artyom_ferrier (artyom_ferrier) wrote,
artyom_ferrier
artyom_ferrier

Categories:

Какой язык самый-самый индоевропейский? (Часть первая)

Намедни я коснулся темы «лингвофричества», рассуждая о научном подходе в реальной компаративистике, а сейчас решил, в общем-то, в развлекательных целях, сам немножко поиграть в «альтернативного лингвиста». Но при этом — не скатываясь в откровенное передёргивание, высасывание фактов из пальца, в ретрансляцию голосов из головы, избегая обвинений «официальной» науки в прислужничестве рептилоидам, всякое такое, а стараясь оставаться в пределах хотя бы общего здравого смысла.

Тем не менее, я прекрасно осознаю, что моей лингвистической компетентности совершенно недостаточно для построения комплексных теорий эволюции языков и народов (даже в пределах индоевропейской семьи). Поэтому всерьёз сей трактат воспринимать не стоит. Повторю: развлечение.

И, конечно же, здесь я буду пытаться доказать, что русский язык - «самый труЪ индоевропейский». Ну, древнерусский, конечно. Поэтому белорусского и украинского, как его наследников, тоже касается (чтоб никому не обидно было). Но я постараюсь это делать — избегая каких-то клинических безумств, а позволив себе только одно допущение в духе «Читал я Фасмера, но вот в одном месте с ним не согласен».

Итак, поехали. И сначала — немножко истории и географии.

Значит, тезис первый: именно в России (и Украине) находилась прародина индоевропейцев, откуда они потом расселились до Ирландии на западе, до Индостана на юге.

Забавно, что именно это часто пытаются доказать лингвофрики — даже не подозревая, что ломятся в открытую дверь. Да, именно это утверждает т. н. «Курганная гипотеза» Марии Гимбутас. Что историческая прародина индоевропейцев (которые сами себя тогда, конечно, так не называли) — находилась где-то в Северном Причерноморье. То есть, именно на территории современных России и Украины.

Эта Курганная гипотеза не то чтобы считалась абсолютно доказанной (речь всё-таки идёт о делах 4-6 тысячелетней давности, фильмов не сохранилось), но она совершенно научная и даже превалирующая. Есть ещё Анатолийская гипотеза, помещающая индоевропейскую прародину в Малую Азию, но её мы рассматривать не будем. Будем отталкиваться от Курганной, которая, грубо говоря, гласит, что «Донбасс — це исток Европы».

Но, конечно, Донбасса никакого тогда не было, уголь не добывали. А занимались, судя по всему, земледелием, скотоводством, рыбку ловили — пока не случилось страшное. А именно: кто-то взял да и приручил лошадь. То есть, учёные спорят, то ли один был очаг доместикации коняшки, то ли несколько, но вот там, в Северном Причерноморье — был точно.

Это событие стало судьбоносным и имело очень далеко идущие последствия для человечества. Ведь теперь оно смогло успешно передвигаться не только по лесам, но и по степям, осваивать их огромные пространства. До того человеку в степях делать было нечего. Зимой нечего жрать — летом нечего пить.

Ну а уж какое военное превосходство давала лошадь — это вовсе трудно переоценить. И дело даже не в ударной коннице как таковой (тогдашние дикие лошади были слишком мелкими для верховой езды, годились только в упряжки, в колесницы, и прошло немало времени, прежде чем они укрупнились до современной кондиции). Главное — мобильность. Способность быстро перемещаться по открытым пространствам, внезапно появляясь там, где не ждут.

Что ж, получив такой козырь, индоевропейцы начали расползаться во все стороны. Не все сразу, конечно, а в несколько волн — но это уж детали (хотя немаловажные). И кто-то уходил, когда становилось тесновато, кто-то оставался.

Тем не менее, можно утверждать, что спустя некоторое время в этом месте, в этом Диком Поле, не осталось собственно праиндоевропейцев. То есть тех земледельцев-скотоводов, которые там жили тысячелетиями до того и продолжали жить там же, когда более непоседливые сородичи стали разбегаться.

Почему их не осталось? Да потому, что приручение лошади — это действительно судьбоносное было дело. Теперь степной регион, прежде довольно безопасный, сделался сущим адом для оседлых землепашцев. Ведь где степь — там и конные кочевники (ну или даже колесничные — тоже приятного мало). Мы это можем оценить по уже историческому периоду, освещённому в источниках. Как в том же регионе натиск гуннов смял готскую державу Германариха. Как Русь с трудом противостояла половецким набегам — и чуть вовсе не сгинула от монгольского нашествия. Хотя то были заведомо куда более крепкие военные машины, чем всё, что могли бы изобразить вот те автохтонные (условно) индоевропейцы где-то в районе Дона.

Вообще же, вот в чём была сила кочевников? Казалось бы, они заведомо более малочисленны, чем оседлая аграрная цивилизация на той же территории. Они не имеют сколько-нибудь серьёзной индустриальной базы. Они вообще диковатые ребята. Но у них есть ряд неоспоримых военных преимуществ.

Во-первых, та самая мобильность. Обороняться от них приходится во всех местах — когда они могут ударить в любом по выбору.

Во-вторых же, пусть они в целом малочисленнее оседлых крестьян, но кочевники, будучи не только скотоводами, но и охотниками — по определению и изначально являются вполне годным вояками. Практически каждый парень на стойбище. Огромная масса весьма компетентной лёгкой стрелковой кавалерии (ну, когда лошадки подросли и освоена была верховая езда).

