artyom_ferrier (artyom_ferrier) wrote,
artyom_ferrier
artyom_ferrier

Category:

Про хороших ментов. Ч.1

В советское время был такой анекдот, давно ставший не просто «бояном», а таким, что ключевая фраза работает и отдельно взятой, без предистории.

Значит, сидит паренёк с удочкой на берегу, тут поклёвка — и ловится золотая рыбка. И говорит человечьим голосом: отпусти ты меня обратно в речку, а я любое твоё желание исполню.

Паренёк, ни на секунду не задумавшись: «А вот хочу, чтоб по этой речке сейчас все менты в гробах проплыли!»

Рыбка: «Но среди них же есть и хорошие».

Парень: «Ну вот хорошие пусть в хороших и плавают».

Если кто вдруг не знал, откуда эта расхожая фразчка, «хорошие пусть в хороших и плавают» - то теперь знает.

И это — к вопросу о том, что «ведь были времена, когда граждане уважали советскую милицию и питали к ней доверие». Ага. Только никто никогда не видел таких граждан. Вот граждан, переворачивавших патрульные «канарейки» - видели. И штурмующих отделения после очередного какого-то особо вопиющего мусорского беспредела — тоже видали. Такое бывало и в семидесятые, и в восьмидесятые — и это, в общем-то, неудивительно для страны, где каждый четвёртый сам сидел, а все остальные — имели так или иначе репрессированных родичей.

И даже в целом законопослушные граждане прекрасно понимали, что если к тебе подваливают менты и начинают расспрашивать о каком-то твоём приятеле — то не надо им изливать душу, лучше отделаться какими-то общими фразами, покуда с ним не свяжешься и не узнаешь, что конкретно можно про него говорить. А главное — маякнуть ему, что к нему легавые интерес имеют. Впрочем, это и в Штатах будет верно для очень многих людей.

А уж конкретно про советскую ментовку — я в своё время много не очень лестных вещей наговорил. Вообще, всякая государственная полиция — обречена на некоторую профессиональную деградацию. Поскольку они вот неизбежно привыкают, что у них полномочия, у них звёздочки на плечиках, у них ксивы — и это будто бы значит, что им все по жизни должны. Что вот можно задать вопрос — и получить ответ, а не быть посланным нахуй (если это вопрос не «Который час?», а какой-то более существенный). Когда же их реально посылают нахуй — они огорчаются, впадают в депрессию и находят утешение в бутылке. Что тоже не способствует укреплению профессиональных навыков.

Конкретно же советская ментовка, вопреки ныне популярным мифам о её каком-то суперпрофессионализме — то было оранжерейное такое растение. Которое, для начала, не привыкло работать в таких условиях, где на стороне противника могут быть ресурсы (финансовые — ну и все прилагающиеся), сопоставимые с государственными. Поэтому, когда с наступлением капитализма, подобные ресурсы образовались в частных руках (не всегда безупречно чистых, не будем отрицать) — эта хвалёная советская ментовка просто «поплыла» и осыпалась, как карточный домик.

Там оставались и честные, и мужественные люди — но они зачастую просто не могли знать, кто из их коллег не запродался бандосам, не заделался «штемпом». А когда имеет место такой кризис доверия внутри самой структуры — ну на что она способна?

Тем не менее, в некоторых случаях — всё-таки и советские менты были на что-то способны, действуя толково, грамотно и в целом «вменяемо», без фанатизма. Причём, не только опера и следаки высшего разбора, в головных структурах, которых то ли идеалистические мотивы, то ли карьерные занимали больше сиюминутных корыстных, но вот и на «земле» встречались нормальные ребята.

Да честно сказать, они в большинстве своём — нормальные. Просто довольно беспомощные против серьёзного криминала, это их морально угнетает, а от нервной их работы порою едет крыша и срывает резьбу.

Ну и эту историю я рассказывал в Дневнике на Прозе, но он постоянно пропадает, если его не обновлять, я немножко заколебался это делать (поскольку в целом ушёл с Прозы, чтобы не подставлять этих милых людей своим «антипутинизмом), поэтому — повторю здесь и поподробнее.

Да, и мне, разумеется, глубоко пофиг, верит кто или не верит в «Байки Дядюшки Тёмуса». Нормальные люди, даже если не верят — воспринимают как «художественную литературу». И только не очень нормальные бросаются в открытую дверь (с учётом приветственного слова в прикреплённом посте) уличать в «несуразностях». То ли чтоб «куснуть» (as if I care), то ли показать, какие они знатоки жизни, как на мякине не проведёшь.

Но если меня что и озадачивает в подобных «изобличениях недостоверности» - так это вопрос: «А что такого невероятного я рассказываю?»

Вот бывают действительно такие истории и такие совпадения, в которые трудно поверить.

