artyom_ferrier (artyom_ferrier) wrote,
artyom_ferrier
artyom_ferrier

Category:

Фонетика языка и... для чего она нужна по жизни

Поскольку это очередная моя "как бы лингвистическая" заметка, то сначала даю дисклеймеры.

Первый - признание моей явно недостаточной компетентности для выведения комплексных языковых теорий.

Второй - перечень посылок, из которых я исхожу, выводя, тем не менее, свою комплексную теорию, основываясь преимущественно на "праве первой наглости" :-)

С тем, жертвы Одину принеся и Юноне помолясь, поехали.

В своих аматёрских лингвофрических исследованиях я очень часто пользуюсь английским сводным этимологическим словарём онлайн. Он очень подробный, старается давать максимум соответствий в других языках и обычно представляет «раскрутку» слова до праиндоевропейского реконструированного корня. Эти же корни часто бывают интерактивны — и можно посмотреть уже с другой стороны, от истока, в какие слова (не только английские) этот корень ушёл.

Но корни эти, на первый взгляд, часто имеют такой вид, как будто бы собраны по принципу «павлино-утко-ежа». То есть, будто бы взяты все их фонетические производные во всех языках-наследниках, от урду до ирландского, и сведены воедино. Отчего получаются порою весьма диковинные звукосочетания, заставляющие всерьёз задуматься об устройстве голосового (да и головного) аппарата тех людей, которые могли бы так говорить.

Но, конечно, эти реконструкции, представленные в словаре — некоторая условность. В действительности, насколько понимаю, никто не настаивает на том, что все эти корни существовали именно в таком виде. Во всяком случае, в некий отдельно взятый момент времени. Нет, скорее, представлена этакая «сводка итераций» корня за весь период существования индоевропейской общности в Северном Причерноморье. А это — что-то около четырёх тысяч лет, и всё это время кто-то оттуда уходил в другие земли, давал новые ветви индоевропейской семьи, унося с собой то состояние языка, которое застал, а язык развивался дальше, происходили фонетические сдвиги, диалекты наползали один на другой, и уходили новые люди с уже практически новым языком, и всё это был довольно долгий и сложный процесс.

Ну, четыре тысячи лет — это реально много. Посмотрите, что за тысячу лет случилось с английским. Да родная мама Гренделя не узнает, если Беовульф с ней на современном инглише заговорит, даже с очень правильным «дикторским» произношением. Просто совершенно другой язык.

Но ладно, английский — это действительно особо «тяжёлый случай». Его-то есть основания считать фактически «креольским» - настолько сильным было столкновение германского (собственно английского) и французского (романского) «ядер» после Нормандского Завоевания.

Но и сам французский — изменился до полнейшей неузнаваемости за те полторы тысячи лет, что он существует отдельно от латыни (и это притом, что латынь всё-таки сохранялась во французском культурном пространстве как язык науки и богослужения).

Вот «августус» и «ут» - как вам, похожие слова? А это одно и то же. Название месяца август. Aout. Некоторые в России вообще говорят, будто бы оно по-французски произносится у», но — нет. Здесь исключение из правил чтения — конечное «t” звучит. Но я думаю, если кому, не знающему французский, предложат угадать латинский исходник — легче от этого «т» не станет.

Или - «альтус» и «о» (haut), “высокий». Нормально так словечко по просторам Галлии погуляло?

Ну, понятно, что на фоне этих примеров «калидус» и «шо» (сhaud), “горячий», смотрятся почти как близнецы-братья :-)

Да, это, конечно, экстремальные примеры, изменчивость английского и французского. И понятно, что это связано с весьма бурным течением политической, экономической, социальной жизни в этих странах.

И понятно, что в Северном Причерноморье в далёкие доскифские времена — течение жизни было несколько более плавным, что ли, а уклад бытия — более стабильным. Соответственно, и язык менялся медленнее. Но всё равно менялся, а четыре тысячи лет — это очень дофига.

Поэтому в действительности не совсем корректно говорить о каком-то «одном» праиндоевропейском, который будто бы существовал на всём этом причерноморском ареале обитания и всю дорогу.

И когда говорят что-то вроде «в праиндоевропейском языке было больше фонем, чем в любом из его наследников» - ну, это верно. Если иметь в виду, что на протяжении всего существования ПИЕ можно насчитать в нём больше фонем, чем в любом современном индоевропейском языке в конкретный момент времени. Да, они рождались, развивались, переходили в новое состояние, отмирали, рождались новые... Четыре тысячи лет — это большой срок.

