Война, этика, лояльность

Частенько доводится нынче читать у, в общем-то, небезнадёжных людей высказывания такого рода.

«Да, конечно, война ужасна, и Путин негодяй, но всё-таки — возможно ли сие: желать поражения в Украине своей(!), нашей(!) армии, чтобы гибли наши(!) мальчики? И ведь если у тебя есть друг и он влез в драку, пусть и не по делу — разве не вступишься ты за него, пусть он и не прав?»

Да, таких людей в России — приходится считать «небезнадёжными».

Безнадёжные — они-то по уши в милитаристском угаре, «мочи хохлов», но таких-то конченых ублюдков, на самом деле, гораздо меньше, чем можно подумать, читая Тырнет (а будет — ещё меньше).

Но вот что касается этих не совсем безнадёжных философствующих осликов Иа — рискну заподозрить, они никогда не сталкивались с такой ситуацией, когда их друг не по делу на кого-то наехал.

А я — сталкивался ещё в школе.

Был у меня одноклассник и близкий друг, Димка, во всём классный, но как напьётся — баклан бакланом. В том смысле, что запросто, проходя мимо мирно курящей компании в «абибасах», мог громко их упрекнуть: «Парни, ну вы чего? Ну нельзя же так — целоваться-то промеж собой средь бела дня да при всём честном народе!»

Ему — после пива это казалось прикольным, то, как прохожие замедляют шаг и поворачивают головы.

Гопникам (или даже не гопникам, а просто пацанам в абибасах) — это казалось не столь прикольным и требующим «разъяснения».

Мне же — не было охоты выяснять, сможем ли мы вдвоём одолеть этих «спортсменов», которые, предположительно, даже и не гопники, а просто стояли-курили.

Поэтому, пользуясь превосходством в комплекции и силе (Димка был довольно боевитый паренёк — но щупловатый) — я заламывал его со словами: «Да заткнись ты!», а тем пацанам объяснял: «Парни, не принимайте! Это он не со зла, это у него болезнь Туретта. Он сам не знает, чего несёт — и себя не контролирует».

Но один раз, впрочем, я Димке набил морду, когда он совсем уж достал подставлять своими выходками. Хотя — мы были друзья. И остались. До сих пор.

Ну а если б мой друг начал творить, на ровном месте, нечто более опасное и агрессивное? Скажем, поливать из автомата прохожих на улице с криками: «Вы мне, суки, за Гиперборею ответите?»

Конечно, было бы предпочтительно нейтрализовать его как-то безвредно. И сдать в психушку.

Но если это невозможно — пришлось бы подстрелить. Для начала — в плечи, но вообще-то — как придётся. Тут уж главное было бы остановить.

Ну и в любом случае, я бы не смог после этого называть «другом» маньяка, который, без сколько-нибудь уважительной причины, открывает огонь по людям, которые не сделали ему ничего плохого.

Даже если б он оклемался в психушке, пришёл в норму — я бы не смог с ним дружить в полной мере, не смог бы на него полагаться. Будь он даже хоть сам Геракл — нахер нужно, иметь рядом субъекта, подверженного припадкам ярости (ниспосланным Герой или какого ещё генезиса). Поэтому — возможно, и предпочтительно было бы, чтоб этот парень остался в памяти таким, каким был ещё в здравом уме, со здоровой улыбкой на граните.

Однако же, конечно, эта аналогия — совершенно неприменима к ситуации с украинской авантюрой Путина, по одной простой причине.

Владимир Путин (*в настоящее время жив и находится на свободе) — не(!) мой друг.

И никогда не был. И никогда не имел ни малейших шансов на нашу дружбу.

Сотрудничество, в некоторых действительно полезных делах, вроде антитеррора (реального, а не фуфельного) — да. Но дружить — это уж дудки.

В общем-то, мы и в девяностые хорошо знали, что это за фрукт. Ещё по питерским его делишкам.

А когда он попёр наверх — что ж, никто не был в восторге от такого выбора Дедули Ельцина, но, казалось нам, — не войну же развязывать из-за личной антипатии.

Хотя сейчас некоторые считают — что стоило бы. Прихлопнуть вот прямо тогда, в начале нулевых, не давая прибрать к рукам финансовые потоки и подгрести под себя страну.

Так или иначе, уж сейчас-то Владимир Путин — точно не друг никому из мало-мальски здравых людей. И поэтому смехотворно с его стороны было бы вставать в такую позицию, что, мол, да, я вляпался в говно, по причине дурости и злобности, я поссорился со всем миром, но вы давайте, поддерживайте самые безумные мои затеи, потому как мы одной крови, вы и я.

Ага, щаз!

Да на этом вся мерзость Московии веками строилась и стояла. Вот сидит наверху упырь, творит всякие гнусности, а добрые и честные люди — давай поддерживай его, потому как, хоть и упырь, а всё-таки - «наш».

Но я-то, собственно, никогда не скрывал, что и Московию ненавижу. В частности — вот по этой причине, как она вовлекает хороших людей в свои гнусности, злоупотребляя их совестливостью (но ещё, правда, и намеренно лишая своих подданных каких-либо перспектив, оставляя лишь одну: служение ей в качестве боевых холопов).

Я не скрываю, что если говорить о русских исторических явлениях — мне гораздо симпатичнее Новгородчина.

Но не потому даже, что она более «русская» - а потому, что она более буржуазная, а значит, более разумная и миролюбивая. Ведь буржуины, конечно, могут иногда быть бесцеремонны, когда видят в том свою выгоду — но они всё же не творят маниакальных гадостей только лишь для того, чтобы поссориться со всем миром и на этом основании объявить своим холопам режим «осаждённой крепости» и «незаменимого битюга на переправе».

