artyom_ferrier (artyom_ferrier) wrote,
artyom_ferrier
artyom_ferrier

Category:

Возможный этногенез славян и самые-самые славянские древности







Поскольку это очередная моя "как бы лингвистическая" заметка, которые я пишу для собственного развлечения, преимущественно, то сначала даю дисклеймеры.

Первый - признание моей явно недостаточной компетентности для выведения комплексных языковых теорий.

Второй - перечень посылок, из которых я исхожу, выводя, тем не менее, свою комплексную теорию, основываясь преимущественно на "праве первой наглости" :-)

С тем, жертвы Одину принеся и Юноне помолясь, поехали.





На сей раз — поговорим про возможный механизм этногенеза славян как особой (и до поры довольно компактной) этноязыковой общности, где сложился праславянский язык, впоследствии пошедший ветвиться по мере славянской экспансии уже где-то начиная с середины первого тысячелетия н.э.

В «посылках» я сказал уже, что общую праиндоевропейскую прародину отождествляю с Северным Причерноморьем, а конкретно славянскую — с некой болотисто-лесистой местностью в верховьях Днепра (условно — Пинские болота или «Полесье»... будем говорить «Полесье» - так красивее).

Оба этих тезиса — не противоречат имеющимся на данный момент научным гипотезам. Как не противоречит, насколько сведущ, и предположение, что этногенез славян был не «монолитный», от одного какого-то отколовшегося племени, которое можно было бы отождествить с конкретной археологической культурой, а комплексный и протяжённый во времени.

И вот попробуем воссоздать возможный его механизм с учётом специфики региона и достоверно известных важных событий, происходивших в нём. Начнём при этом не с самого начала — так интересней.

Значит, какое самое важное, эпохальное, повлиявшее на судьбы всего человечество было событие, случившееся в этом Причерноморском лесостепном регионе?

Одомашнивание дикой лошади, конечно. Точной датировки это событие, конечно, не имеет, но скажем: давно. Где-то третье-четвёртое тысячелетие до н.э. Потому что в двадцатом веке уже кое-где появляются изображения колесниц, запряжённых лошадьми. А ведь для этого нужно было, чтобы лошадь распространилась из ареала своего естественного обитания в те ближневосточные местности, где находили эти барельефы с колесницами, да и конструкция колесницы — тоже требовала некоторого времени. Всё же тогда инновации происходили немножко не с такой скоростью, как Илон Маск свои новые Теслы печёт.

Но когда с лошадкой уже основательно подружились, приспособили её и к повозке, и к военно значимой боевой колеснице — конечно, этим стали пользоваться. Да, замечу, что бык был одомашнен существенно раньше, и это повлияло на производительность земледелия, такая тягловая сила, но запрягать его в боевую колесницу было немножко неудобно, поскольку быки просто не так управляемы, не так психически стабильны, как лошади. А уж парная или тройная упряжь из быков и коров — я, честно, просто не знаю, что из этого получится в боевых условиях. И не слышал, чтобы кто-то так делал.

Ещё неоспоримое преимущество лошади перед коровой — в том, что это прирождённая жительница степей. Она может кормиться произрастающими там травами. А быки-коровы, хоть и тоже травоядные, но в степях как-то не живут, кушают другие травы. Поэтому приручение лошади и приспособление её к повозкам того или иного типа — открыло перед людьми, конкретно теми индоевропейцами, возможность покорения степи.

Чем они и воспользовались, и так от более-менее единой этой праиндоевропейской общности откололась восточная, индо-иранская ветвь. Опять же, с конкретными датировками её исхода (да и наверняка — не одной волной) — имеются некоторые проблемы, но где-то третье тысячелетие до н.э.

И это был не первый исход из той условной причерноморской общности (условной — потому что это довольно большой регион, там наверняка не было и близко никакого политического и языкового единства, а была пестрота многих племён и диалектов). Есть основания считать, что будущие италики, германцы и кельты уходили на запад, в лесную Европу раньше, чем будущие индоарии ушли в степи на восток со своими колесницами.

Тут важны не только (и не столько даже) данные археологии, сколько лингвистические. Вот та самая изоглосса «кентум-сатем», которая замеряет, какой звук, «к»-образный или «с»-образный стоит в ряде слов базовой лексики, включая собственно слово «сто», которое в латыни «кентум», а в авестийском (древнеиранском) — сатем. Это связано с общим явлением, называемым «палатализация», когда «к» перед мягкой гласной «и», «е» норовит перейти в «с» или «ц» или «ч» - просто потому, что так удобнее говорить. А обратный переход «с» в «к» в такой позиции - ну, весьма маловероятен. Поэтому считается, что «кентумные» ушли раньше «сатемных». А восточная ветвь — она вся «сатемная».