Но это, наверное, не надо понимать так, будто бы в какой-то отдельно взятый момент времени существовал весь этот набор фонем, который как бы реконструируется. Да нафига им, тем праиндоевропейцам, столько фонетического счастья — и сразу?

Язык — это всё-таки функциональная штука. Это средство общения. Чтобы тебя понимали, чтобы можно было кооперировать с другими людьми. Ну, в какой-то мере — ещё это и средство эстетического самовыражения. Но, вероятно, всё же есть какие-то разумные пределы того, сколько различаемых фонем желает иметь язык здесь и сейчас, чтобы у его носителей извилины лентой Мёбиуса не заплелись, анализируя изливающийся из уст собеседника поток фонем.

И как функциональные требования к фонетическому строю языка, так и эстетические — в какой-то мере определяются средой обитания и спецификой жизнедеятельности данной популяции.

Что тут может быть самое общее? Ну, климат. Тёплый, холодный. Помните, сцену из фильма «17 мгновений весны», где Штирлиц пьёт коньяк с генералом в купе и опознаёт в нём мекленбуржца по его «прост» вместо «прозит»? И, объясняя свою догадку, говорит: «Северяне экономят на гласных».

И это так. Это не Юлиан Семёнов, естественно, первый подметил — он просто знал данный факт. Чем в более студёном климате обитают люди — тем меньше они склонны говорить вообще, а особенно — издавать гласные звуки. Ну, на морозе — приходится думать о сохранности тепла внутри своей тушки под шубкой. Не выбрасывать его в эфир попусту и большими дозами. Поэтому я и думаю, что антитеза «словен» - «немец», имеющаяся во всех славянских, появилась вследствие знакомства с готами на заре н.э., которые очень нордические были, очень немногословные, и их в шутку обзывали «немыми», а себя - «словоохотливыми», «словенами». Ибо славяне — они реально очень болтливые.

Но не такие, конечно, болтливые, как французы или итальянцы. Эти-то — ещё больше расточают гласные направо и налево, вовсе не заботясь о сбережении телесного тепла.

С другой стороны — взять жителей вовсе жарких и пустынных стран. Как шутил мой друг Лёшка Зимин, который, в отличие от меня, не «зачаточно», а весьма прилично знает арабский: «Это вовсе неверно, будто бы в арабском недостаточный набор согласных. Нет, он очень богатый и разнообразный. Но просто половина из них — отображает различные способы откашливания от песка после самума».

И это было — касательно климатических влияний на фонетический строй языка.

Говоря о ПИЕ, в любой его ипостаси — ну, если принимать Курганную гипотезу и Причерноморскую прародину (а я это принимаю), то это язык умеренного климата, равнинной местности. И если бы география была определяющим фактором для фонетического строя языка, то, наверное, праиндоевропейский должен был бы звучать примерно так же, как речь тех людей, что сейчас населяют эту местность.

Но, конечно, не всё так просто. Хотя некоторое влияние среда обитания — оказывает. В конце концов, ребёнок инстинктивно подражает тем звукам, которые слышит вокруг. Щебет каких-то конкретных птичек за окном, мычание коровок, похрюкивание свинок — речь родителей и иных соплеменников, наконец. Но они — тоже росли в этой общей «звуковой среде». И тут, правда, есть та проблема, что, как установила зоология, наши свинки говорят «хрю-хрю», а, скажем, британские - «ойнк-ойнк».

Но кроме шуток — конечно, эта звуковая среда влияет на фонетические особенности языка. И я думаю, вот своеобразие иных фонем в языках горцев (а они все своеобразные, вне зависимости от принадлежности к конкретной группе, а в горах бывает очень сильное этноязыковое «пестроцветие») - как-то связано с тем, что они с детства слышат, допустим, рёв горных речек. Ну и горное эхо — тоже влияет.

Но не меньше, наверное, на фонетику влияет образ жизни и характер преимущественных коллективных занятий. Поскольку язык — это, всё-таки средство общения.

Ну и вот в какой-нибудь Элладе — можно сидеть на бережку, оставив козочек пастись на склоне, слушать плеск морских волн и предаваться всякому циркумфлексу (это не то, о чём могли подумать извращенцы, это нисходящий тип тонического музыкального ударения в эллинском). То есть, думать о благозвучии.

