artyom_ferrier (artyom_ferrier) wrote,
artyom_ferrier
artyom_ferrier

Categories:

Округлый пример славянской консервативности

О нашей политике в отношении Кремлёвских говорить не хочется, потому что я давно чувствую себя в положении профессора Преображенского. "Он там всё ещё пляшет?" Ну да, пляшет, и быдлу нравится, но никого не колышет, чего там нравится быдлу в этой стране, это ни на что не влияет, симпатии быдла, и "Борменталь с подушечкой на морду" - уже рядом с этим товарисчем, который, кажется, чего-то категорически не понял до сих пор.

Поэтому, забыв о политике, я продолжу свои досужие лингвистические умствования, о чём предупреждаю сразу, чтобы не тратить время тех читателей, которым это неинтересно. И сразу же дам дисклеймер о своём нескрываемом инфантильном невежестве в данных вопросах (я не читаю, скажем, авестийские тексты без словаря, да и готский какой-нибудь с трудом всё же разбираю, мучительно перебирая возможные соответствия из современного немецкого и староанглийского). И, чтобы не повторяться, привожу перечень посылок, на которых я основываюсь.

Хотя на одной такой посылке — остановлюсь всё же. Она касается вопроса вероятной славянской прародины. То есть, того места, где некая группа индоевропейцев эволюционировала в собственно праславян со своим специфическим праславянским языком, от которого происходят современные языки славянской группы.

Я лично считаю наиболее вероятным, что эта славянская прародина (вторичная по отношению к общей праиндоевропейской в Северном Причерноморье) находилась где-то в верховьях Днепра, в лесисто-болотистой местности (тогда — естественно, совершенно дремучей), где много всяких речушек и озерков, и это было привлекательно для людей, не имевших развитого земледелия, а привыкших полагаться на рыбный промысел.

Я даже выдвинул очень смелую гипотезу, подчёркивающую значение рыбы для тех пра-пра-пра очень древних славян, сводяющуюся к тому, что вот в большинстве индоевропейских (во всяком случае, европейской, а не индоиранской ветви) присутствует наследие некоего древнего ПИЕ корня, означавшего «рыбу». Ну, «fish” в германских, «pez», «poisson” (хотя романские, конечно, проще к латинской форме «piscis” сводить) — это ж явно из одного прудика рыбка. Да, и в ирландском рыба - «иеск», тоже явно родственное. А вот в славянских как-то не видно наследия того древнего корня.

«Модерновое» это «рыба» (возможно, уже и в нашей эре прижилось) - оно как бы «иносказательное». Связано с глаголом, означавшим стремительное движение. Сохранилось его наследие, того глагола, скажем, в «рыскать» или в украинском «рух» (движение), да и в «рушить» - тоже. И предполагается, что вот древние славяне избегали называть рыбу своим «настоящим» именем, чтобы не спугнуть, не дать ей понять, что пришли на речку по её душу и чешую. И это тоже намекает на то, какую важность для них имел речной рыбный промысел, если слово, порождённое благодаря рыбацкому суеверию, вошло в язык всей популяции.

Но куда делось в праславянском вот то общеиндоевропейское *«pisk», от которого следы есть во всех иных языках-наследниках? Да я думаю, просто в слово «пища». Такая генерализация смысла, что рыба — это пища. Ну как «хлеб наш насущный» - это ж не только и конкретно хлеб, это пропитание вообще.

А сближение или однокоренность с «питати», «пити» - это уже другой вопрос, которым сейчас грузиться не будем.

Сейчас просто отметим, что для древних пра-пра-праславян со всей очевидностью очень важна была рыба (настоящая, речная). И они ценили именно такие местности, где много всяких речушек да озерков, да заводей. Тогда как другие народы, более продвинутые в земледелии или скотоводстве, или хотя бы в лесной охоте, такие болотистые местности не ценили, а потому будущих славян особо и не трогали.

