artyom_ferrier (artyom_ferrier) wrote,
artyom_ferrier
artyom_ferrier

Category:

Легальность и реальность

Помню, когда я учился на Юрфаке в начале нулевых (да и впоследствии), меня часто упрекали в «правовом нигилизме». Говорили, что иные из моих воззрений не одобрили бы такие господа, как Иммануил Кант с его концепцией правового государства и Шарль де Монтескье с его доктриной разделения властей.

Я же на самом деле не против ни того, ни другого. Нет, разделение властей — это замечательная штука. Даже, я бы сказал, самая необходимая для развития социума (что для меня является ценностью, которую не стоит путать со «стабильностью» и «всеобщим благоденствием», что для меня ценностями не является). Концентрация власти в одном месте, слияние центров силы — ведёт к закоснению и «цивилизационному коматозу». При этом люди, следует отметить, могут быть вполне даже счастливы — но мне, честно говоря, плевать, счастливы они или нет. Мне куда важнее «право на стремление к счастью», нежели само по себе состояние вечного и всеобщего счастья (этого-то говна — можно достичь и бесплатными раздачами героина).

Но институциональное разделение властей (исполнительная, законодательная и судебная), как то предлагал Монтескье — это не то чтобы вовсе «смехотворно», но, скажем так, «совершенно недостаточно». Ибо в конечном счёте, когда речь идёт о власти, то есть, о способности применять насилие — всё упирается в вопрос «И сколько у того Папы дивизий?» (как говаривал товарищ Сталин, а уж если он в чём и знал толк — так в насилии).

Или — этот вопрос можно переформулировать. Скажем: «К кому обратится судья, если какие-то хулиганы сожгут его машину?» Или - «Что будет, если дворцовая стража, подчинённая Президенту, подтвердит, что он внезапно взял и выпрыгнул из окошка, и по этому поводу провозгласит Президентом спикера Сената?»

В общем, в законах, в бумажках — всё может быть замечательно расписано, как власти положено делиться на ветви. Но это как бы умозрительные властные полномочия — кто какие бумажки подписывает да печати ставит. А реальный вопрос власти — это вопрос о распределении физических ресурсов насилия. Поэтому по-настоящему эффективное разделение власти — обеспечивается соперничеством кланов (или партий, если угодно), имеющих своих людей во всех ветвях власти, имеющих собственные экономические и силовые ресурсы, способных применить их в противостоянии вплоть до полномасштабной гражданской войны, но не желающих такого обострения, пагубного для всех, равно как не желающих и чрезмерного усиления любого из противостоящих кланов, даже собственного, до состояния «господства».

Мне говорили, что мои представления о власти — немножко устарели. Они были бы хороши веке в десятом, даже прогрессивны кое-где, но сейчас, после создания концепции разделения властей и правового государства — мои представления попахивают пещерным анахронизмом.

Я соглашался с этим, подтверждая, что последние тысяч пятьдесят лет кроманьонцы, когда без парфюма, пахнут примерно одинаково. В смысле, воспитание воспитанием, а в основе-то своей человеческая природа изменилась очень мало. Поэтому довольно глупо пытаться загнать её в прокрустово ложе каких-то «сослагательных» социально-правовых доктрин, сводящихся к пожеланию «хорошо бы, чтобы». Разумнее — не пытаться вывести новый вид «человека сверхсознательного», а работать с людьми такими, какие они есть.

Мне возражали, что вовсе несложно приучить людей к той мысли, что надо исполнять законы — и тогда будет «правовое государство».

Иногда — многозначительно цитировали некоего китайского мудреца. «Когда я въезжаю в страну, я не спрашиваю, хороши ли там законы или плохи. Я спрашиваю, исполняются ли они».

Приписывается и Лао Цзы, и Конфуцию, но я думаю — что какой-то легист, а не даосист или конфуцианец.

Я опровергал: «Здесь имели место огрехи перевода. В оригинале изречение звучало так: «Въезжая в страну, я не спрашиваю, хороши ли у них законы. Они всегда плохи. Я спрашиваю, кому занести, чтобы порешать вопросы».

Смеялись: «Вот вечно ты стебёшься! И не поговоришь с тобой всерьёз о важных вещах».