Но не таков был удел тех ребят, что продирались через тогдашние дремучие чащобы «це Европы», чтобы одним повернуть на юг, в Аппенины, и заделаться италиками, впоследствии римлянами, а другим — забуриться в Данию и сидеть там много-много веков (покуда в Европе хозяйничали более высокоразвитые и, очевидно, позже пришедшие кельты), накапливая германскую ярость и технологии работы с железом.

И вот я обещал в прошлых заметках высказать свои соображения на тему причин Первой Ротацией Согласных в прагерманском по закону Гримма. И это не то, что «Тёма Ферье срывает покровы и открывает глаза» - но мне моя гипотеза кажется довольно резонной. И она, в принципе, не противоречит имеющейся гипотезе влияния ассимилированных будущими этими германцами доиндоевропейских жителей.

В чём суть этой ротации в двух словах? Да в одном слове: оглушения согласных в большинстве позиций за некоторыми изъятиями (которые — уже закон Вернера, ну да не буду углубляться, это можно посмотреть в Вики). То есть, «д» переходило в «т», «г» - в «к», «к» - в «х». И так — во многих-многих словах, стандартно, как и положено правильному фонетическому сдвигу (и этот — один из первых был открытых в уже научной лингвистике).

Но открыть-то открыли — а объяснить трудно, с чего это вдруг прагерманцы взяли да стали смещать свои согласные. Вот вас попроси говорить «хонец» вместо «конец» или «фапка» вместо «папка», и не в порядке стёба, а на полном серьёзе - наверное, нафиг пошлёте? А прагерманцы — стали.

И сам Гримм (один из братьев-сказочников, кстати) объяснял этот сдвиг «особой вольнолюбивостью германского характера». Что вот захотели — и подвинули все звуки. Может, прикалывался над модным тогда романтическим германским национализмом. Ну, начало девятнадцатого века, «разделённый народ», «немецких людей обижают», «но Германия поднимется с колен» - всё такое. Тогда же примерно Гоффман и песенку эту написал, «Дойчланд убер аллес», которая, положенная на музыку Гайдна, потом гимном стала.

Другая версия была — что одно время предки германцев жили в высокогорье и им кислорода на звонкие перестало хватать. Но, вообще-то, иные горцы и повыше обитают, чем чисто теоретически могли предки германцев — но со звонкостью речи у них всё в порядке бывает. Помимо «г», «д» - ещё и звонкие «ч» присутствуют, и вообще такое, что кириллицей не передать. Хотя, к слову, придыхательные согласные («Бхагават») — это как раз характерная черта горских языков. И я, честно, не очень уверен, что наличие придыхательных правильно реконструируется для ПИЕ, равнинного языка, из греческого и санскрита, которые как раз проходили через горы и испытывали влияние горских народов. Но это так было, «апарт» из серии «Тёма сомневается» - и вернёмся к германскому этому «оглушению».

Вот какая наиболее значимая могла быть для этих ребят, проходивших через дремучие тогдашние леса срединной Европы, совместная деятельность? Откуда они, грубо говоря, нямку добывали?

Земледелие? Ну, римляне описывают быт германцев уже во вполне историческое время, когда те уже «забурели», выдвинулись из своей Дании на всю Европу, когда уже кельтов там размазали с двух сторон германцы и римляне, когда уже много инноваций германцы переняли, - но земледельцы они, по римским свидетельствам, так себе были. Какой-то огородик могли иметь, чисто петрушку в суп да ячмень на пиво, но основным занятием серьёзных свободных парней была всё-таки охота.

Да, вопреки иным превратным представлениям, народы, имеющие возможность для сохранения охотничье-собирательского быта — стараются его сохранять и вовсе не горят желанием впадать в зависимость от земледелия только потому, что оно может прокормить больше людей (даже когда прекрасно осведомлены о существовании аграрных цивилизаций). Ибо, в их разумении — а зачем нужно больше людей, если это будет означать меньше леса, где есть дичь? Людей станет так много, что на всех не хватит даров леса? Ну, значит, будет война между племенами — и людей станет меньше, дичи снова будет хватать. А погибших — накормит Вотан, если они сражались храбро. Всё просто.

То есть, для этих ребят, оказавшихся в дремучих европейских лесах, главными занятиями были охота на зверей — и на чужаков из соседнего племени, в ходе нескончаемых раздоров.

И как тут сказывается лесная местность? Так, что к любой добыче можно и нужно подкрасться незаметно, не выдав себя. Ну, даже оленя какого-нибудь — ты не поразишь в густом лесу стрелой из лука со ста метров. Тупо «линии огня» не будет. Ближе надо подобраться. И германцы мастера были в устройстве засад — Публий Квинтилий Вар не даст соврать.