Я, конечно, не идеализирую Новгородскую Республику — но всё же это было гораздо более приличное государство, нежели Московия (выкристаллизовавшаяся в своём окончательном виде при Иоанне Четвёртом Ёбнутом Грозном). Возможно, если б Московия не подмяла под себя Новгородчину, не растерзала её — та могла бы стать чем-то вроде Голландии, успешной и прогрессивной в всех отношениях торговой республикой.

Но вышло — как вышло. Причём, Новгородчина была окончательно покорена московизмом — как раз тогда, когда Голландия высвобождалась из-под испанского деспотического правления. Жаль, не хватило Новгороду своих гёзов, и хорошо, что у Филиппа Второго испанского не было союзной татарской конницы.

Это, конечно, дела исторические. Но идеология Московии, этого карикатурного «Третьего Рима не на тех Семи Холмах» - она сохранялась и в грядущие века, вплоть до нынешних дней.

И Путинщина в моих глазах — это не просто персональная диктатура вороватого упырёныша, сумевшего вскарабкаться на вершину власти.

Путинщина - высшая и последняя стадия московизма, подобно тому, как «стервозность является высшей и последней стадией блядовитости» (см. «Москва-Петушки», или, как мы переведём название сего эссе Венедикта Ерофеева: «От древних московитов до их новейших наследников-петушар» :-) ).

И если моё чувство к Путину — преимущественно презрение, гадливость, то к Московии — ненависть. Вот именно к геополитическому проекту, к этому идеологическому миазму, отравлявшему и душившему всё живое на этой прекрасной земле последние пять веков.

Поэтому, разумеется, я приветствую всё, что способствует приближению краха московизма.

И чтобы загнать Московии осиновый кол в нутро — я готов солидаризироваться не то что с украинскими защитниками своей земли (которых трудно не уважать), но даже и с такими непутёвыми и ненадёжными союзниками, как Байден и Трюдо (которых — трудно уважать).

Да, я не люблю социализм почти так же сильно, как и Московию, но всё-таки она — агрессивней и отмороженней, нежели нынешний довольно такой «обуржуазившийся» западный социализм. Поэтому с ней — нужно покончить раньше. Ну, хватит, действительно, терпеть маньяков, поигрывающих красно кнопкой.

Даже если поверить мне, что на самом деле у Путина уже давно нет ядерного оружия — всё равно не должно быть и Путина. Не должно быть впредь и самоё возможности того, чтобы русская земля порождала очередных Путиных (или Сталиных, или Иванов Грозных) во главе себя. А значит, она, эта земля — должна перестать быть Московией, и стать Возрождённой Новгородчиной.

И я это пишу уж со «времён Очакова и покоренья Крыма», по меньшей мере, но вот находятся иногда забавные зверушки, которые приползают сюда и говорят: «А ведь мы можем подумать, что ты, Артём, враг России!»

Да вряд ли конкретно вы — можете подумать. Это слишком сложный процесс для вас. Вы им не владеете, если говорите мне такое после того, как я столько лет открытым текстом пишу, что я — враг Московии (то есть, того, что вы склонны называть «Россией», марая это слово об вашу мракобесную бесноватую дрянь).

Разумеется, я ваш враг, пидарьё вы имперское. Теперь-то — уж точно.

И это — плохая новость для вас.

Потому что у всех людей, которым когда-то всерьёз удавалось убедить меня в том, что они мои враги — есть одно общее свойство.

Общаться с ними — теперь приходится через верчение блюдечка (да и это не точно, что именно они — по ту сторону эфира-астрала).

Впрочем, конечно, сейчас я не буду тратиться на каких-то сетевых пустобрёхов. Даже Просвирнин — нет, не наша работа. Он просто искренне пытался полюбить Московию — но это невозможно, полюбить эту гадость, имея хоть какой-то ум. Вот и перегрелся мозг.

Сейчас — у меня, конечно, наметились цели поважнее.

И, конечно, было бы очень здорово вот просто вырвать волосок из бороды Хоттабыча, дунуть-плюнуть — и чтоб вся российская группировка, участвующая в этой блядской войне, оказалась в плену. Чтобы все эти зашуганные и обманутые мальчишки остались живы и не стали калеками.

Да, помечтать об этом — замечательно.

Но в реальном мире — это так не работает. Это даже нам не по силам, разом нейтрализовать Российскую Армию щадящими средствами.

Да, она слабо мотивирована, она херово подготовлена, она имеет, в общем-то, палеолитический уровень технического оснащения, но нейтрализовать её гуманно и полностью в скорейшие сроки - не представляется возможным.

Но и позволять ей безнаказанно лупить Градами, Ураганами, Смерчами по украинским городам — тоже невозможно.

Война — это всегда череда тяжких моральных выборов.

Война — это место, где, по преимуществу, одни хорошие люди убивают других хороших людей (ибо большинство людей в любой нации — хорошие… игемон).

И вот даже если б иметь точные данные о перемещении первого борта с обезумевшим диктатором в салоне — приходилось бы понимать, что вместе с ним ты обрекаешь на смерть и пилотов, и стюардесс, и всяких там секретарш, которые сами по себе — могут быть очень даже милые люди.

Впрочем, поскольку ответ на этот трудный выбор вполне очевиден — обезумевший диктатор и воздерживается от полётов нынче.