artyom_ferrier (artyom_ferrier) wrote,
artyom_ferrier
artyom_ferrier

Categories:

Вдарим по классике. Немного Воннегута.

Подумалось вдруг: «А почему это я не читал Cat's Cradle, хотя в принципе хорошо отношусь к Воннегуту?»

Ну и решил почитать. Заодно — и обратить внимание на кое-какие заковыристые места.

Хотя, честно сказать, у Воннегута — очень прозрачное повествование, очень комфортабельный слог. Это не Фолкнер, где порой приходится голову изворачивать вниз макушкой, чтобы понять, кто на ком стоял, и не Кизи, которого вообще без хорошего косяка хрен вкуришь.

Но тем не менее, некоторые бывают места, где и переводчик немножко «притормаживает». При том, что эта вещь переведена очень хорошо, Райт-Ковалёвой, а это одна из «титанесс» англо-русского перевода, - но, опять же, тогда, в шестидесятые, не было Инета, не было возможности позвонить приятелю за океан и спросить: «Вот что эта фигня конкретно значит?»

К тому же, переводчик, даже мастер, даже в советские времена — он работает. Он связан контрактом, над ним висят сроки, у него нет возможности вылизывать всё до полнейшего перфекционизма.

И свою-то работу Райт-Ковалёва сделала отлично. Но я всё равно буду докапываться, поскольку у меня-то сейчас досуг, - и я это буду делать, чтобы показать, что даже лучший переводчик что-то да искажает в тексте, неизбежно.

Надыбал довольно удобный ресурс, где можно читать параллельно английский и русский текст (а можно отключить русский).

Надеюсь, это всё легально, роялти уплачены и сайт не прикроют послезавтра копирасты.

Поехали.

I would have been a Jonah still — not because I have been unlucky for others

Перевод:

«я все равно был бы Ионой, и не потому, что мне всегда сопутствовало несчастье»

Я бы сказал, «сопутствовало несчастье» - как-то размазывает смысл. За что Иону-то вообще за борт выкинули? За то, что он другим людям несчастье принёс, один раз, и этого достаточно. Что, собственно, и сказано в оригинале. Думаю, более близкий перевод был бы - «не потому, что я приносил несчастья другим людям».

two wives ago, 250,000 cigarettes ago, 3,000 quarts of booze ago.

Перевод:

«две жены тому назад, 250 тысяч сигарет тому назад, три тысячи литров спиртного тому назад».

Замена «кварт» на «литры» - замечательно. Тем более, что оно и довольно близко по объёму. Что до «спиртного» - то в шестидесятые, наверное, иначе booze и нельзя было перевести. Разве что «выпивка» - более неформальное. Сейчас, наверное, перевели бы как «бухло».

I am a Bokononist now.

Перевод: «Теперь я боконист».

Ну, понятно, что это выдуманная для целей книжки религия, которую основал некий Боконон — ну и вот куда девалось«он» в производном слове «боконист»? Решили, что «бокононист» как-то неприлично звучать будет? Так и подразумевалось оно, возможно. Ну, немножко нелепо, по крайней мере.

I would have been a Bokononist then, if there had been anyone to teach me the bittersweet lies of Bokonon.

Перевод:

«Я бы и тогда стал боконистом, если бы кто-нибудь преподал мне кисло-сладкую ложь Боконона».

Придерусь: bittersweetэто «кислосладкая»? Вот как сливовое варенье? Нет, это «горькосладкая», как хороший шоколад. Да, и плохо, что в русском нет множественного от «лжи».

But Bokononism was unknown beyond the gravel beaches and coral knives that ring this little island

Перевод:

«Но о боконизме никто не знал за пределами песчаных берегов и коралловых рифов, окружавших крошечный остров»

Gravel - “песчаный»? А впрочем, хрен разницы, песчаный или галечный пляж. Если, конечно, через сто страниц действие не перенесётся на этот островок, родину буко(но)низма, где станет вдруг до усрачки принципиально, какие там пляжи.

Но coral knives как «коралловые рифы», вот так убрать метафору? Хоть бы «пики коралловые».

Хотя с другой стороны, в оригинале это звучит немножко зловеще, с gravel (что ассоциируется с grave), и knives к месту, как будто защитники таинственности этого островка... В русском, чтобы передать эту атмосферу — или сильно приморочиться нужно, или просто болт забить, ибо не так уж важно (наверное).

Дальше увлёкся чтением, уже лень было цепляться — только в некоторых местах.

I stand before you now because I never stopped dawdling like an eight-year-old on a spring morning on his way to school.

Anything can make me stop and look and wonder, and sometimes learn.

Перевод

«Я стою тут, перед вами (на вручении Нобелевской премии), потому что всю жизнь я озирался по сторонам, как восьмилетний мальчишка весенним днем по дороге в школу.

Я могу остановиться перед чем угодно, посмотреть, подумать, а иногда чему-то научиться».

Dawdleэто не «озираться по сторонам». Это, можно сказать, антоним к слову «спешить». Иногда — валять дурака, отвлекаться. Поэтому я бы перевёл так:

«Я стою перед вами, поскольку всегда был как тот восьмилетний мальчик, что не больно-то торопится в школу утром по весне. Я мог отвлечься на что угодно, приглядеться, удивиться — а порою и поучиться».