На самом деле — нет, в данном случае я не стебусь. Коррупция — это не всегда безусловно полезная вещь, но зачастую — она работает как этакий «плавкий предохранитель» против избыточного «вольтажа» законодательного идиотизма. Чтобы всю систему не перекоротило и не выжгло нафиг. Чтобы вылетали только слабые звенья, сохраняя течение жизни как таковой.

И китайцы, со своей извечной «империей благих намерений» - кстати, очень показательный пример того, что бывает, если пытаться раз за разом сделать всё «хорошо и правильно для всех» (а для этого, конечно, в очередной раз пытаться оскопить истинную человеческую природу и проводить «правильный порядок» через правильных евнухов). И раз за разом — закоснение, застой, деградация, обвал. Сейчас — они на пороге очередного такого эпик фейла. Что видно по их этим отчаянным потугам с «тотальным социального контролем», с этими всякими «рейтингами благонамеренностями». Из того же видно, что они так и не извлекли уроков из своей долгой-долгой истории.

Даже Россия тут находится в лучшем положении, поскольку мы-то имеем шанс наконец извлечь тот урок, что «азиатчина», «Московия» для нас гибельны, и кто выживет — возможно, повзрослеет, излечится от инфантильных патерналистских представлений о государственности.

Но этот урок вовсе не должен сводиться к такому упрощенчеству, что надо, значит, строить правовое государство по заветам дедушки Канта. Ну, он был хороший чел, его вовсе не за что ссылать на Соловки (как предлагалось некоторыми), но — он был теоретик. И в вопросах власти — смыслил примерно так же, как Маркс — в экономике. То есть, пытался постичь, как-то обобщить, но — не имел и не мог иметь достаточного практического опыта, а потому вынужден был оперировать моделями «сферических гомосапов в вакууме», а не тем, что бывает по жизни.

Я же, хотя и тоже гуманитарий (sort of), однако к моменту поступления на Юрфак имел не только филологическое образование, но и десятилетний практический опыт мафиозно-крышевой работы в транснациональной Корпорации силового профиля (в России — под прикрытием корочки ФСБ или угрозыска, когда уместно).

Собственно, я и поступил на Юрфак не столько ради того, чтобы постичь юрисперденцию (да я и так в ней шарил), а чтобы обзавестись полезными знакомствами, что было важно для перехода на руководящую дипломатическую должность. Да, общие юрфаковские преподы — это бывает полезно для наискорейшего нахождения общего языка со всякого рода прокурорами и судьями (их даже не нужно вывозить в лес, что мне всегда и претило, бывает достаточно позвонить общим знакомым).

Ну и говоря о практических аспектах «правового государства» - то это замечательная штука. При условии, что все участники игры на его поле — согласны играть по правилам. Но если нет?

Вот возьмём практическую ситуацию. В некоем городе объявляется группа решительно настроенных (а проще говоря — отмороженных наглухо) людей, спаянных общими этническими, религиозными корнями, а главное — корыстными интересами. И ради корысти, а также ради упоительного чувства вседозволенности — они готовы на всё.

Они, скажем, похищают малолетних девочек, 11-13 лет, сажают на наркоту, насилуют, устраивают подпольные бордели для извращенцев.

Родители девочек негодуют — обращаются в полицию. То есть, сто лет назад они бы просто пришли с ружьями и револьверами к этим отморозкам — и тех бы больше никто не видел. Но сейчас — люди приучены, что в правовом государстве нужно жить по закону, а заботу о своей (и своих близких) безопасности — доверить сертифицированным профессионалам. То есть, полиции.

А полиция?

Ну вот допустим, они полны наилучших намерений, эти ребята в форме. Но их предупреждают, что попробуете сунуться — мы знаем, где живёте вы, где живут ваши близкие. Поэтому лучше — как-нибудь объяснить этим терпилам, что сами виноваты, что тщательнее нужно следить за воспитанием своих мокрощёлок. Чтоб, понимаешь, не занимались проституцией за наркоту в тринадцать лет. И главное — чтоб эти мелкие лживые сучки не клеветали на достойных людей.

Допустим, полицейские оказались принципиальными и бесстрашными ребятами, не отвернулись, не прошли мимо. Нагрянули, повязали этих уродов (кого смогли), освободили девочек. И прокуратура, и эксперты, и профессиональные судьи, чьи ордера требуются для расследования — тоже оказались героями. Последовательно и методично, сугубо в рамках закона, размотали эту банду, собрали доказуху. И терпилы — тоже оказались бесстрашны и принципиальны, дали показания, несмотря на угрозы от той банды.