А что нужно для успеха в подкрадывании группы охотников к любой дичи, будь то олень или будущий пленник? Нужно координировать свои действия так, чтобы жертва не слышала.

Вот от этого, я думаю, и произошло оглушение согласных в прагерманском по закону Гримма. Воины, охотники, этот вот варварский спецназ — привык между собой перешёптываться, это сказывалось на их манере речи, а как они были лучшие люди племён — им подражали и другие, особенно дети.

Ну и я предполагаю, что схожие обстоятельства влияли и на фонетический строй будущих италиков, просто те не так долго, как германцы, находились под воздействием этого «скаутского» фактора, раньше вынырнули из дремучей срединной Европы в Апеннины, где уже могли предаться всякой там цивилизации.

И я полагаю (вот Артемиус Феррус, именем сената и народа Рима :-) ), что в раннем варианте латыни было мягкое звучание «р», сродни германскому, и что это следствие того же фактора — пребывания предков в дремучих европейских лесах, где главным делом была «скаутская» охота, и любые резкие звуки в переговорах были нежелательны. Но об этом я писал давеча в заметке про «ротацизм».

В изрядной мере противоположным делом, по требованиям к языку как к средству коммуникации, была охота степная, важное занятие кочевников, уже хорошо освоивших лошадь не только как тягу для колесниц и повозок, но и скакуна в верховой езде. Да, тут была некоторая проблема, поскольку та дикая лошадь, какую приручили в Причерноморье — она вот по размерам была не больше ныне сохранившейся лошади Пржевальского. То есть, потребовалось время, пара тысячелетий, чтобы домашняя лошадка в целом укрупнилась до пригодной для верховой езды кондиции.

Но когда это состоялось — конечно, верховая езда стала очень модной. И в степных регионах безусловно стали доминировать племена, которые лучше подружились с лошадкой, которые были кочевники. А для земледельцев то Северное Причерноморье превратилось в чистый ад.

И для этих конных кочевников, помимо скотоводства (и набегов на оседлых соседей) важным делом была конная же охота в степи. И там-то уж бесполезно было подкрадываться к дичи, чтобы она тебя не заметила. Открытые пространства, все друг друга прекрасно видят. Поэтому группе конников приходилось гнать какое-нибудь стадо сайгаков, координируя свои действия, обмениваясь командами.

Что при этом требуется от языка? Да вот наличие таких «простоватых», будто бы «рубленных» слогов, которые хорошо разносятся на большое расстояние и могут быть правильно поняты. И при этом приходится извергать те фонемы — будучи всё-таки в довольно напряжённом состоянии (скакать с метательным копьём в руке — это не совсем то же, что сидеть на эгейском берегу и шлифовать свой гекзаметр об ритм ласковых лазурных волн). Поэтому у степных ребят, даже вне зависимости от групповой принадлежности их языка — неизбежно должно было получаться что-то вроде «кырдык-дурдык!» (ну, я утрирую немножко — и не желаю оскорбить никакой из языков).

Поэтому, я так думаю (а это всегда научный аргумент), было бы немножко неправильно восстанавливать исходное (наиболее древнее) состояние ПИЕ языка, собрав воедино фонемы, имеющиеся в производных языках, проходивших через глухие леса, через горы, через привольные степи.

А следует, вероятно, учитывать тот факт, что будущие «авестийцы» и «санскритцы» исходили из той общности существенно позже, чем могли предки италиков, германцев и славян (самых ранних индоевропейцев, осевших в Верхнем Поднепровье, когда потом к ним могли и другие приходить, спасаясь от конных степняков).

И в изменениях фонетического строя языков — конечно, участвуют очень многие факторы. Здесь — я постарался, чисто дилетантски, очертить лишь некоторые.

Tags: лингвистика
Subscribe

  • Error no object

    Просматривал как-то свою заметку о «неделикатных» вопросах в инглише — и обратил внимание на What do you do for living ? Обратил…

  • Английская фонетика. Were-work-walk одной губой.

    В своих заметках я неоднократно отмечал, что дурное и неблагодарное дело в изучении иностранных языков — стремиться к некоему…

  • Немного врановой грамматики

    Не так давно мы разбирали “скрытый» смысл стихотворения Эдгара Аллана По «Ворон». Каковой смысл, сводится, в целом, к тому,…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 9 comments