artyom_ferrier (artyom_ferrier) wrote,
artyom_ferrier
artyom_ferrier

Categories:

Об особенностях рабовладения в Эссосе

Помнится, когда Дейнерис, прибыв в Астапор, пришла покупать безупречных, «начальник военного училища», расхваливая свой товар, поведал, как они зарабатывают свой щит, то есть, получают статус полноценных воинов.

«Курсант» должен прийти на невольничий рынок, выбрать рабыню с младенцем — и зарезать его у неё на глазах. И уплатить серебряную монетку за беспокойство. Но не матери, конечно, а её владельцу.

Вот такие ужасы рабства. Откуда они проистекают? Ну, из самой сущности рабства. Ведь если допустить, что один человек является имуществом другого, то, конечно, с ним будут творить всё то, что обычно люди творят со своим и чужим имуществом.

Вот представьте себе. Вы заходите на авторынок. Где владельцы пытаются продать свои подержанные «ласточки». И, заприметив весьма непрезентабельный какой-нибудь Фокус — со всей дури бьёте ногой по фаре.

А владельцу объясняете, мол, ничего личного, мужик, я просто тренируюсь. А за фару — заплачу, сколько надо.

Нужно ли объяснять, что даже если вам ничего не поломают прямо там, на рынке, то заплатите вы — очень сильно дороже, чем та фара стоила.

Уязвлённый владелец насчитает всё, что можно, включая и моральный свой ущерб, и упущенную выгоду, и потерянное время, и моральный ущерб от ссоры с женой, которая просила встретить тёщу в аэропорту, а ему пришлось ехать в автосервис менять фару. И суд признает все эти требования.

Вот если б вы случайно ему фару разбили, в ДТП — компенсация ограничилось бы ценой ремонта. Но тут, извините, злонамеренное повреждение чужого имущества. Совершенно другое отношение будет.

И это — когда речь идёт о какой-то там сраной машине. Которая уж точно «всего лишь вещь».

Но рабыньский детёныш — это не просто «всего лишь вещь». Это вещь — с покуда неведомым коммерческим потенциалом.

И вот, допустим, я выставил на рынок свою рабыню с её ребёнком, а тут приходит какой-то поц, тренирующийся по программе киборгов-кастратов, и убивает ребёнка. А потом его хозяин, этого киборга, сообщает мне, что великодушно готов мне покрыть издержки. Бросить монетку.

На этом месте — отбросим всякую сентиментальнщину, про то, как в принципе ужасен инфантицид, будем прагматичны.

Что я ему скажу, этому щедрому отморозку?

Наверное, такое.

«Чел, если б ты пришёл ко мне, чтобы купить эту женщину и этого ребёнка — мы бы могли договориться о цене. А если б не договорились — то, значит, не было бы сделки, каждый остался бы при своём. Но сейчас — ты повёл себя так, что мы не можем остаться при своём. Ты отрезал такую возможность. Ты повредил мой товар ДО того, как мы договорились о цене. И поэтому цена будет такая, какую укажу Я, торг отныне неуместен. И это был бесценный ребёнок. Он уже в колыбели проявлял задатки великого тенора — слышал бы ты, как мелодично он орал. И его мать — была выдающаяся стряпуха. А сейчас она наверняка поедет крышей от горя и будет мечтать отравить всех господ. Соответственно, чел, ты отдашь мне всё, что у тебя есть — а потом ты будешь до конца жизни торговать жопой в Таиланде и отдавать мне всю выручку».

И такую точку зрения — поддержали бы все иные частные рабовладельцы и работорговцы. Ибо ещё им не хватало, чтобы какие-то маньяки тренировали собственных боевых рабов в ущерб твоим рабам, за твой счёт. Это абсолютно невозможная ситуация в условиях полноценного частного рабовладения при торговом олигархате, где основной упор делается на защите частных имущественных прав (каковыми и предполагаются эти вольные города Невольничьего залива).

Вероятно, подоплёкой этих кошмаров про «пойти на рынок, зарезать младенца» - послужили криптии в Спарте, где будущие герои Фермопил изживали из себя остатки «слабости», всячески затейливо расправляясь с илотами, пойманными после захода солнца.