Но далее, если уж правовое государство — должен быть суд присяжных. Чтобы наличествовал общественный контроль над правосудием, чтобы права обвиняемых были защищены в максимальной мере.

А присяжные — это не полицейские, не прокурорские. Это обычные граждане. И им начинают поступать звонки-эсэмэски-мейлы с описанием того, в каком виде они найдут своих близких, если вынесут обвинительный вердикт.

Насколько реально защитить что штатных полицейских сотрудников, что ad hoc привлечённых присяжных заседателей от давления со стороны отморозков, готовых на всё?

По жизни — это очень сложно и это требует огромных ресурсов. И материальных, и человеческих. То есть, тебе нужно иметь армию этаких странствующих рыцарей без страха и упрёка, готовых взять под свою защиту всех, кто участвует в процессе. И притом, вероятно, это должны быть детдомовские рыцари без страха и упрёка, у которых нет своих родных и близких, через которых можно было бы давить.

Поэтому в реальности система, ориентированная на безусловное и неукоснительное соблюдение наисовершеннейших норм правового государства, немножко буксует, когда сталкивается с организованными отморозками, которым тупо похер какие бы то ни было нормы и приличия, которые готовы полагаться на неограниченный террор.

Поэтому не то что в какой-нибудь России на какой-нибудь Кущёвке, а в самой что ни на есть колыбели либеральной правовой мысли, в Англии — стали возможны скандалы, когда на протяжении десятилетий пакистанские банды творили всевозможные безобразия с малолетками в Роттерэме (и других городах), а власти, включая полицию, покрывали это. Оправдываясь тем, что иначе — можно было бы спровоцировать неприязнь к пакистанцам. Поэтому приоритет — борьба с hate speeches от пьяных школьников в Инете, а не с «конвейерными» изнасилованиями малолеток.

Ведь, в конце концов, если уж ты заделался рыцарем без страха и упрёка на службе по защите общественного спокойствия — приходится делать сложный выбор.

То ли ты рискуешь оказаться в канаве с перерезанным горлом, непонятно ради чего поперев на рожон, то ли — изобличишь опасного преступника, который мог повысить социальную напряжённость, если бы позволить ему ещё раз употребить слово «черножопый» в Твиттере.

И ты молодец, ты истинный герой. Ты предпочёл не портить криминальную статистику родной страны, куда бы мог войти твой трупец или кого-то из твоих близких. Это была бы практически государственная измена, а что хуже — преступление против политкорректности, если бы ты вынудил этих несчастных пакистанцев зарезать тебя и тем ухудшить их восприятие в обществе. Но ты сделал правильный выбор. Ты покарал того преступника, какого нужно. Того, который делал самое страшное — говорил слова. А не того, который просто жертва обстоятельств, вынужденная насиловать школьниц и сажать их на иглу, чтобы элементарно выжить в этом жестоком мире под бременем белого человека.

Я, ей-богу, всегда был «англофилом». Всегда любил «весёлую добрую старушку Англию». Но вот с некоторых пор интересно: а её собственные нынешние жители — её любят? А полиция английская — она хоть на что-то способна?

Когда изучал материалы по этому Роттерэмскому (и сопряжённым) скандалам — ловил себя на мысли, что, какие бы гадости ни говорили про российскую (или украинскую) полицию, но такой вопиющей профнепригодности и такого уровня трусливого скотства в погонах на этой стороне Европы всё же не бывало и в самые «трудные» девяностые.

Поэтому, когда и официальная британская статистика утверждает, что у них там уровень убийств где-то одна штука на сотню тысяч жителей в год, то вот позвольте усомниться в данных, предоставляемых структурами, которые на протяжении десятилетий благополучно прохлопывали десятки тысяч изнасилований малолетних девочек.

Да там одних только пакистанцев с отстреленными из дробовика яйцами должны были куда больше вылавливать из речек. Или — хорошо тушки прячутся, плохо ищутся. Ну, это невозможно низкий показатель убийств по-любому, одно на сотню тысяч в год, а в странах с зашкаливающе агрессивными и криминальными этнорелигиозными общинами — тем более невозможный. Ведь если не полиция — кто-то же должен этих отморозков отстреливать?