Но вернёмся к нашим лошадкам. Первое их боевое использование — было именно в колесничных упряжках. И не потому, что боевая колесница — это какое-то супероружие, древний аналог танка (хотя её пытались сделать таковой), а потому, что дикая лошадь, тарпан — просто была слишком мелкая для верховой езды. И потребовалось изрядное время, чтобы укрупнить её. Хотя даже и на римских барельефах видно, что лошадки в целом были довольно мелкие по современным меркам. Поэтому, вероятно, и стремя не внедрялось вплоть до где-то середины первого тысячелетия. Это просто не имело смысла.

Тем не менее, прошли столетия (не одно и не два, а много) — и появились лошади, в целом пригодные уже для хоть какой-то верховой езды. Отчего, конечно, появились и племена, жившие в более степной местности, которые специализировались на разведении лошадей и на конной охоте.

Первые известные уже в исторический период такие племена в Причерноморье — собирательно назывались «скифами». То есть, эллины их так называли. Вот тех первых кочевых конных варваров — а потом и всех последующих вплоть до уже Руси.

Об этногенезе скифов есть много споров, то ли это иранцы, решившие вернуться на историческую Родину уже верхом, то ли местные племена, посвятившие себя конному бродяжничеству, то ли всё вместе — но это в любом случае были тоже братушки индоевроейцы (до появления тюркских конников в этих местах — было ещё далеко).

Ну и вот в романтических представлениях некоторых идеалистов кровное и всё ещё очевидное (наверное) языковое родство должно было способствовать тому, чтобы эти конные скифские лучники и оседлые мирные пахари слились в объятьях и закружились в радостном танце.

Но в жизни бывает немножко по-другому. Эта встреча оседлых пахарей и конных охотников могла иметь только один формат. «You see, in this world there's two kinds of people, my friend: those with loaded guns, and those who dig. You dig”. Что в переводе со скифского означало: «У меня есть конь и лук, поэтому ты ковыряешься в земле, растишь нямку, и отдаёшь её мне. Всё понятно?»

И так могли говорить ещё наиболее гуманные и сознательные конные кочевники. Менее гуманные — могли ставить вопрос по-другому. «А нафиг вообще нужны эти земледельцы? Только поля портят, где лошадок пасти можно. Да выпилить их — и дело с концом».

При этом военное превосходство конных кочевых лучников над теми сравнительно примитивными земледельческими общинами — было подавляющим. Даже при всём демографическом превосходстве. Но кочевники мобильны, они не зависят от конкретной территории, они могут наносить удары где угодно. И они все — прирождённые охотники, а значит — и воины.

Поэтому, конечно, с появлением конных кочевников жизнь аграриев в тех краях превратилась в сущий ад. И ладно бы ещё договориться с какой-то одной скифской «крышей», отсыпать её жита, отдавать какие-то ещё продукты своего труда, иметь некий приемлемый симбиоз. Но так ведь эти гордые конные племена постоянно грызутся между собой, а из восточных степей приходят всё новые и новые волны. Ну и вот более-менее пригодным для комфортного и безопасного оседлого земледелия этот регион сделался уже в сильно так Новое Время. Когда просто поникла военная значимость конницы при появлении совершенно новых, огнестрельных военных средств.

Ну и понятно, что не все оседлые земледельцы той местности были безмерно счастливы владычеством кочевых конников над ними. Может, и не все страхолюдные байки, которые рассказывают о скифских повадках — чистая правда. Может, что-то и преувеличено «греческой пропагандой» (которая любила живописать дикость тех или иных варваров, чтобы потешиться превосходством собственных цивилизованных нравов). Но в любом случае скифы, сарматы - это были довольно жёсткие ребята.

И вполне резонно, что многие норовили сбежать из тех причерноморских степей куда-то туда, где конница их не достанет. Подобно тому, как в гораздо более позднее время люди бежали из Речи Посполитой в Запорожскую Сечь (не будем вдаваться в специфику их взаимоотношений), а из Московии — на Дон, на Волгу, в казачество.

Кто уходил на запад, в Карпаты и дальше — тут рассматривать не будем. Это интересный вопрос, но не всё же сразу. А вот кто-то — мог бежать и на север, вверх по Днепру.

