artyom_ferrier (artyom_ferrier) wrote,
artyom_ferrier
artyom_ferrier

Categories:

Моё рабовладение

Намедни один уважаемый (и почитаемый, и регулярно мною почитываемый) человек высказался в том духе, что все вы москали — рабы, даже те, которые новгородцы, вот и ты, Тёма, гордишься своим рабовладением, а рабов до раю не пускают (рабовладельцев же, надо полагать, тем паче). Замечу, сам он украинец, и занимается сейчас благородным делом помощи пострадавшим на переднем краю в составе волонтёрской организации «Англелы Тайры», поэтому нельзя поставить под сомнение его благородство и искренность.

Однако же, и это — не исключает некоторого недопонимания того, о чём идёт речь. Ведь ей-богу, если б мне просто нужны были рабы — так их, поверьте, в России полно, а уж я-то мог бы отбирать их у кого угодно. Да один рейд с автоматчиками на стройку — и пара сотен как с куста

Но я тоже довольно щепетилен — и занимаюсь немножко другим. Что же до моего «рабовладения» - то представьте себе следующее.

Вот некое юное существо, лет семнадцати, угоняет «на покататься» тачку, понтуясь перед другими такими же, и так хорошо катается, что влетает в занос, бьёт Лексус, Инфинити и пару меринов.

Нет, прямо уж анусом на выхлопную трубу — его не натянут. Времена другие, люди подобрее. Тем не менее, приезжает наряд ДПС и оформляет всю эту юную тёплую компашку.

А что дальше? Виноват — водитель. Остальные — пассажиры и вообще чуть ли не заложники его лихачества. Да они, может, даже не знали, что это не его тачилка.

И за угон, да по первоходу — ему корячится, может, даже условный. Вот только накатался он так лямов на пять. Каковых денег, естественно, нет ни у него, ни у его родаков среднего достатка. И пусть все тачилы застрахованы — но страховая, при явном виновнике торжества, тоже ему регресс предъявит. А то ещё один из пострадавших водил окажется какой-нибудь пылкий Ашот - «Э, этот мерин — память о моём дяде!» - и по всему району будет с коленвалом наперевес гоняться.

В общем, хмель сошёл, парнишка на стремах. А тут дознаватель объясняет, что ему, как малолетке, формально-то судимость будет снята, но любой толковый кадровик пробьёт на раз сам факт привлечения к ответственности. Что, в общем-то, правда. И попробуй потом куда в приличное место устройся. Они все зашуганы требованиями страховых, они как огня бегут любых соискателей, имевших хоть какое-то отношение к криминалу.

- Но, - говорит мент, - есть вариант.

- Взятка?

- Какая, нахер, взятка, когда на тебе пять лямов долга? Нет. Просто есть один фэбэс, у которого тренировочный лагерь для перспективной молодёжи — и он мог бы порешать проблемы.

И вот так тот знакомый мент свёл того юного угонщика со мной. А я, конечно, поторговался с ментом (ибо делец). «Сикоку-сикому на нём долга? Пять лямов? Да не отобьётся, даже если на органы его раскидать» - «Ты бы видел кодграббер, который он сам на коленке спаял и тачку вскрывал» - «Уй, будто бы ты что-то понимаешь в тех кодграбберах!»

Тем не менее встретились с пареньком, я обрисовал ему перспективу.

Сначала постращал: «Получишь ты, скорее всего, условное, но просто подумай. Сейчас ты выжал полторашку и влетел так, что без человечьих жертв. Но значит — любишь быструю езду. Значит, не исключено, что снова пивасик в голову стукнет — и снова втопишь. Тоже попадёшь в занос, из которого выходить не умеешь (давай не будем препираться на эту тему, окей?), но на сей раз — впечатаешься в какую-нибудь остановку. Десяток трупаков, из них трое детишек. И я не говорю, сколько ты получишь — я говорю, как дальше жить с этим. Между тем, есть места, где учат экстремальному вождению, где по любому гололёду научишься тачку катать, что тележку в супермаркете. Только в такие места так просто не берут, поскольку инструкторы там — не с автошколы».

Заинтриговал. Оговариваю дальше условия.