И я вот прикинул, что бы делал, если б вдруг оказался в кресле начальника полиции того Роттерэма (да, смешной для меня «дауншифтинг», но — доводилось и нечто подобное делать).

Я узнаю, что есть вот такое дерьмо в моей «епархии». Паки, вовлекающие в проституцию малолетних девочек. В том числе — насилием, угрозами, и реально малолетних.

Что ж, я встречаюсь с лидерами той этнической общины и говорю, что здесь этого быть не должно. И я могу обосновать, почему серьёзно впрягусь в эту тему.

Нет, не потому, что мне будто бы не похер формирование морально-нравственного облика тех мокрощёлок, которых они юзают. Да этих мокрощёлок не было на моём радаре, пока я не пришёл сюда, мне в принципе пофиг, есть они или нет вовсе. Я не очень сентиментален, я знаю, что на этой планете семь миллиардов населения, хотя друзей у меня не больше тысячи, и я вообще не знаю, нахер нужны остальные.

Но с другой стороны, даже незнакомые люди бывают порою полезны. Вот, скажем, в этом графстве, где я теперь главный мент, живут люди, они строят и покупают дома, ходят в магазины, театры, биб-бля-отеки.

Не скажу за библиотеки, но магазины, автосервисы, бензоколонки, кабаки да спа-салоны на этом районе — они под моей крышей. Я с них получаю. И чем больше их доход — тем больше я получаю.

А чем более респектабельные люди здесь селятся или бывают туристами — тем больше получают заведения, которые я крышую.

Так вот, что я хотел сказать — респектабельных людей может немножко отпугивать мысль, что их дочек может умыкнуть какая-то банда черномазых недониггеров и трахать, и накачивать наркотой, и подкладывать под клиентов.

Твой бизнес, Мустафа (или как тебя там?) - отпугивает тех, кто может быть клиентами моих бизнесов. А это несопоставимые величины. И таким образом — ты делаешь нечто куда худшее, нежели порча морально-нравственного облика малолетних шалав и ущемление прав их сопливых личностей. Ты — ущемляешь моё(!) право на получение дохода. Ты залезаешь ко мне в карман, Мустафа. Я — достаточно доходчиво изъясняюсь?

И ты сейчас думаешь: «А попробуйте прижать нас по закону! Когда один звонок свидетелю с нашим грозным акцентом — и он изменит показания. И присяжный — тоже прогнётся».

Что ж, Мустафа, я готов идти по закону, что довольно муторно, но если ты готов свернуть на путь беспредела — ты существенно упростишь мне задачу.

В этом случае — мои полицейские вообще ничего не будут делать. А просто будут появляться люди из ниоткуда — и исчезать в никуда, прихватывая твоих сподручных. Доставлять их на Гримпенскую трясину, где их будет насиловать с воем и радостным визгом Пёс Баскервиллей. До тех пор — пока они не сдадут все известные им расклады по вашей банде, а после этого за высшее счастье сочтут, чтобы им сделали золотой укол гердосом перед тем, как захоронить в той Гримпенской трясине.

Это будет сделано, Мустафа. Ибо на кону — конкретные экономические интересы. А экономика, чтоб ты знал — это наука про то, как делать людей полезными друг другу невзирая на личные их отношения.

И вот ты — можешь предложить мне лишь убыток. Избавиться от тебя — будет прибыль. Быкани, дай мне повод урыть тебя по беспределу — конечно, для меня это будет гораздо менее хлопотно, чем по закону.

Ну, так бы примерно я объяснил зарвавшимся отморозкам, почему им лучше не быковать, лучше не дерзить. Ибо - «дайте только повод прикопать вас в упрощённом порядке». И почему — это мой интерес, пресечь их гнусную деятельность, хотя, казалось бы, мне те их жертвы, те соплячки — действительно никто. Но такие эксцессы дурно влияют на общее представление о криминогенности района, подрывают цены на недвигу, подрывают оборот точек, которые я крышую.

Да, вот с девяностых ещё, когда я говорил, честно и открыто, что занимаюсь крышеванием, то некоторые люди уточняли: «Рэкет, в смысле?»

Вот что за пошлые стереотипы?

Нет, «рэкет» - это когда ты держишь, скажем, кафешку, а к тебе приходят какие-то малоприятные молодчики и говорят, что если им не заплатить, то у тебя будут проблемы. Этакая экстремальная форма попрошайничества.