Скажем, идёт по улице Москвы патрульный милиционер — и видит, как африканский лев терзает гражданина. Выхватывает свою пээмку, высаживает в хищника весь магазин. Печально для зоозащитников и хозяев льва, но — кто осудит этого мента? Его и награждают.

А потом тот же самый мент, немного приподнявшись в иерархии, перейдя в уголовный розыск, создаёт специализированную структуру по борьбе с организованной преступностью, становится отцом-основателем и, долгое время, руководителем антимафиозного ведомства.

Вот тут, если б мне такое рассказали, я бы заметил, что это как-то странно, чтобы по улицам Москвы в семидесятые разгуливали львы. Да тогда, вроде, и не было «новых русских», чтобы держать у себя на фазенде целый зверинец, откуда бы хищник мог удрать. У себя на квартире, что ли, кто-то взрослого льва держал, вот так просто? А кто разрешил-то? Ну, это если б я не знал про семейство Берберовых (чей лев тогда и был).

И если б не знал биографию Александра Гурова, легенды МВД, вдохновителя и основателя РУБОПа. И у него, кстати, чувствуется, что-то такое осталось... неравнодушное ко львам. Он в конце восьмидесятых писал занятные статьи на тему той нарождающейся организованной преступности, обосновывая необходимость специализированной антимафиозной структуры, под названиями «Лев готовится к прыжку», «Лев прыгнул». А вообще — да, очень занятный мужик с очень нестандартной биографией. Не то, чтобы "невероятной" - но нестандартной.

Ну или — сказать бы кому, что в одной стране МВД, ГУВД Москвы и ГУВД Московской области (то есть, центральную структуру и две ключевые региональные) одновременно возглавляют три человека с одной и той же фамилией, но при этом не находящиеся ни в каком родстве-свойстве. Казалось бы, невероятное совпадение. Но это было, когда по этой причине всю ментовку называли «куликово болото» (не то, чтобы они как-то особенно «болотисто» работали конкретно при этих трёх Куликовых — но просто к слову пришлось).

А в том, что рассказываю я — да вообще нет ничего необычного. Вроде, совершенно банальные истории. Но в которых, возможно, какие-то психологические моменты есть, показавшиеся мне интересными и потому достойными публичного упоминания. И когда мне на это говорят: «Это вот ты приукрашиваешь ради самовосхваления» - я недоумеваю: «О гхосподи! Чел, насколько ж твоя собственная жизнь должна быть скучной, а окружение уныло, чтобы в этих совершенно банальных байках какое-то «самовосхваление» увидеть».

Но, довольно прелюдий — к делу.

Значит, было это в октябре 91-го. Да, скорее всего — именно в октябре. Погода уже стояла довольно пакостная, хотя ещё и не мокрый снег.

Я учился в предпоследнем классе, мне было пятнадцать (но ближе к шестнадцати), у нас к тому времени сложилось что-то вроде «клуба взаимопомощи» на базе нашей секции карате. Ничего особенного, но если у кого-то в школе или на районе возникали проблемы, если какие-то придурки начинали слишком сильно мешать жить, то к ним приходили совершенно незнакомые пацаны с другого района и объясняли, что надо вести себя скромнее.

Я давно вынашивал такую идею, первый раз попробовали, когда нам вообще двенадцать было. Но тогда — сколотили «бригаду» только из нашей компании в классе и кое-каких друзей во дворе. То есть, в пределах одного района. Ну и когда вразумили одного дурачка, который из физрушной раздевалки ботинки стырил (безо всякой жести, конечно, вразумили) — он не нашёл ничего умнее, чем пожалобиться, и нашу компашку приняли в ментовку. Я тогда первый раз в «застенках» оказался (остальные - тоже).

И вот была очень милая барышня по делам несовершеннолетних, которая рассказывала, что мафия — это плохо, это чуждое нашему строю преступное явление загнивающего капиталистического мира, и даже если вы, ребята, начитались каких-то книжек про мафию, то это плохой пример для подражания, и вам должно быть стыдно.

Ну, это вообще 88-й год был, а она — вся из себя такая комсомолочка, хоть сейчас на плакаты. Я ей и сказал: «Сестрёнка, ты чего такая сердитая? Let's make love, not war!”

С ней там натурально истерика приключилась, пришлось чуть ли не всем отделением утешать. И, главное, все коллеги интересуются, мол, а чего такого-то ей сказали, а когда узнают (и перевод, кому надо) — еле удерживаются, чтоб не заржать. Та ещё комедия была. Ну, в школу сказали, что надо бы принять воспитательные меры, а то ваши дети вгоняют в краску наших инспекторов. Пообещали, конечно, принять, а про себя подумали: «Хороши ж, однако, инспектора!» Но — какие были. ИПДН — это обычно и бывает такая барышня, которая сначала трудных детишек стращает, потом они ей по ушам проезжаются, и она всех жалеть начинает так, что мало-мальски ушлый юный гопник из неё верёвки вьёт. За редкими исключениями.