Making the cat’s cradle was the closest I ever saw my father come to playing what anybody else would call a game

Перевод:

«До того как отец сплел «кошкину колыбель», я ни разу не видел, чтобы он, как говорится, во что-то играл».

Неа. И что значит «как говорится?»

Тут используется английский оборот, который не имеет прямого аналога в русском (если не считать кальку «Это было ближайшее к»).

Избегая же кальки, но сохраняя смысл и акценты — я бы перевёл примерно так:

«Если мой отец хоть когда-нибудь занимался, на моей памяти, чем-либо, что можно было бы назвать «игрой» - то вот тогда, когда смастерил эту «кошкину колыбельку».

I remember one morning like that when the oil burner had quit, the pipes were frozen, and the car wouldn’t start.

Перевод:

“Помню, однажды утром зажигание испортилось, радиатор замерз, и автомобиль не заводился”.

Ну прямо тридцать три несчастья на бедный автомобильчик.

На самом деле — сломался домовый обогреватель, работающий на солярке или мазуте, замёрзли трубы, отапливавшие, в том числе, гараж — и машина отказывалась заводиться на морозе.

Это технический, конечно, момент, на смысл книги мало влияющий — но всё-таки.

We all sat there in the car while Angela kept pushing the starter until the battery was dead.

Перевод:

«Мы все трое сидели в машине, глядя, как Анджела до тех пор крутила ручку, пока аккумулятор не сел».

Ну вот надо было у какого-нибудь мужика проконсультироваться, можно ли посадить аккумулятор, накручивая эту старомодную «кочергу», «кривой стартер» - или, скорее, зарядить.

В действительности, Аджела гоняла стартёр ключом зажигания (или специальной кнопкой) — и в машине сидели они все четверо, а не трое. А push в данном случае — не буквально «толкать», а «напрягать», «мучить». Но в данном случае - «крутила стартёр».

Да, я обещал, что буду именно придираться к в целом отличному переводу Райт-Ковалёвой — вот и придираюсь.

Zinka was a Ukrainian midget, a dancer with the Borzoi Dance Company.

Перевод:

«Зика была лилипуткой, балериной иностранного ансамбля».

Ну вот нужно иметь в виду, что в советских переводах — и такие вот чисто цензурные бывали «аберрации».

Почему цензура? Ну потому что она попросила политического убежища, влюбившись в американского лилипута. Потом, правда, передумала — но всё равно, решили ответственные мужчины, пусть она будет не Зинка, а Зика, и из какой-нибудь непонятной страны.

И дальше в оригинале она обращается в «русское посольство», в переводе - «в посольство своей страны».

She said Americans were too materialistic

Перевод:

«Она сказала, что все американцы — материалисты».

Скорее, наверное: «Она сказала, что американцы слишком приземлённые».

He was just one of those kids who made model airplanes and jerked off all the time

Перевод:

«Обыкновенный мальчишка, из тех, что вечно мастерят игрушечные самолеты и вообще занимаются черт-те чем».

Ну тут — моральная советская цензура.

«Он был просто из тех ребят, что клеят модельки самолётиков да дрочат всю дорогу» (то есть, не очень социально адаптированный гик).

Policemen in yellow raincapes were at every intersection, contradicting with their white-gloved hands what the stop-and-go signs said.

The stop-and-go signs, garish ghosts in the sleet, went through their irrelevant tomfoolery again and again, telling the glacier of automobiles what to do.

Перевод:

«Полицейские в желтых дождевиках стояли на каждом перекрестке, и каждый жест их рук в белых перчатках противоречил вспышкам светофора.

А светофоры пестрыми призраками вспыхивали сквозь туман в непрестанной шутовской игре, направляя лавину автомобилей».

Вот не очень уверен, что переводчица поняла ситуацию.

В городе — час-пик. Все едут на работу. Поэтому копы выходят на улицу и регулируют движение вручную, имея приоритет над светофорами и иными знаками. Отменяют указания светофоров своими жестами. А те — продолжают с умными видом указывать машинам, что делать, хотя это ничего не значит уже, «их бесполезная рутина благоглупостей», через которую они проходят снова и снова, по запрограммированному циклу.

Хотя если из перевода понятно, что именно так дело обстоит — значит, и славно.

Далее рассказывается, как профессор, бросив свою машину прямо на дороге, устроил затор.

It was a Marmon, about the size of a switch engine.

Перевод:

«У него был небольшой «мормон», величиной с коляску»

Ну, почти. Размером с «маневровый паровоз». И сейчас-то, конечно, любой желающий может посмотреть, что из себя представляли машины фирмы Мармон — а в шестидесятые, конечно, это было куда труднее.

И ещё раз, Райт-Ковалёва — бесспорно очень хороший мастер своего дела, переводы её замечательные. Но всё-таки — какие-то нюансы неизбежно пропадают или искажаются даже в самом лучшем переводе.

Дальше, впрочем, продолжу читать эту «Кошкину кроватку».

Tags: инглиш, литература
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 16 comments