«Твои долги — я гашу. Так, что никто больше ничего не попросит. Но долг платежом зелен, поэтому ты два года работаешь на моей Плантации» - «Укропчик, петрушечка?» - «Типа того. Подсобное хозяйство и тренировочный лагерь. Многие из бывших таких работчничков потом идут к нам уже в штат — хотя это необязательно. А условия? Получше, чем на зоне, но всё равно жёсткие. Скажу по секрету, иногда бывают и перебои с подачей горячей воды в зимний бассейн» - смеётся (хотя я не шучу: бывает и такое) - «Ничего смешного. Там реально жёстко. Особенно молодым. Там реально процветает и узаконена дедовщина. С самого начала к тебе приставят парня, который называется «сеньор». Он пробыл больше года у нас, хорошо себя показал и знает, как что. Он тебя будет гнобить и прессовать, но на самом деле — это большая честь для них, заделаться «сеньором». Старшаков одномоментно всегда больше, чем молодняка. И если совсем не поладили со своими сеньором — всегда можешь потребовать его замены. Просто подойти к любому охраннику — и потребовать, без объяснения причин. Но будь с этим осторожен. С ним будут разбираться, почему именно от него отказались, и если из-за какой-то фигни — то любой твой следующий сеньор тебя просто со свету сживёт. Очень корректно. Даже на «вы» будет обращаться. Но вот, типа, постель не под надлежащим углом заправлена — извольте перестелить. У них есть некоторая «кастовая солидарность». Это я сразу предупреждаю, что если твой первый сеньор тебе подзатыльник отвесил — оно ещё не повод бежать и требовать замены».

Говорит: «Да я не настолько нежный».

«Прекрасно. Хотя учти, что никто не может подвергать опасности твою жизнь и здоровье, поскольку нельзя портить моё имущество, ну и... половые агрессивные посягательства — у нас тоже категорически недопустимы, в отличие от государственных «малолеток». По той же причине: я деньги платил за каждого, поэтому не хочу, чтобы кто-то «вскрылся» от отчаяния. А в целом, - говорю, - жить можно. Хотя можно и сбежать в любой момент. Особо-то никто не держит. Но в этом случае сгорят все твои деньги на счету».

«Какие деньги? Я думал, всё и так идёт для расчёта с тобой по долгу?»

«Не совсем. В счёт долга — только две трети. Ещё треть — на твой личный счёт. Из которых можно снимать карманные деньги в увольнительные».

«В увольнительные?»

«Нет, блин, мы всех за высоким забором держим и на цепях. Хотя увалы — не раньше месяца обычно».

Да, и деньги со счёта — тоже ограничены тратой, не больше десяти процентов съёма в месяц, чтобы сразу по одкидке всё не пробухали с роднёй да с прежними дружками, чёрт бы их всех побрал... хотя возможны индивидуальные планы вроде инвестиций в бизнс.

При этом, помимо чисто денежного интереса, мы стараемся для нашего молодняка и другие развлекухи создавать. Ну вот где пацан ещё из того же ПКМа постреляет? Да даже в армии — далеко не везде.

Всякие военно-тактические игрища, опять же. Мальчишкам обычно нравится. Да, многие наши инструктора — родом из армейских. Но это, я бы сказал, ребята, которые оказались слишком хороши для ГРУ.

Главное же — чувство сопричастности чему-то такому, что очень не хочется терять. Чувство — начинающееся с Тагила, стоящего у въездных ворот (для блезира, в общем-то, стоит, а так-то мы танки считаем морально устаревшим военным средством). Что вот ты, сопливый воришка (что сам про себя прекрасно знаешь в глубине души) оказался где-то там, где и в фэнтазийных книжках не читал.

Но и от этих сопливых воришек — никто не требует рабской покорности, в действительности. Осознания цены вопроса при выполнении той или иной миссии - да (когда до этого дойдёт). Но не «рабской» покорности.

Более того, мы ценим и такой параметр личности, как умение дерзить старшим и склонность к самоволкам. То есть, некоторые вещи — действительно делать нельзя, потому как других подставишь (или оборудование запорешь). Это-то стараются объяснить. Но самоволка, несанкционированная прогулка в райцентр по девочкам или ещё за какими развлечениями? Это нельзя каждый день только потому, что, во-первых, на другой день сонный будет, а во-вторых — потому, что официальные увалы используются как поощрение.