Да, с одной стороны вроде бы понятно, что на севере ничего особо хорошего быть не может. Как было известно (из Геродота), там в воздухе летают перья, да так, что не видно ни зги (правда, в другом месте Геродот всё же предполагает, что речь идёт о снеге, поскольку ему в целом было знакомо это явление, а про «перья» - это наверное, происходило со слов какого-то путешественника из совсем южных стран, который просто снега никогда не видел). Но с другой стороны — от тех скифов хоть в перья, хоть в снег, хоть в пекло. Во всяком случае, некоторые люди могли так думать. А по реке, по Днепру, даже вверх можно уйти на лодке довольно быстро. Так, что не нагонят. Степняки — всё же конники, а не лодочники. И в леса-болота соваться со своей конницей им не с руки — там она уязвима.

И так, на протяжение многих веков этого степняцкого владычества в причерноморских степях люди могли уходить вверх по Днепру, вот в то Полесье, и «наслаиваться» на будущую праславянскую общность. Ну и при этом — привносить в неё не только технологические, но и какие-то языковые новшества.

Думаю, такой механизм формирования праславянства — особых возражений не вызывает?

Но что я предполагаю сверх того — так это то, что какая-то изначальная популяция индоевропейского происхождения — могла осесть в той лесисто-болотистой местности, где много речушек и озёр (хотя всё плохо с пахотными угодьями и металлами) — существенно раньше не только что появления скифов, но и даже исхода будущих индоариев на восток, и даже — раньше исхода будущих италиков и германцев на запад.

То есть, эти люди могли уйти вверх по Днепру на самой заре существования праиндоевропейской общности в Причерноморье. Почему бы они это сделали? Да потому, что в том раннем состоянии — ещё не успели приспособиться к «суровому» украинскому климату злаки, только-только дошедшие из Плодородного Полумесяца. Поэтому в тогдашнем их состоянии индоевропейцы не очень полагались на земледелие, а всё больше — на скотоводство (быки были), охоту, а приречные племена — на рыболовство.

И вот как раз одно из таких приречных «рыбоядных» племён — могло начать продвижение вверх по Днепру. Им не важно, что на севере холоднее. Им важно, чтоб побольше было всяких речушек, проток, озерков. И вот для них эта местность в районе Пинских болот (ладно, Полесье) — подходила просто идеально.

Какая у них была материальная культура? Ну, естественно, они строили амфитеатры, акведуки, запускали ракеты, чтобы начертать на Луне сакральные письмена на чисто русском современном языке.

Эээ, нет, вообще-то. Они очень примитивны были — как и все когда-то. Выходя из ПИЕ прародины — они не имели сколько-нибудь «продвинутых» технологий (даже обработка металлов как таковая пришла в те края позже), а живя в той местности — не имели доступных источников тех же металлов. Добывать железо можно и из болотистой ржавой жижи — но это довольно муторное дело, и до железа как такового было ещё далеко, когда они уходили.

Но вот в чём их ценность, этих древнейших отколовшихся и осевших в том довольно укромном регионе индоевропейцев, будущих пра-пра-праславян — они могли унести с собой и древнейшее состояние праиндоевропейского. А вследствие чрезвычайно размеренного своего образа жизни — наилучшим образом законсервировать какие-то черты того раннего языка.

Хотя потом, конечно, на эту «рыбоядную» общину наслаивались «беженцы» от скифов и прочих степняков, уже в сравнительно недавнее время — и это оказывало влияние на развитие праславянского языка. Этим, возможно, объясняется и его сатемизация (да и то — неполная).

Но какие-то черты — сохранились именно из самого раннего праиндоевропейского состояния. И вот я особенно пристальное внимание обращаю на сочетания «оро-оло» (ну и «ере-еле»). Позволяя себе очень большую смелость, на которую не имею, в общем-то, права, я подозреваю, что открытый слог и полногласие этих сочетаний в древнерусском — не позднейшие явления, а изначальные. И, если уж рубить с плеча, то — не было никакой «метатезы плавных» в славянских. А была позднейшая редукция части изначального полногласного сочетания (естественно, по паттернам, характерным для конкретного славянского или балтославянского языка). И редукция эта происходила, с одной стороны, вследствие естественного стремления языка к стяжке корней при интенсификации языковых процессов (на фоне возросшей социально-экономической активности и контактов с соседями), а с другой стороны — вследствие некоторой дестабилизации этого центрального твёрдого сонорного плавного звука («л», «р»).

Каковая дестабилизация — тоже могла происходить под фонетическим влиянием соседей, у которых, скажем, «р» звучит мягче (по германскому типу), а «л» - «размывается» до «оу». В обоих случаях этот центральный сонорный звук переходит в этакое «полугласное» состояние, всё сочетание начинает восприниматься как нагромождение гласных — и стягивается. Что-то — вылетает.