Потом я перешёл из бокса в карате (тогда это сделалось легально и было модно, да и интересно, приобщиться к ориентальной культуре), достиг за пару лет кое-каких успехов (поскольку серьёзно, без балды, занимался всё свободное время и по общефизической, и по специфической технике), и мы решили восстановить наш «клуб взаимовыручки», но теперь уже с улучшенной конспирацией. Питер — довольно большой город, там много районов, и в нашу секцию ездили отовсюду, поскольку она действительно была недурной (по тем временам) и хорошо котировалась, а это создавало возможности для «хичкоковских» вариантов в духе «ты делаешь моё дело, я делаю твоё дело».

Поскольку ломать шеи или проламывать головы мы никому заведомо не собирались, (мы, как спортсмены, умели бить, не причиняя травм и не оставляя особых следов), и в худшем случае речь шла бы о побоях — ну, кто из ментовки будет объявлять общегородской розыск каких-то неопознанных пацанов, которые пару раз сунули поддых другому пацану?

Поэтому мы разумно считали, что если не перегибать палку — то мы практически неуязвимы. Главное — придерживаться стратегии «минимальное физическое воздействие — плюс моральное давление», чтобы в разум вошёл тот или иной урод, мешающий жить хорошим людям.

И вот осенью Тимур, мой регулярный спарринг-партнёр, обратился с сообщением о двух своих одноклассничках, скажем, Денис К. и Серёжа Н., которые конкретно всех достали. Трясут мелочь у малышни, могут запросто затащить девчонку в подсобку и облапать по-всячески (не изнасилование — но приятного тоже мало, когда девчонка вовсе этого не хочет), и тому подобное.

Тима бы, конечно, сам с ними разобрался, но дело усугублялось тем, что Денис — сынок начальника местной ментовки. И он открытым текстом заявлял, мол, если кто возбухнет — был бы человек, а статья найдётся. И там реально даже педсостав боялся связываться.

А папаша этот его, как потом выяснилось, он не то что упырь был, покрывавший беспредел отпрыска, но — очень ему верил. Потому что перед папочкой (и вообще на людях) этот Денис очень такой правильный был, «я тоже, когда вырасту, стану милиционером, чтобы защищать людей», и отнюдь не идиот. Дрянь — но не идиот. И для папаши — он последний свет в окошке, поскольку жена рано умерла, единственный ребёнок, и как-то очень тяжело принять, что на самом-то деле мразь воспитал. Ну, не конченую (в пятнадцать лет об этом рано ещё говорить, а бывает, что и в полтинник люди радикально меняются), но уже вполне такую конкретную.

Так или иначе, Тима незаметно показал мне эту парочку, когда они тусили на скамеечке в детском саду (после его закрытия, естественно), распивая пиво. Я ещё подумал: «Как же он таким «правильным»-то перед папочкой выставляется, когда заявляется домой с пивным выхлопом?» Но, возможно, в тот день папаша собирался отъехать на рыбалку с ночёвкой или ещё куда. Тогда — всё логично. Начинают бухать здесь, чтоб не пересечься с батей, если перед отъездом домой заскочит, а потом — на хату перебазируются.

Я специально для таких случаев переодевался в брезентовую ветровку, в какой на даче грибы собирал, и треники. Чтобы ни кожак, ни джинсу не светить (они у меня довольно приметные были, по советским временам). И — берцы омоновского образца. Не так жёстко в драке, как, скажем, монтажные ботинки с «жестяными» носками, но — достаточно, чтобы ножик из руки выбить.

На фейс — ещё бандану натянул. Типа, Зорро. Конспирация — так конспирация.

Подхожу, спрашиваю: «Вы Денис К. и Сергей Н.?»

«Да, а чо?»

«Да вот есть информация, что вы плохо себя ведёте. Кровь людям портите. Поэтому, не буду скрывать, я пришёл, чтобы навешать вам пиздюлей. Ваше право — оказывать сопротивление».

Тот, который Денис: «Слышь, клоун? Ты хоть знаешь, кто мой папа?»

«Знаю. Но я чего-то здесь его не наблюдаю. Здесь только вы и я».

Второй, который Сергей, вскакивает, говорит: «Мы тебе щас такое сопротивление окажем — через трубочку полгода кушать будешь!»

Изображает в мой адрес некий... ну, ударом не назовёшь — но вот какой-то жест ногой. Как бы — в голову, но мне даже блокировать не пришлось. Да даже уклоняться. Он бы всё равно не дотянулся — ему, чтобы самому не упасть, пришлось на опорной ноге подпрыгнуть и тут же вернуть ударную. Соображаю, что парень, может, и занимается чем-то ногомашеским — но вот совсем зелёный.