Но если нельзя, но очень хочется — значит, можно. При этом, по-сути-то наша система контроля периметра устроена так, что там мышь не проскочит. А уж тем более два-четыре тела, перемахивающие через забор — ну сразу высветятся в ИК.

Тем не менее, самоволка считается успешной, если эти тела не напоролись на наши патрули и, уж тем более, не создали каких-то таких проблем в городе, чтобы Коменданту Ване пришлось вытаскивать их из ментовки.

И если спалились — то, конечно, влетит. Элемент риска в игре.

Но если чистенько ушли и вернулись — значит, чистенько (хотя, повторю, сам такой факт — светится).

И вот я, заехав, смотрю «кондуит», вижу, что у одного парня за полгода ни одной самоволки. Ни «палевной», ни «чистенькой» - вообще никакой.

Выражаю разочарование: «Он чего, такой весь из себя правильный?»

Комендант Ваня посмеивается: «Да нет. Он просто железки любит».

«Чего?»

«Да вот запрётся в мастерской — и давай винты восстанавливать».

«Чего?»

«Винчестеры, жёсткие диски. У меня вот на домашнем компе полетел — так он всю инфу восстановил. Я, честно, думал уж нашим маякнуть, в Техсаппорт».

Ладно, я маякнул. Приехали, поговорили с этим парнем: «Он, конечно, дилетант и нерюх, но некоторые его подходы — это очень и очень интересно».

И я перепродал его в другое рабство, нашему Техсаппорту. Где уже понятия «увольнительная» нет, поскольку там днями и ночами люди торчат, но ежемесячный пекулий — что-то около десяти тонн (в смысле, столько они получают, хотя даже не знаю, успевают ли на что-то потратить).

А тот помянутый угонщик, которого я выкупил, как думалось, себе в убыток — создал алгоритм противоугонных сигналок, который потом много где внедрялся (за хорошее роялти, конечно, которое мы поделили; нет, ну я его честно не обидел; и там суммы — не про пять сраных лямов рублей шли). И можно, конечно, предполагать, что этот шкет и так создал бы тот алгоритм, угнав и расфигачив ещё сколько-то тачек по пьяни, но вот чтобы взыскать роялти — нужен всё-таки Дядя Тёма. Иначе больше мужчины могут сказать: «Тебя тут, мальчик, не стояло».

Многие же из тех пацанов, что исправно бегали в самоволки, особенно беспалевно, - сейчас в нашей Агентуре или силовых группах. Моя плантация - «кадровый резерв», можно сказать.

И я их даже на Плантации стараюсь избегать называть «рабами» или «холопами», поскольку слова эти всё же имеют устойчивую негативную коннотацию в современном русском (и не только). Я их обычно называю «питомцами» или «невольничками» (полушутливо). В городе же и окрестностях их называют «артёмовскими». Поскольку они довольно приметны. Носят стандартные армейские камуфляжки (так просто дешевле обеспечивать их шмотьём) с заметной круговой эмблемой на груди с немного стилизованной буквой «А» (изначально это подразумевало «артель», когда нас было совсем мало, но сейчас ассоциируется с моим именем).

В такой форме они обычно ходят в располаге, когда не в рабочей одежде или вовсе не в плавках — и та же от них требуется в городе для минимизации конфликтов с ментами, так скажем. Даже если какие-то драки с местными случаются (ещё б их не бывало у молодёжи!) - менты обычно благоволят к артёмовским (не только потому, что я снабдил местную ментовку тачками и компами — не так мелко). Презюмируют, что наши просто так не полезут, потому как «дрессированные». И более правдивые, поскольку, если уж до разбора дойдёт, из-них-то кто-то вроде Коменданта Вани правду вынимать будет (лаской, только лаской... а полиграф ему даже и не нужен). И поэтому если артёмовские говорят даже что-то вроде: «Пожалуй, мы первые начали», менты отвечают: «А давайте все по домам, только дайте слово, что прямо у нас на крылечке «матч-реванш» не устроите». И слову артёмовских — верят. Но и местные уже охолонули.

А тут вот как-то был случай, когда наши ребята сидели в шалмане, культурно пили пиво, а тут к их столику подходит некий быкозавр и говорит: «А вы все — рабы Артёма!»

