artyom_ferrier (artyom_ferrier) wrote,
artyom_ferrier
artyom_ferrier

Categories:

Осмысленное запоминание слов

Я намедни высказывал некоторый скепсис касательно всяких суперпрогрессивных мнемотехник, концентрирующихся на запоминании иностранных слов по созвучию с русскими (никак не связанными), с использованием визуализации: картинки, мысленные сценки, всякое подобное.

Это может быть забавно (как упражнение для фантазии), и я буду очень рад, если кому-то оно действительно помогает, но всё-таки затрудняюсь представить, как бы подобным образом можно было запоминать не отдельно взятые «особо увёртливые» слова, а сотни и тысячи слов, из которых многие звучат очень схоже.

В нашей же практике вовсе принято сдерживать насыщение студенческого мозга новой лексикой. Не так быстро. Немножко придушивать его тягу к fancy words, которых он нахватается, забьёт себе голову преждевременно — а потом будет испытывать затруднения с выражением самых простых смыслов самыми простыми словами.

По нашему разумению, важнее «разболтаться», научиться вольно орудовать самыми простыми и удобными инструментами «фразостроительства», отрабатывать разные варианты, как что сказать, если не знаешь конкретного слова.

Но при усвоении лексики — мы всё-таки стараемся делать этот процесс более осмысленным, нежели squirrel - “представь себе, как белка скувыркнулась с дерева» (или что-то вроде).

И мы не то чтобы стремились чрезмерно нагружать студентов лингвистическими премудростями, но всё-таки, в освоении словесности используем такие вещи, как семантические и этимологические закономерности.

Вот скажем, при изучении английского уже очень скоро студент подмечает, что слово kind пишется и произносится абсолютно одинаково и тогда, когда это «добрый, благой», и тогда, когда это «разновидность, сорт».

Оба случая — это абсолютно базовая лексика. Что You're so kind, Master, что She's kind of funnyв нашей практике говорят уже на первой неделе.

Ну и почему так? Просто омонимы?

Нет. Вообще-то, в английском, при обилии коротких слов — есть много и чистых омонимов, никак не связанных этимологически. Но kind не тот случай.

И семантический «общий знаменатель» (как мы это называем) - «родной».

То есть, изначально kind означало «нашего рода», «свой», «годный» - ну а века с двенадцатого (или раньше даже) расширилось до «добрый» (во всех смыслах).

Но, собственно, и в русском слове «родной» - вполне прослеживается оттенок «добрости» и «годности». «Сестрёнка, ну чего ты как неродная? Посиди с нами, выпей» (даже если эта подруга — заведомо никакая не родная по крови).

Ну и вот такое понимание родства между kind-добрый и kind-разновидность — позволяет не только это слово запомнить (оно-то достаточно простое), но и далее, в уже более продвинутом инглише, за ним тянется kin (родня), akin (сродни). Это однокоренные с kind, и если это понимать — то вот не будешь ломать голову, припоминая, то ли my kin, то ли my kim.

Вообще полезно бывает понимание, что семантические связи между словами в английском образуются не так уж отлично от русского.

Вот почему в английском like означает и «нравится», и «как, наподобие»?

Так сложилось, но ведь и в русском — есть слово «подобает». Возможно, «Мне подобает» - не совсем то же, что «Мне нравится», но всё-таки прослеживается значение «Я нахожу это годным для себя».

Ну или — почему mean означает и «средний» (где не вытеснено average), и «гадкий, вредный», а meansсредство?

На самом деле, это однокоренные слова. И «семантический общий знаменатель их» - «посредственность». То есть, в русском — тоже будет один корень и в «среднем», и в «средстве», и в «посредственности». И значение такое, что вот где-то посерёдке стоит (то ли между усилием и результатом, как «средство», то ли просто так, без дела, как «посредственность»).

И если в русском «посредственность», «посредственный» - звучит лишь умеренно, средне оскорбительно, то в английском получилось так, что mean, применительно к человеку или его поведению, приобрело более резкий осуждающий оттенок: подлый, гадкий.