А крышевание — это когда ты, держатель кафешки, ищешь людей, которые могли бы дать надёжную защиту, и находишь, они готовы решать твои проблемы по мере возникновения, но они требуют, чтобы за тебя кто-то поручился, или ещё как-то подтвердить, что ты нормальный чел, что ты не будешь сам создавать проблемы на ровном месте.

Ну и та Корпорация, к которой я имею честь принадлежать, может себе позволить быть очень разборчивой в постановке на крышевой учёт. Просто так «с улицы», без рекомендаций - вообще не зайти. За очень редкими исключениями.

Территориальным ментам — приходится быть более «всеядными». Что на их земле — с того и получать.

И тут возникает некий гибрид рэкета и крышевания, когда местным операм приходится объяснить, что платить придётся, но что это — хорошо для клиента.

Умные менты — объясняют это примерно так. Мол, нет, чел, с тебя никто ничего не тянет, не вымогает. Тебе просто предлагают вип-услугу. Вот как в банках бывает простая карточка — а бывает платиновая. За которую придётся платить, но и бонусы хорошие.

Скажем, шпана какая-то побьёт стёкла в твоём магазине. Нет, это не угроза. Это то, что реально может быть. Ну, мы стараемся облагораживать свой район, у нас тут гораздо лучше, чем в соседних, но вот юнец с девчонкой поссорился, напился, офигел — да и долбанул кирпичом по стеклу. Это и в Швейцарии какой-нибудь случиться может.

Что, застраховано заведение? Ну, да. Хотя стёклышки — это будет в пределах невозмещаемой франшизы, или как оно там? Но страховые взносы — тоже зависят от того, какие меры защиты приняты.

И чисто по закону — мы приедем на вызов, исполним все служебные инструкции. Даже собачкой понюхаем, куда побежало то хулиганствующее малолетко. Но, разумеется, обломимся.

А с «платиновой карточкой» - оно, малолетко, само наутро с дядей своим придёт и стекло новое вставит.

То же — с кабаками. Клиент пожрал и нажрался и не хочет платить? Чисто по закону — упреешь чего-то с него взыскивать по суду. А если он захочет выйти не расплатившись — так формально охрана ресторана даже не имеет права его задержать. Любое применение силы — чревато нежелательными последствиями.

Поэтому дружба с ментами, которые хоть что-то могут сделать, - важна для кабатчиков.

Но ещё, конечно, важнее дружба с такими ребятами, которые, в случае чего, могут сделать не «что-то», а «всё, что угодно».

Помню, как в середине девяностых познакомился с одним из самых прикольных перцев в системе МВД, каких только знал.

Мы тогда замутили уютный кабачок в районе Житной — специально для «уберментусов». Там что ни столик — так генерал или полковник. И тут заявляется в хлам бухое синепёрое чудо, лейтенант юстиции, по форме, причём мелкий такой, тщедушный, огненно рыжий — и начинает там борзеть. Рассказывать, как всех закатает, всем наркоты подбросит — и всякая подобная херня. Если его бесплатно не обслужат по высшему разряду, с блекджеком и шлюхами... и аняняс.

Там над ним поугорали, но вызвонили меня как куратора проекта. И когда мне в Пассат это чудо, Юру М., закинули, уже совсем убравшегося, мне его даже жалко стало.

Но, делать нечего, пришлось немножко покошмарить. Вывезти в Битцевский парк, умыть снегом, немножко дать поддых, чтобы проблевался, немножко попугать глушёным Глоком. Впрочем, пацан настолько прикольный оказался, что невозможно было его долго «мучить».

И мент, и мажор (сынок полковника из ГСУ) — а такая лапочка, что я невольно стал его «Карлсоном, живущим на крыше». В смысле, частенько потом наведывался в его ОВД, порешать кое-какие их проблемы, в порядке шефской помощи.

Об этом я писал в своей «Автобиографи» на Прозе.ру, но вот главное, что запомнилось — насколько в действительности беспомощны эти ребята. Им только и остаётся, что хорохориться мнимой крутизной да втирать особо впечатлительным «клиентам» (преимущественно малолетним), что в соседнем отделе «менты вообще звери, просто убивают, а мы — пытаемся найти общий язык».

Да, и для них я тогда был этаким «Жеводанским зверем», являющимся из ниоткуда и уходящим в никуда. Страшилищем для особо борзых злодеев.