Уж неведомо, то ли на спор, то ли просто по пьяной дури.

А наши ребята — они мало того, что сеньоры (то есть, «старшаки», сильно больше года у нас), но отличники боевой и тактической подготовки, а один из них — так вообще одной ногой в Агентуре, и не просто в Агентуре, а занимался по программе «Кицунэ».

Это довольно мрачная штука, но я писал уже об этом, и суть сводится к тому, что в штаб заводят зарёванного, трясущегося парнишку, который мог видеть что-то важное — а выходит он один, оставив внутри два десятка вырубленных солдатиков охраны и пяток генералов со свёрнутыми шеями.

Ну, просто некоторые считают, что война — это когда солдаты перемалывают друг друга в фарш в окопах, а генералы, заключая перемирие, пожимают друг другу руки, а мы немножко по-другому считаем.

Так или иначе, «кицунэ» - это агент, «заточенный» под зачистку вражеских штабов. Имеющий все необходимые для того навыки.

И вот этот парень, хотя щуплый, мог легко порвать того быкозавра одним ударом на четыре части (и не спрашивайте, как это делается). Услышав вот это, «Вы — рабы Артёма».

Вместо этого он отхлебнул пива, поставил кружку и сказал негромко: «Завидуй молча».

Тот возбурлился: «Завидовать? А чему завидовать?»

Тогда другой из наших объяснил: «Да потому, что тебя(!) — Артём и хавроньей не назначит, не то, что рабом. Ты ж ведь даже пороситься не умеешь. Ведь не умеешь?»

«Кто, я не умею пороситься?!»

Тут под всеобщий гогот того быкозавра увлекла его же компания, извинившись: «Парни, ну перебрал человек».

Говоря же философски, все мы «рабы» друг друга.

И я не имею в виду всё это левацкое дерьмо в духе: «Нас поработили корпорации и банки!»

Ну да, конечно: сначала обивать пороги рекрутинговых агентств, чтобы куда-то взяли на работу, попутно клянчить кредит у банка — а потом внезапно выясняется, что тебя «эксплуатируют», что платят меньше, чем твой труд приносит выгоды (капиталисты проклятые!) Да ещё и банк хочет каких-то денег «взад».

Нет, тут про другое. Но вот я, скажем, сегодня еду к тёще (с которой в хороших отношениях) руководить установкой нового дивана. Чем именно я там буду руководить — я не очень себе представляю. Я присоветовал ей хорошую фирму, которую держат мои бывшие невольнички под моей крышей. И я заверил Свету, что эти ребята знают толк в своём деле, что всё выполнят по высшему разряду (особенно — для моей тёщи).

Но она упёрлась: «Вот если ты имеешь на них такое влияние — то стой и руководи. А то иначе — вдруг мне обои поцарапают?»

И все возражения, что без меня прекрасно управятся, что от меня-то как раз никакого толку не будет, поскольку я-то последний раз диваны переставлял лет в двадцать, наверное — бесполезны.

А отказаться наотрез, сказать что-то вроде: «Свет, ты хоть представляешь, сколько стоят три часа моего времени?» - это разругаться.

И вот что тёща меня к себе домой истребовала — это рабство, или как?

Но бывают, конечно, и более очевидные случаи. Скажем, когда с драккара спрыгивает этакая разбойничья морда и говорит аборигену: «Ты теперь мой раб, будешь пахать на нас и нямкой на халяву обеспечивать. А не то я зарежу тебя и, быть может, даже твою семью».

И можно покориться (это простительно в таких грозных обстоятельствах), а можно сказать: «У меня имеется альтернативное предложение. Я сейчас воткну меч в грудь своей жене, потом перережу глотку своему младенцу, а сам — упаду на меч. И собирай тогда нямку с камней. Как тебе такой расклад?»

На что этот разбойник говорит: «Погоди-погоди! Великий Хрюги велел мне сделать так, чтобы с этой земли шла нямка. Если вы все тут посамовыпиливаетесь — это не вариант. Поэтому, возможно, я погорячился. Как насчёт денария за бушель ячменя?»

«Два денария».

«Уболтал, чёрт языкастый».

И вот что считается как бы «общим местом», так то, что рабство существует благодаря поработителям. Вот этим безжалостным, циничным ребятам, готовым на халяву присваивать себе труд других людей.