Говорю: «Ой, кажется я нарвался на мастера смертельной шаолиньской школы «цыплёнка табака». Но — смотри, как это люди делают».

Изображаю перед ними вертушку, уширо-маваши-гери, с лёгким подпрыгом (земля склизкая, на опоре вращаться неудобно).

По лицу этого Серёжи — вижу, что он начинает чего-то понимать. Ну, когда в спичечном коробке от твоего фейса пролетает подошва берцы — люди многое начинают понимать. А цеплять его в голову я, естественно, не собирался. Мы же условились работать мягче и тоньше.

Главный же в парочке, мусорёнок, разбивает пустую бутылку об скамеечку (не с первой попытки), поднимается с розочкой в руке.

Говорю: «Как думаешь, она тебе в анус легко зайдёт — или нам придётся помучиться?»

Он: «Слушай, уходи лучше! Реально порежу».

«Да ты что!» - говорю.

По второму вижу, что он уже, в общем-то, сник. Но чтобы всё-таки не путался — делаю ему йоко(*) в грудак, так, слегонца — он перелетает через лавочку. Денису — легонько накерниваю голень «передней» ноги берцей, а это больно, он корчится, хватаю рукав той лапки, что с розочкой, несколько раз бью поддых, говорю: «Бросил бяку!» Слушается.

Второй, Серёжа, поднимается, говорю: «Иди сюда, не бойся. Больше бить не буду, присаживайся».

Объясняю: «Значит, так. Как я сказал уже, про вас есть информация, что вы обижаете хороших людей и портите им жизнь. Я бы настоятельно рекомендовал перестать это делать и вести себя по-людски. Иначе в следующий раз — придёт кто-то не такой добрый, как я. В следующий раз — могут вырубить, влить в пасть бутылку водяры и бросить ночью на рельсы. Электричка своим прожектором — хрен обнаружит тело. А если и обнаружит — остановиться не успеет. И будет несчастный случай по пьяной лавочке. Доходчиво?»

Судя по некоторой бледности на лицах — да, вполне доходчиво. И, возможно, я немножко переборщил с этой страшилкой про электричку.

Денис (снова весь из себя «правильный»): «Да кого конкретно-то мы обижаем? Ну, в смысле, кого конкретно не надо трогать?»

«А никого не надо. Никого не обижать, ни на кого не наезжать, вести себя культурно и мирно. Чего, сложно, что ли?»

Серёжа (немного обиженно): «Да, сам ты очень мирный, чувствуется».

Говорю: «Может, и не очень — но бабки с малышни никогда не стрясал. Это просто западло, так пробавляться. Может, когда-нибудь поймёшь, что на пивасик можно и по-другому зарабатывать».

Сказав про их рэкетирский промысел в младших классах — я ничем не рисковал, что кому-то конкретному начнут мстить. Как Тима рассказывал, они там многих данью обложили, чуть ли не всех. А Тиме я верил, как себе.

«Ну всё, пожалуй, молодые люди, - говорю. - Лекторий закрывается. Только вот стёклышки, пожалуйста, приберите за собой — и в урну. Детский садик, как-никак».

Денис: «Да-да, это мы бы сами, конечно, сделали».

На том и расстались. Тима потом сообщал, что эта парочка очень тихой и доброжелательной сделалась.

А где-то через неделю выхожу из той спортшколы, где наша секция по вечерам арендовала зал — и вижу у входа двух оперов.

Окончание - здесь

Tags: менты, ностальгия, педагогика
Subscribe

  • Памятка воину

    Отрадно идти в бой, зная, что се есть решительная битва в великой войне, от исхода коей зависят судьбы мира и героев коей потомки будут помнить и…

  • Немного Багрицкого и оптимизма

    Чего-то вспомнилось… В седьмом классе (это был конец восьмидесятых) Лидия Владимировна, наша училка по литр е, дама солидная и вполне…

  • Скоро будут выбора

    Да, уже скоро. 19-го сентября, если не ошибаюсь? И как всегда — титаны оппозиционной мысли с пеной у рта защищают свою стратегию…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 20 comments

  • Памятка воину

    Отрадно идти в бой, зная, что се есть решительная битва в великой войне, от исхода коей зависят судьбы мира и героев коей потомки будут помнить и…

  • Немного Багрицкого и оптимизма

    Чего-то вспомнилось… В седьмом классе (это был конец восьмидесятых) Лидия Владимировна, наша училка по литр е, дама солидная и вполне…

  • Скоро будут выбора

    Да, уже скоро. 19-го сентября, если не ошибаюсь? И как всегда — титаны оппозиционной мысли с пеной у рта защищают свою стратегию…