Но Спарта — это отдельный случай. Там не было частного рабовладения как такового. Там вообще было очень мало частного, это был сплошной военный лагерь. И по сути, это было этническое господство сравнительно немногочисленных дорийских завоевателей над коренными жителями, илотами, которые рассматривались не столько как имущество спартиатов, сколько как «демографическая проблема».

И чего нельзя забывать про Спарту — в основном мы знаем о её обычаях со слов афинян. А это примерно то же, что судить о Виталии Кличко по шоу «Вечерний Квартал».

Возвращаясь в Эссос — просто задумаемся, каковы могли быть предпосылки для столь бесчеловечного и нерачительного обращения с рабами там.

На практике — такие предпосылки создаются очень сильным перевесом предложения над спросом на невольничьем рынке. Скажем, в результате успешного грабительского или завоевательного похода.

Когда в «Слове о полку Игореве» про князя владимирского Всеволода говорится, что он продавал рабу по ногате, раба по резане — это некоторое художественное преувеличение, конечно, но в целом отражает динамику цен после похода на Волжскую Булгарию, откуда притащили дофига рабов.

И после завоевания Помпеем Ближнего Востока (чуть раньше «Слова»), и после завоевания Цезарем Галлии — понятно, цены на рабов бывали копеечные.

Но в обычных условиях, раб — это очень ценное имущество. Это ведь человек, а человек, как известно, это самая умная из всех обезьян. Это такое имущество, которому можно ставить задачи несоизмеримо более сложные, чем ты можешь поставить сторожевой собаке или самому навороченному интеллектуальному пылесосу.

По хорошему счёту, раб ценен настолько, насколько ты его обучишь быть ценным, но потенциал к обучению — есть у любого человека, за вычетом слишком дебилизирующих каких-то соматических повреждений мозга.

Поэтому даже варвар, только-только добытый в покорённой земле, который нифига и не понимает по-нашему — это всё равно ценный фрукт. И чем моложе — тем ценнее, ибо из него можно вылепить, что угодно.

Но какие источники пополнения поголовья рабов были конкретно в Невольничьем Заливе?

Что ж, если вдуматься — это вовсе не Рим классического периода с его сногсшибательно успешными завоевательными походами. Там просто некого особо завоёвывать и порабощать, в окрестностях. По хорошему счёту, рабы, которых получают эти города — либо поставляются дотракийцами, когда они непрерывно воюют друг с другом и продают пленных соплеменников в обмен на какие-то ништяки из этих высокоразвитых городов, либо — берутся на Летних островах.

Но это всё довольно скудные источники пополнения рабсилы.

А весьма значительным источником в таких обстоятельствах — неминуемо должен стать расплод уже имеющихся рабов.

Особо замечу, лично я нахожу рабовладение подлинно нравственным делом, лишь когда речь идёт об осознанном выборе. Когда человек совершает самозаклад в индентурное услужение — поскольку таково его финансовое предпочтение или такова ответственность, вира за его преступления, о которой он знал, и пошёл на такой риск, а теперь не может выплатить долг, выкупить себя сам.

Урождённое рабство — несколько спорный юридический вопрос. Ведь, в отличие от взрослого банкрота или преступника, дитя вовсе не подписывалось на то, чтобы произойти из утробы рабыни.

Но так или иначе, когда дети рабов признаются рабами — расплод твоего имущества становится очень значительным делом. И немыслимо вообразить, чтобы кто-то мог намеренно замочить детей твоих рабов — и отделаться «серебряной монеткой».

Если вам это кажется неубедительным, то не будем задействовать фэнтази, перенесёмся в реальный мир, сравнительно недавний мир. В Низовья Реки, год 1850, такого порядка.

И вот вы входите в город, и видите негритянку с младенцем на руках, достаёте кольт и стреляете в младенца.

Как вы думаете, сколько вы проживёте после этого? Да вас за пару часов линчуют, и полтора часа процедуры — будет перечисление ругательств в ваш адрес.

Ну потому, что эта негритянка — чьё-то имущество. И её ребятёнок — чьё-то имущество. И это имущество явно небедного, уважаемого человека. Но вы — проявили неуважение, уничтожив его имущество. А значит — отмор конченый, которому нет места, кроме как на виселице.