Что ж, безжалостность — явление специфическое и порой не общекультурное, а военное. Тот же римский легионер мог вытворять в покоряемых землях много такого, чего бы не позволил себе в Риме, на глазах у почтенных матрон.

Но что до готовности присваивать себе плоды чужого труда на халяву, вплоть до использования рабского труда? Да я вас умоляю! Напротив, в любой популяции сыщется лишь очень малое число людей, которые тому будут органически противиться. Типа, мама с папой учили меня за всё платить. И это-то как раз наносное, культурное. А так-то биологически мы — охотники и собиратели. Мы заточены под то, чтобы присваивать плоды, созданные не нами. И если это плоды не природы, а труда других людей — то мы запросто можем присваивать и их. Без малейших угрызений совести (тут Горький Лук скажет: «То лишь про кацапов», но — нет).

Можете спорить, но рабовладельцем из нас может быть каждый. Вот даже певец свободы Александр Сергеич Пушкин, когда получил в наследство от тётушки имение с душами, думал не о том, как бы им всем вольные раздать, а о том, как бы те души в залог получше задвинуть, потому как бабки нужны были. И иные светочи либерализма, отцы-основатели Америки — тоже были рабовладельцы. Правда, они тут подводили расовую базу, мол, негры — они ж как дети, они ж пропадут без хозяйской заботы, но на самом деле — это вовсе излишне. Когда мы можем на халяву и невозбранно пользоваться плодами чужого человеческого труда — запросто пользуемся.

Это просто, что нужно знать о себе: что в каждом из нас живёт совершенно безмятежный рабовладелец, не испытывающий никаких комплексов от того, что пользуется рабским трудом.

Или вот, если мы узнаем, что на китайских или малайских фабриках рабочие живут практически в рабских условиях (или даже без «почти») - то массы людей с гневом отвергнут их продукцию?

Да щаз! Главное — что дёшево. Халява, сэр.

Но вторая часть отношений рабовладельца и раба — она кроется в словах «безвозбранный» и «использование».

Это мало кто понимает, но ведь рабовладелец зависит от раба не меньше, чем наоборот, а то и больше. Поскольку это рабовладелец заинтересован в том, чтобы раб физически был и чего-то делал (создавал какой-то продукт, который можно присваивать).

Ну вот представьте, что некий богатый римлянин прикупил латифундии вместе с рабами, числом тысяча, а они вдруг все взяли и повесились? Ну вот так вдруг.

И чего он будет делать? Для начала — он ходячим анекдотом заделается в столичных кругах. И ему, чтобы получать отдачу с тех латифундий, нужно прикупать новых рабов, но торговцы — об этом прекрасно знают. Что как раз у него — спрос огромный. Потому что земли оплачены — и простаивают. Цену будут ломить — соответственно.

А ему — только и останется, что материться на тех своих бывших рабов-суицидников: «Сволочи! Да вы ж меня даже не знали! Чего так сразу-то в петлю?»

Но это если не знали. Если действительно у него не было такой скверной репутации, что чем к нему в услужение идти — лучше сразу в петлю.

А так-то для мало-мальски вменяемого хозяина — хуже нет, чем суицид раба. Ну, за него деньги уплачены. Ты его труд эксплуатировать намерен. Что немножко затруднительно, когда он уже не совсем живой.

Поэтому, возвращаясь ко своим плантаторским делам — должен признать, что всегда вербовал и держал там очень широкую сеть осведомителей. Но не об их ребяческих шалостях, вроде тех же самоволок. А вот чтобы быть в курсе, когда, скажем, парень получает из дома письмо от своей бывшей, где она говорит, что между ними всё кончено. Вот просто — чтобы отследить момент, если этот дурачок решит в петлю слазить или трубы себе вскрыть. Ибо я не для того платил ментам двести или триста косарей за развал его дела, не для того рамсил с терпилами, не для того вложил в него самого дохерища бабок — чтобы получить хладный трупик.

Это я к тому, что мало-мальски разумный хозяин — тоже зависит от своего раба, заинтересован в том, чтобы тот был жив и работал.