Скажем, берут они с поличным на разбое, и вырисовывается серия, но с опознаниями туго, по ночному времени. А злодей — глумится.

Ну, я напротив него в допросной сажусь, все остальные выходят, начинаю Глок свой разбирать. Говорю: «У тебя — минуты две форы есть. Дверь незаперта».

Он: «Какой ещё форы?»

Меняю ствол на резьбовой (у Глока это очень просто делается), устанавливаю обратно всю конструкцию с затвором, говорю:

«Мне, в действительности, пофиг, сознаешься ты в разбое или нет. Вернее, мне будет досадно, если на тебя навесят один эпизод с ножичком — и года через два ты вернёшься. Мне это не нужно, видеть тебя здесь снова через два года. Ты — нежеланное украшение моего города. Поэтому правильно будет — тебя отпустить».

Защёлкиваю затвор на «задержках», начинаю навинчивать глушитель.

Улыбаюсь: «Видишь ли, я не люблю охоту на лис. Ведь лисы — это прикольные зверушки с пушистыми хвостами, их не хочется убивать. Другое дело — охота на шакалов. Это — я люблю. И ладно, у тебя две минуты будет по-любому. Ты выходишь, пытаешься убежать или спрятаться. Но когда я тебя нахожу - не будет никакого задержания, не будет никакого оформления. Я тебя просто валю, гружу в багажник, вывожу загород и закапываю».

И все говорили: «Чего за дешёвый развод?» Но никто — не выходил. Подумав — давали признательные показания о своих нападениях. Включая такие, которые не были заявлены (или в других районах) — но потом подтверждались. Без балды, объективно подтверждались.

Ну и для многих менты (и фэбэсы) — это какие-то монстры, а для меня это всегда были в целом милые, хотя немножко бестолковые и очень ранимые ребята. Да как любые «государственники».

Так было в девяностые. Коих я «фанат», я считаю это лучшим и самым достойным временем в истории России (и мне похер, чего там иное мычит нынче всякая скотина, которая вообще лишь позорит звание человека). Тогда — человечность могла быть измерена в реальности, а не на словах. Да и слова вроде «не всё продаётся, не всё покупается» - обретают вес лишь тогда, когда предлагается всё продать, всё купить. И вот девяностые — это было время Людей. Не очень хороших порою, но — Людей. А потом — наступило время блядей. Достигшее апофеоза сейчас.

И тем не менее, когда говорят, будто раньше менты были заеньки и лапочки, а сейчас, при Путине, оборзели в край — нет, это несправедливо (каким бы Хуйлом ни был Путин).

Это для таких вот, как я, менты в девяностые были заеньки и лапочки, а мы при них — Жеводанский Зверь в кустах. А так-то — они запросто могли и грохнуть, и поломать, и замучить. Ну, как любые обиженные дети, нуждающиеся в самоутверждении. А среди них — полно таких было.

Сейчас, пожалуй, и менты, и фэбэсы в целом корректнее работают.

Но, повторю, как по мне, даже при самом-самом усердном стремлении к правовому государству (тут я не Россию имею в виду) — не получишь ты сочетание законности и эффективности.

По-любому, остаётся некая серая зона «расширенной самообороны». Типа того, что если некий чел, бандит и мятежник, подписывается под законный процесс по юридическим понятиям — значит, по ним делается. А если вдруг похищают четырнадцатилетнего сына прокурора и двадцатилетнюю дочку судьи, и угрожают развратить их одно об другое, если не выполнить некие условия, - то это беспредел. Даже если сынок прокурора кричит: «Папа, не поддавайся на провокации, я готов принести в жертву свою невинность ради мира на земле».

Tags: менты, философия, юрисперденция
Subscribe

  • Что мы будем делать после нас?

    Наткнулся у Митрича на занятный мысленный эксперимент. В двух словах — вводная такая. Некая развитая цивилизация решила угробить…

  • О рабах и пирамидах

    Не раз и не два доводилось встречать в околоисторических публикациях примерно следующую сентенцию: «Вот раньше считалось, что египетские…

  • Люди, звери и метро. Что делать?

    Прежде всего надо оговориться, что я не расист. На самом деле не расист. Так-то понятно, что чисто эстетически блондины круче всех, да и по-любому…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 9 comments