А вот mean как «значить» - к вышепомянутому букету отношения не имеет.

Зато — имеет отношение к русскому «мнить». Да, это то, что называется «когнаты». Слова одного происхождения в разных языках.

И тут уже мы вступаем в область практической дрессировочной этимологии. В смысле, той этимологии, которая помогает лучше усваивать и осмысливать лексику. Даже, скажем так: она потому и помогает лучше усваивать лексику, что та осмысливается, в том числе — на предмет связей с родным языком.

И мы, конечно, не особо углубляемся в Курганную Гипотезу Марии Гимбутас, но в целом даётся представление о том, что когда-то была единая праиндоевропейская общность в Северном Причерноморье, и народ оттуда разбредался в разные стороны, и языки развивал всяк по-своему, но в целом это всё довольно близкородственные языки с не очень большим (сравнительно с историей нашего вида) временем расхождения.

Ну да, прошло тысяч семь лет с тех пор, как расстались предки нынешних русских и нынешних англобуржуев, за это время кое-что изменилось в языках, но некоторые вещи — остались на удивление похожими.

Обозначения членов семьи, скажем. Son – “cын» — так вообще практически одно слово.

Ну или счёт до десятка. Three - “три».

Да, это вот такая самая-самая ядерная лексика, которая мало меняется (хоть что-то из неё), и крайне редко заимствуется.

В каких-то случаях — соответствия между английским и русским даже более чёткие, чем между русским и современным немецким. Хотя территориально, казалось бы, Германия ближе, культурные контакты бывали гораздо более интенсивные. Но просто английский — отпочковался от довольно старомодного германского, на который современный хохдойч во многих отношениях не похож.

Поэтому, скажем, английское coldближе звучит к русскому «холод», нежели современное немецкое kalt.

Ну а в некоторых случаях фонетические расхождения и бывали значительными, но они подчинялись некоторым правилам.

Вот, скажем, английское gold и русское «золото» (а также и «жёлтый»).

Напрашивается мысль, что это родственные слова — и так оно и есть. Но почему в русском эдак смягчилось «г»?

Потому, что есть такой закономерный процесс, называемый «палатализация» (буквально - «онёбнение»). Он обусловлен тем, что физически затруднительно выговаривать «задние», «горловые» звуки «к», «г», «х» (они называются «взрывные») - вместе с определёнными гласными «переднего ряда», которые формируются в передней части ротовой пасти.

А люди (особенно, когда их не дрючат в школах академической традицией) стремятся говорить лениво и непринуждённо. Поэтому, вот стоит гласному «о» уйти в какую-то смягчённую форму — и вот уже стоящая перед ним «г» тянется куда-то то ли в «з», то ли в «ж». А «к» - уходит в «ч», «ш», «с». Вот в какие-то такие согласные они переходят, которые тоже в передней части образуются, при которых язык нёба касается (поэтому и «онёбнение», «палатализация»).

Это естественный и непрерывный процесс, который, конечно, занимает сотни лет, и нужны определённые условия, чтобы он запустился, и, соответственно, по-разному протекает в разных языках.

Поскольку в фонетической системе — одновременно работает много(!) факторов, которые делают что-то удобным или неудобным. Это ж ведь только в климате всё просто: перекрой краник с углекислотой — и будет всё снова cool (как в Вюрме).

Ну и разные ответвления, разные отпрыски общего праиндоевропейского предка — проходили свои пути, предавались своеобычным извращениям фонетики. Которые, правда, носили системный характер и описываются законами о фонетических сдвигах. Поэтому и можно делать сейчас «реверсный инженеринг» современных слов в современных языках и более-менее устанавливать их родство.

И это может быть довольно занятная игра — поиск когнатов в изучаемом языке и родном. То ли таких, которые от общего предка развивались (это бывает challenging), то ли — следы заимствований в новейшее время, в последние века, когда культурные контакты восстановились.

Ну и вот с gold (а также yellow) – ежу понятно, что это когнаты «золото», «жёлтый» (более широко и глубоко — оно, вообще-то, и с «солнцем» связано).