Именно такой механизм мог бы объяснять почему в древнерусском существует полногласие в этих сочетаниях, «оло-оро», а в более периферийных (по отношению к этой праславянской прародине в Пинских болотах) славянских и балтских языках, имевших больше контактов с «интуристами» - какая-то из гласных отсутствует (но, естественно, для каждого отдельно взятого языка — прослеживаются закономерности, где именно она отсутствует).

То же «ядерное» течение праславянского, которое перешло в восточную ветвь, в древнерусский (который, возможно, наиболее консервативен в новгородском своём изводе, у ильменских словен) — сохранило и это полногласное сочетание (которое я волюнтаристски считаю более древним, исходным), и твёрдое звучание сонорных плавных (по-простому - «л», «р»). И это взаимосвязано, ибо стоило хоть чуть-чуть «качнутся» этому центральному звуку в сторону более «размытого» звучания — и всё сочетание посыплется, естественно.

Чтоб было понятней для нелингвистов, о чём я тут разглагольствую — ну вот возьмём английское слово “coral”, “коралл». Ну, не исконно английское, конечно, а пришло через французский, туда через латынь, а изначально, может, и семитского происхождения. И вот в нём «р» в интервокальной позиции между «о» и «а», как бы открытыми твёрдыми гласными, причём «о», несмотря на открытый слог, не переходит в «оу». И пишется-то оно вот так, «корал». И транскрибируется, при ударении на первый слог, со «шва» во втором (ну, неопределённый этот безударный звучок). Но на самом-то деле в произношении там даже эта «шва» не звучит. Просто — чуть-чуть удлинённая эта полугласная мягкая английская «r”. Звучит - «corrl”, как-то так.

Это к тому, что просто не удержишь ты такие звукосочетания, если у тебя срединная «р» или «л» - не чётко сонорная. И русский смог их удержать — потому, что сохранил твёрдое сонорное звучание «р» и «л».

Какие из этого следствия? Ну, естественно, что русский — самый древний язык, все остальные произошли из него, а поэтому вновь избранный президент США должен перед инаугурацией являться в юрту московского хана, чтобы получить ярлык на княжение.

Ладно, я не псих (надеюсь). И языки — все люблю и уважаю. Особенно те, которым сопутствует некая развитая и приятная культура. И при этом осознаю, что как раз развитие культуры — способствует и наиболее динамичным языковым процессам, которые за считанные столетия могут изменить его до неузнаваемости.

Но вот как раз праславянский и впоследствии древнерусский — это были очень консервативные в своём развитии языки именно по причине... размеренности быта, так скажем, чтобы не обижать уважаемых пращуров.

И там реально могли оказаться какие-то «реликты» древнейшего состояния праиндоевропейского языка. Механизм, как это могло так получиться — я постарался описать.

И я не говорю, что древнерусский весь и в целом ближе всего к раннему ПИЕ. Поскольку позднейшие-то влияния были неизбежны — хотя бы вот с теми ребятами, которые бежали от всяких скифов. Но вот — какие-то отдельно взятые черты могли быть древнейшими.

И я давно присматриваюсь к этим полногласным словечкам. Ну вот взять такой ряд. «Хоронить» (скрывать, беречь, прятать вообще). «Хоромы» (как место где хранят что-то ценное, в позднем значении — себя, любимого). «Короб». «Город».

Вот не напрашивается мысли, что, при явной семантической связи, тут может быть и этимологическая? То есть, изначальное родство, а не последующее какое-то сближение звучания по родству смысла?

И да, я знаю, какие приводятся соответствия для этих корней в авестийском, санскрите, древнегреческом. А что, если в индоиранских - это позднейшие формы, уже искажённые их странствиями по степям и нагорьям да контактами со многими другими «языками»? А здесь, в древнерусском, вследствие изолированности праславянской прародины, сохранились древнейшие и не только что родственные, но и, возможно, членимые на морфемы, где корень вот «гор»-«кор», а остальное — суффикс?

Как объяснить смещение начальной согласной, «г-к-х»? Ну вот давеча я рассуждал о возможной причине Первой Ротации Согласных в прагерманском по закону Гримма и высказал предположение, что оглушались у них звуки (а в целом смысл этой ротации — оглушение) — потому, что это были лесные охотники, которым требовалось незаметно подкрасться к дичи (или к противнику), поэтому они и избегали чрезмерной «голосистости», а со временем (века) это укоренилось в языке.

Тот же механизм фонетических смещений мог быть и у праславян на любой стадии их этногенеза. Какое-то племя, отойдя от исключительно рыболовства, начинало специализироваться на охоте в лесах, происходило это оглушение согласных, потом это племя, научившись реально хорошо и тихо подкрадываться, покоряло близкородственные племена и его специфический диалект наслаивался на исходный язык. Вроде бы, ничего немыслимого?