Но другая часть эксплуатации человека человеком — касается понятия «невозбранности». То есть, безопасности этого дела. Потому что, вообще говоря, гомо сапиенс — это самый опасный вид на планете. Потому что умный. И очень большое заблуждение считать, будто бы один человек безобиден лишь потому, что называется «раб», а другой опасен, потому как называется «хозяин». Нет, люди бывают опасны или безобидны сами по себе.

Я не раз выступал в Сети с апологетикой частного рабовладения (поскольку действительно считаю его лучше, нежели ныне принятая государственная монополия на рабовладение) — и часто слышал шуточные комментарии вроде «Ну тогда, Артём, ты — мой раб».

При этом думалось: но ты в этом случае снотворное понадёжней принимай. Ибо иначе тебе приснится, что будто бы я пробрался в твою опочивальню и завязываю твои гениталии вокруг шеи кэмбриджским галстухом. А потом поймёшь — что не приснилось, просто твоих воплей уже некому слышать в доме.

Серьёзно же, в этом мире есть люди и настолько опасные, что даже я поостерёгся бы назвать такого «рабом». «Врагом» - возможно. «Братом» - иногда бывает предпочтительней, когда есть хоть какое-то родство убеждений. «Пленником» - это если он был «враг», который сейчас в моей власти. Но «раб» - это тот, кого эксплуатируют, кому дают совершать какую-то деятельность и пользуются её плодами. И это может быть слишком опасно, когда речь идёт про опасных в принципе людей.

Но, прямо скажу, если б лет в лет шестнадцать передо мной, вместо филфака, замаячили две альтернативы — государственной колонии и услужения у некоего влиятельного частого лица, я бы не колебался ни секунды.

Нет, в действительности, я был тогда очень осторожен. Даже в нашей «школьно-мафиозной» деятельности мы работали так, чтобы не подпадать под какие-то статьи даже в случае залёта. И я, будучи мажором, не воровал, не угонял тачки (только Батину «Волгу») - но всяко могло случиться.

И поступая в услужение к этому влиятельному человеку — я бы согласился называться хоть «серфом», хоть «слугой». Главное — не зеком на зоне. А так-то — разумеется, я не свободен. Я согласился, в обмен на его помощь, поступиться частью своей свободы. Это был мой выбор. И я не могу быть полностью свободен - пока не верну ему долг. И нечего кривляться.

Возвращаясь же к теме рабовладения и рабства, ну вот я настаиваю, что рабовладельцем (бенефициаром рабского труда) может быть абсолютно любой. Ну, почти абсолютно, кроме исключительных каких-то чистоплюев, вроде Радищева, который, попивая утренний кофеёк, клеймил его за то, что зёрна собраны бесправными неграми под бичами надсмотрщиков (но попивая, тем не менее).

А вот что до рабства, особенно же московитского рабства и раболепия — это феномен, нуждающийся в особом исследовании. Почему люди позволяли так по-скотски к себе относиться. Иной раз — хуже, чем к классическим рабам в Древнем Риме, и будто бы даже рады бывали такой «строгости».

И об этом — в другой раз, а то и так много получилось.









Tags: рабовладение, философия
Subscribe

  • Скоро будут выбора

    Да, уже скоро. 19-го сентября, если не ошибаюсь? И как всегда — титаны оппозиционной мысли с пеной у рта защищают свою стратегию…

  • Афган и Ишаки (не афганские)

    Понятно было, что амеры рано или поздно уйдут из Афгана, но от того, как(!) это делается сейчас — ей-богу, хочется напиться, чтобы не видеть…

  • Лука и Люка

    На днях в киевском парке обнаружили повешенным главу Белорусского Дома в Украине. Естественно, подозревают белорусские спецслужбы — благо, СБУ…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 13 comments

  • Скоро будут выбора

    Да, уже скоро. 19-го сентября, если не ошибаюсь? И как всегда — титаны оппозиционной мысли с пеной у рта защищают свою стратегию…

  • Афган и Ишаки (не афганские)

    Понятно было, что амеры рано или поздно уйдут из Афгана, но от того, как(!) это делается сейчас — ей-богу, хочется напиться, чтобы не видеть…

  • Лука и Люка

    На днях в киевском парке обнаружили повешенным главу Белорусского Дома в Украине. Естественно, подозревают белорусские спецслужбы — благо, СБУ…