Но на виду — и некоторые другие.

Know - «знать». Каким образом это-то может быть связано?

Ответ — в греческом слове «гносис» (откуда «гносеология», «прогноз»). Там — сохранена очевидно наиболее древняя (из представленных на рынке) индоевропейская форма. Которая в славянском течении палатализировалась (переход «г» в «з», притом, что обратный — противоестественное дело), а в германском — оглушилась до «к» по закону Гримма (почему в германских имело место такое оглушение — отдельный вопрос, у меня есть теория на сей счёт, но не сейчас).

Соответственно, в славянских получилось «зна», а в германских «кно».

Но это не очень удобно произносить, «кн», поэтому в немецком решили вставить гласную — kennen а в английском просто «замалчивать» k перед n (то же в knife, knight, knave).

Когда студент узнаёт это про слово know, почему оно пишется так, а читается без k, когда он понимает, что это практически родное русское слово «знать» - ну, ему становится легче. Наверное.

А если он хочет, чтобы ему стало ещё легче — можно разобрать с ним, скажем, случай со словами extend, tend, tension.

Какой их русский когнат? «Тяга», «тянуть». Ибо по закону, который я, in my great and unmatched modesty, называю «правилом Артёма Ферье», звукам «enили «in” или «an” в латинских корнях соответствует старославянский назальный звук, который на заре нашей письменности отображался юсом малым (впоследствии, с петровской реформой, уже спустя семь веков после утраты назализации в русском — на этом месте стали писать «я»).

Серьёзно, я бы обозначил это правило надлежащим образом, не приписывая себе «открытие» вполне очевидной закономерности, но — я не знаю, как называется эта фишка.

Тем не менее, она действует. «Tend” – “тяга», expand - “пятиться, выпятить», mint - “мята».

Да, и в английском — это всё романизмы, пришедшие из латыни через французский, как правило.

Но поиск когнатов через единый праиндоевропейский источник — может быть несколько... крышесносным делом. Хотя, конечно, этимологические словари его облегчают.

Куда проще — находить что-то родное во вновь осваиваемой иностранной лексике, припоминая однокоренные с нею слова, ранее заимствованные и укоренившиеся в русском.

Скажем, про те же extend, tendможно и не выяснять, что они родственны русскому «тяга». Достаточно того, что в русском угнездилось слово «тенденция». Которая намекает на некую устремлённость, направленность куда-то. И если зафиксировать, что «тенденция» - родственное tend, то уже, наверное, не скажешь I tind to avoid. Более того, не скажешь и tend avoidingпотому что тебе нужен какой-то предлог, to или toward, чтобы указать, в какую сторону оно там тянется.

А для запоминания того же expandвполне сойдёт «экспансия».

Village? - Ну, «вилла», естественно (хотя, если кому-то удобнее буколическая картинка с пейзанами, поднимающими на вилы продразвёрстку — каждому своё).

Lake? - Нечто среднее между «Лох-Нессом» и «лагуной» (это всё однокоренные).

Field? - Тут, возможно, лучше сделать упор на древнем родстве с «полем» (оно есть, и имеет место вот тот самый переход «п» в «ф» по Гримму). Хотя «фельдмаршал» - тоже подспорье (как командующий на всём поле боя).

River? - Ну, я не говорю, что абсолютно все иностранные слова можно привязать к родному языку, отследив либо древнее родство, либо заимствованные однокоренные.

Разумеется, нет.

Но тем не менее, в случае с русским и английским, само по себе обилие лексических связей (причём, зачастую, в неожиданных для студента местах) — как-то ободряет его, делает язык не таким уж чужим, формирует позитивный и конструктивный настрой.

Ну и всё-таки очень много слов, где на самом деле прослеживается либо изначальное родство, либо - «перекрёстное опыление» в последние века, и порою это помогает усвоить и научиться задействовать целые «кластеры», целые семейства близких слов.

Tags: инглиш, лингвистика, педагогика
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 13 comments