И почему я такое внимание уделяю этим полногласным русским формам? Да потому, что они просто какую-то феноменальную живучесть в языке демонстрируют.

Вот уже во вполне историческое время по ним, казалось бы, нанесён был мощнейший удар в виде реинтродукции староболгарских кратких форм от тех же слов. Ну вот, «злато, врата, глад» - всё такое. И это язык господствующей религии, вообще как бы «высокий» язык по сравнению с «туземным». И эти краткие формы — вошли в русский. Но в большинстве случаев — сосуществуют с исконными полногласными так, что ассоциируются со специфическим слоем лексики, который когда-то был возвышенным, а сейчас — воспринимается как архаичный. Обыденное же слово — как правило оставалось исконным, полногласным. «Голод, холод, ворота, золото». Ну вот только «враг», «благо», «мрак» - вытеснило исконные полногласные из «обычной» лексики. «Ворог» и «морок» - употребляются реже и с какой-то архаично эпической коннотацией. Но преимущественно в обычной лексике — уцелели как раз исконные полногласные слова.

И это намекает, что как-то вот ближе восточнославянскому языковому строю эти полногласные формы, что чего-то они значат для «языкового инстинкта», если угодно. И, при всём уважении к научной лингвистике, когда говорят, что эти формы родились сравнительно недавно, где-то веке в восьмом-девятом, потому что ильменским словенам вдруг захотелось полногласия и они сделали себе метатезу плавных, а потом и киевлянам приглянулось говорить так, ну — sorry, I don't buy it.

Думаю, ни один лингвист-славист не станет отрицать, что на самом деле с этой «метатезой плавных» - очень много неясностей. Потому что это не очень типичное явление для в целом весьма консервативных языков — вот взять и переставить фонемы.

Поэтому, воля ваша, а я буду продолжать думать, что полногласные формы были исходными в прабалтославянском, и что они (вот конкретно они) — наилучшим образом отражают очень-очень древнее состояние праиндоевропейского. Притом, что другие вещи в праславянском и древнерусском — ну, конечно, привнесены в те недавние времена, когда народ бежал вверх по Днепру от скифов. Но полногласные «оло-оро» - это «святое».

И если слова с ними действительно очень древние (речь идёт о многих тысячелетиях), если они членимы на морфемы — это может быть ценно для поиска ностратических связей.

Но чтобы конкретно мне этим заниматься - придётся, наверное, выучить финский хотя бы. Хорошо выучить, на некоторую временную глубину - и родственные тоже. А то вот набираю в словаре fire, вижу palaminen - ну и возникает ощущение, что это связано с русским "пламя" (да, тоже одно из немногих церковнославянских слов, которые вытеснили собственно русские формы: "полымя" осталось только в присказке). Но возникает и такое ощущение, что оно как-то слишком уж явно связано. Что это просто заимствование из русского веке в девятнадцатом.
Но вижу там  же финское polte - и даже не знаю, исконное или тоже заимствование от "пылать" в более раннее время (контакты-то - полторы тысячи лет, если не больше). То же - и palo. От славянского "палъ"? (Что и сейчас сохраняется как "пал травы" по весне, скажем).
Да, "финнолог" я не очень сильный :-)









Tags: лингвистика, русский, славяне
Subscribe

  • Украина, Россия и Чехов

    Многие сейчас всерьёз приморочились будто бы неминуемым обострением российско-украинского конфликта. Иные эксперты уж инструкции публикуют, как…

  • Байден, Зеленский, Путин

    Разговор Байдена с Зеленским длился целый час. Правда, двадцать минут из этого времени президент США вспоминал, кто такой Владимир Зеленский, и ещё…

  • О предустановке российского софта

    С первого апреля наконец-то вступает в силу давно вымученный закон о том, чтобы все мало-мальски умные девайсы, продающиеся в России, имели…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 14 comments

  • Украина, Россия и Чехов

    Многие сейчас всерьёз приморочились будто бы неминуемым обострением российско-украинского конфликта. Иные эксперты уж инструкции публикуют, как…

  • Байден, Зеленский, Путин

    Разговор Байдена с Зеленским длился целый час. Правда, двадцать минут из этого времени президент США вспоминал, кто такой Владимир Зеленский, и ещё…

  • О предустановке российского софта

    С первого апреля наконец-то вступает в силу давно вымученный закон о том, чтобы все мало-мальски умные девайсы, продающиеся в России, имели…