Хотя если вы заявитесь в современный Детройт, где нет рабства, где все граждане свободны по определению — можете валить кого угодно, если такова потребность вашей чёрной души, никакой Робокоп не появится. Во всяком случае - в чёрных районах. Тамошние афроамериканцы никому не принадлежат, нигде не работают, бузят, устраивают беспорядки по любому поводу - а потому ценность их жизней рассматривается, скорее, как отрицательная величина (ну, если без дураков, без вымученной политкорректности).

Вообще, это забавно. Современный мир очень гордится отменой рабства (частного рабовладения: государственное, как пенитенциарная система, никуда никогда не девалось) - имея при этом примерно такое же представление о предмете, какое давал журнал "Крокодил" о политическом устройстве Запада.

И вот анекдот в том, что если либеральная демократия хочет выжить - ей придётся легализовать обратно институт частного рабовладения. Ибо иначе - у неё не будет интереса в ассимиляции "варваров", когда и своих-то граждан не понятно, как трудоустраивать. А когда у технологически более продвинутых людей нет искреннего интереса в симбиозе с менее продвинутыми, но такими, которые дышат тем же воздухом и топчут потенциально ценные земли - надо говорить, что из этого получается в конечном итоге?

Можно сколько угодно проповедовать абстрактное человеколюбие, но работать оно будет, лишь когда получает конкретное содержание. Когда возникает понимание, что этот человек тебе полезен, что его можно эксплуатировать ко своей выгоде (и он, конечно, делает то же самое с тобой, со своей стороны). Но при этом нельзя ожидать от всех людей, что они сразу же и сами по себе сделаются комфортными в эксплуатации. Они требуют некоторой подготовки в режиме "улучшенного социального партнёрства" (ну или "частного рабовладения", если пользоваться старомодной терминологией).  И только тогда жизнь этих людей реально приобретёт ценность, когда они - принадлежат тем, кто фактически способен отражать посягательство на своё имущество.

И под словами "фактически способен" - следует понимать именно то, что они значат. Это не титул, полученный по праву рождения. Это не права, записанные в конституции. Это - фактическая способность.

Без неё же - плевать, что там значится в законах. Это бумажки. Свобода - не выдаётся буковками вразвес. Свобода имеет смысл и цену только тогда, когда про тебя понятно, что ты готов убивать и умирать за неё. Иначе - это профанация. И большинство людей (в любой нации) - нет, не готовы убивать и умирать за свою свободу. В принципе, они вполне готовы разменивать свою свободу на те или иные социальные гарантии сытости и безопасности. Это, наверное, не хорошо и не плохо - это просто как есть.

Но, естественно, такие гарантии не могут даваться законом. Вот возьмём, опять же, пример из жизни Эссоса и Вестероса. Всё с теми же "мадоннами".

На Эссосе узаконено рабство, и продавец ансаллидов расписывает, какие они совершенные боевые машины, когда якобы приходят на рынок и режут младенцев (ведь это безусловно высшее доказательство ратной доблести: безупречных для того и покупают, чтобы иметь надёжную защиту на случай нападения карапузов). Может, это правда (маловероятная), а может - байки.

На Вестеросе же - рабство запрещено. Чем Вестерос очень гордится. Но когда на троне оказывается злобный психопат Джоффри - он приказывает городской страже устроить избиение бастардов Роберта Баратеона, и эти "опричники" в золотых плащах врываются аж в бордель Мизинца (который, на секундочку, весьма влиятельный человек и министр финансов) и реально убивают младенца одной из девочек у неё на глазах. Ибо - "слово и дело государево".

Наверное, эту несчастную девочку должно особенно утешать то сознание, что она не какая-нибудь там рабыня с Эссоса, а гордая и свободная гражданка Вестероса, где запрещено рабство, где её права защищены законом... вот только Джоффри плохо учился в школе, отвлекаясь на мучительство зверушек, и не дошёл до текста Конституции Семи Королевств.

Tags: game_of_thrones, здравый смысл, рабовладение
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 9 comments