И это очень важный момент для формирования специфической языковой группы. Вот так, чтобы она стала говорить на своём специфическом языке, в котором только лингвисты могут усмотреть родство с языками-«кузенами», а на уровне бытового общения — понимание теряется между носителями «однокоренных», но сильно разошедшихся языков.

И для этого нужны некоторые условия, чтобы так разошлись языки.

Вот взять германскую группу. Считается, что прародина собственно германцев - Северная Ютландия. То есть, понятно, что они — выходцы из ПИЕ прародины в Северном Причерноморье, и когда-то их сородичи (возможно, вышедшие из «Украины» на запад примерно одновременно с будущими италиками) населяли всю эту дремучую лесную срединную Европу. Подмяв (ассимилировав) при этом прошлое, доиндоевропейское население, потому что на самом деле совершенно-то безлюдных мест в Европе не было с кроманьонских времён. Всюду — кто-то да жил.

Потом из того же Северного Причерноморья, где довольно интенсивно шла всякая движуха-цивуха (ну не так интенсивно, как на югах, но всё же) — выдвинулась группа, ассоциируемая с кельтами (возможно, под давлением скифов, когда уже появились конные эти степняки, против которых оседлое население в степных регионах устоять не могло до... появления пулемётов, в общем-то). А возможно — и раньше кельтских исход состоялся.

Кельты будучи слабее скифов в степях, но сильнее кого бы то ни было в тамошней этой дикой лесной Европе — быстро её подмяли под себя (кроме полуостровов). Ну, будем считать, не выпилили коренное население, а ассимилировали, показав своё культурное превосходство, в частности — в работе с металлами.

Германцев, тогда ещё совершенно диких уёбищ лесных, поджали к той самой Ютландии. И оставили там вариться в котле своей тевтонской ярости. Ну потому что кельтам неинтересно было покорять такую «жопу мира». И им пофиг на всякое чувырло германское, которое там обитает.

И тут — создаются предпосылки для обособления прагерманского языка. Он не имеет контактов с какими-то реально близкородственными. Кельты — это носители родственного языка, но ушедшего из Причерноморья спустя много-много веков. Когда там в Причерноморье происходили такие процессы, что для германцев это уже неузнаваемый язык (только для лингвистов).

Да, и тут важно — вот что получается при контакте языков, чьё родство очевидно всем носителям с обеих сторон? Да взаимопроникновение, а на границе ареалов - «суржики» (ну да, я сейчас про взаимодействие русского и украинского, которые очевидно очень близкие языки, оба восходящие к древнерусскому).

Но вот германцы, оставшиеся в Ютландии - они не видели родства в языке кельтов.

С другой стороны, когда те германцы распространились на Скандинавский полуостров — порождённые этим нашествием тамошние языке очень похожи друг на друга. Да сейчас, спустя полторы тысячи лет (как минимум), норвежец в принципе поймёт шведа и в устной беседе (хотя все сойдутся во мнении, что датчане говорят как-то невнятно и «неряшливо»).

А письменные тексты на разных германских — в принципе понимают и разные германцы.

Хотя, конечно же, в континентальной Германии (когда те бедолаги, зажатые в Ютландии, получили железо из Швеции и начали уже в свою очередь «ассимилировать» галлов) — разнобой гораздо более сильный, чем, в Скандинавии. Ну, там-то уже шла вторичная экспансия с германской прародины, довольно стремительная, и местные жители не целиком, надо думать, «выпиливались», а вливались в германские сообщества, оказывая воздействие на языки.

Но чтобы в принципе дать исток какой-то новой языковой группе — нужно, в любом случае, максимально обособиться от контактов с соседями на некий довольно долгий период. Поэтому я и склонен верить, что прародина славянской языковой группы — должна быть примерно такой же «жопой мира», как и германская в Северной Дании.

И если помещать эту славянскую прародину на Вислу или, как некоторые тоже делают, в Карпаты — да господь с вами! Это слишком цивилизованные места, слишком интенсивно связанные с внешним миром.

Висла — это река, которая выходит к Балтике. Значит, там очень ранние были контакты со свеями-свеонами, будущими шведами.

Карпаты — это вообще ключевое место для прохода из лесостепного условно украинского (во времена даков слова «Украина» ещё не было, окей?) региона в лесной европейский. Какая там могла быть сохранность языка?

А в славянских — ну, на самом деле феноменальная в иных случаях бывает сохранность, скажем так, соответствия между звучанием слова и его смыслом.

Вот все знают слово «культура». Которое вошло во все, практически, европейские языки, и не только европейские.

И это слово, со специфическим своим латинским суффиксом «тур» - легко разматывается до основы. Которая связана с глаголом «colere”, в первом лице - «colo”. Оттуда же — и «колония» (тоже прямо из латыни идёт).

Этот глагол — проживать где-то, но и прежде всего — возделывать ту местность. А это означало — следовать сельскохозяйственному циклу обработки местности. Ну, преимущественно аграрные были ребята в те времена — потому «проживание» где-либо для них ассоциировалось прежде всего с возделыванием полей, с цикличностью сельскохозяйственных работ.

И это латинское “col-ere”, которое породило и «культуру» и «колонии» - можно связать с неким мистическим колесом, возможно небесным, возможно, самсары, которое... влияет на все языки, в неких божественных целях.

Ладно, не буду в бред впадать. Но если взять слово «колесо» - то, конечно, оно связано с той «культурой», которая от «круговой» обработки земли. Просто это «кол», ушедшее в латынь — корреспондирует с тем состоянием ПИЕ, которое ушло на запад с предками будущих италиков. Но при этом осталось в ПИЕ, и дальше развивалось, вплоть до ушедших на восток индоиранских когнатов.

Но в праславянский запало — существенно раньше. Вот когда эта рыбоядная приречная популяция вообще решила вверх по Днепру уйти, тысячелетии в четвёртом до н.э.

И в языках, развившихся из языка этой довольно-таки изолированной популяции — обнаруживается потрясающий консерватизм. В этом частном случае с некой окружностью — в том числе.

Ну, и в современном русском есть много слов, связанных с тем же корнем, выражавшим некую окружность или округлость. «Около, околица, кольцо, колесо».

Тут, думаю, если меня читают украинцы — тут же заметят, что в украинском и до сих пор сохраняется просто «коло», безо всяких производных.

Да разумеется. По некоторым явлениям украинский ближе к древнерусскому, а по некоторым — современный русский ближе. Это всегда так бывает при дивергенции языков. И по хорошему счёту, все нынешние славянские — это «куличики в одной песочнице». Да они все настолько близки, что один славянин в принципе может понять другого и без перевода.

Но что реально изумляет — так это консервативность праславянского. Латынь, хотя и «порченый» язык, претерпевший неизбежные дефекты на пути от Причерномоья до Италии — ценен тем, что обильно представлен в сравнительно древних письменных источниках. И вот там это «коло» (производные из него формы), хотя сохраняются, но начинают претерпевать дефект и перенос смысла (что неизбежно при дальнейшем развитии языка на фоне улучшения быта и большего его разнообразия).

А в английском — тоже есть этимологически родственный аналог «коло». «Wheel”, конечно. Что связано и с немецким Welle.

Но — немножко так угуляла форма, да? Но тем не менее, это прослеживается, как укатилось славянское «коло» в английское «уил».

А вот в праславянском течении — оно было стабильно. И, разумеется, это «коло» отражает более раннюю форму, чем могла уйти в авестийский и санскрит.

И вот в той праславянской прародине такие «архаизмы» могли тысячелетиями сохраняться, в некоторых, хотя бы, случаях.

Но для этого та прародина, на протяжение веков и даже тысячелетий — очень убога должна была быть, в плане материальной культуры, социально-экономического развития и, соответственно, темпов языковых процессов.





Tags: лингвистика, славяне
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 4 comments