Между тем аграрные сообщества — не могут отвлекать на профессиональную армию сколько-нибудь значительную часть своего населения. А непрофессиональное наспех собранное крестьянское ополчение — какую оно ценность имеет против ребят, которые к седлу приучены были раньше, чем к горшку, а со школьного возраста — суслику в глаз стрелой попадают? И это просто их естественный образ жизни, конная охота, а не какая-то спецподготовка в ущерб основным занятиям.

Что до оружия и доспехов — кочевникам необязательно иметь индустриальную базу для их производства. Им достаточно иметь приличные отношения хоть с кем-то из оседлых развитых соседей — да выменивать у них всё, что нужно, хотя бы на тех же лошадей. А скакун премиум-класса — это во все времена такая вещь, что может стоить неограниченно дорого. Если это качественный скакун. Ну а кто, как не кочевые табунщики, производит лучших лошадок?

Так что, практически до Нового Времени, когда уже стали решать пушки да ружья, конные степняки-кочевники были очень серьёзной угрозой для любой оседлой цивилизации. А в степной местности — просто смерть. Поэтому со временем этот регион, бывший прародиной индоевропейцев, превратился в «Великую Скифь». Где безусловно доминировали конные варвары.

И сами-то скифы, как и аланы, и сарматы — предположительно были тоже индоевропейцами, но - «не первой свежести». Не автохтонами той местности, а ребятами, вернувшимися из Ирана - и соответствующей языковой группы. А потом и гунны подвалили, а потом и тюркоязычные кочевники, от печенегов до половцев (кыпчаков). В общем, о какой-либо сохранности изначального праиндоевропейского языка именно в той местности, где он зародился — можно было забыть. Эта Великая Степь, это Дикое Поле — стало просто проходным двором для любых гопников с луком и при коняках.

Тут возникает резонный вопрос: а где бы тот язык, пусть и перенесённый в пространстве, по мере расселения исходной группы и оседания в новых местах, мог сохраниться лучше всего?

Ну то есть, понятно, что какие-то изменения в языках происходят по-любому с течением времени — но есть факторы, которые форсируют или замедляют это дело.

Одним из таких факторов — безусловно является взаимодействие с другими народами. Оно, в целом полезное (обмен знаниями) — разумеется, нарушает чистоту исходного языка. Тут и лексические заимствования случаются, и, что, может быть, даже важнее — грамматические и фонетические.

То есть, даже если ты, со своей превосходящей материальной культурой, покорил какой-то местный народец — ну, редко же это бывало сопряжено с полным и педантичным геноцидом. Нет, выжившие представители ассимилируются, учат твой язык — но неизбежно вносят в него какие-то черты своего языка.

Вот новейший пример — как жители Пермского края и Урала употребляют «так-то» в начале фразы. «Так-то я согласен!» И ещё интонации такие характерные — ни с чем не спутаешь. Это — отражение строя финно-угорских языков той местности. То есть, носители тех языков в подавляющем большинстве ассимилировались, но, постигая русский — привнесли в него вот такие чёрточки. И так там говорят даже те люди, которые в жизни не слышали и слова на финно-угорских, которые и этнически стопроцентно русские (насколько сие вообще возможно). И вот так вот, поглощая чужое языковое пространство — на самом деле ты сам немножко «заражаешься» им. Пусть языки местных жителей со временем вовсе перестают существовать, когда все переучиваются на твой — но и он уже становится немножко не таким, каким был.

Ей-богу, это в Новое Время европейцы могли плыть за моря и разговаривать с аборигенами с позиции «Проблемы индейцев шерифа не парят, а языки их — не парят трижды». Но несколько тысяч лет назад, когда индоевропейцы со своими боевыми колесницами покоряли просторы Евразии — это выглядело немножко по-другому. Взаимодействие с автохтонами, даже если они в конечном счёте ассимилировались, неизбежно оказывало воздействие на исходный язык «конкистадоров». И при этом у них, в отличие от завоевателей Нового Времени — не было культурной связи с метрополией, которая позволяла бы сохранять приверженность её языку.

Поэтому, для оценки трансформаций того или иного индоевропейского языка — следует понимать, что «размер имеет значение». То есть, размер той чисто географической дистанции, на которую он удалился от прародины в Северном Причерноморье. Ну потому что этим определяется, сколько автохтонов ему пришлось ассимилировать по пути — претерпев и от них воздействия на свой язык. Да и плотность автохтонного населения, через которое проходили эти завоеватели — тоже имела значение. Это как путешествие бильярдного шара по столу: с каким бы другим ни столкнулся — сам тоже немного меняет траекторию движения.

Ну и ещё один фактор, влияющий на сохранность исходного языка — интенсивность социальных, экономических и культурных процессов внутри некой уже осевшей и оформившейся общности.

Чем выше эта интенсивность, чем выше «температура общества» - тем быстрее переплавляется исходный язык во что-то новое. Ну а чем консервативнее уклад этого общества — тем медленнее идут и подвижки в языке. Думаю, это очевидно.

Ну и вот по всем этим параметрам должно получаться, что именно предположительная прародина славян — в наибольшей степени удовлетворяет условиям наивысшей сохранности того праиндоевропейского, с которым предки тех славян вышли из «общей семьи» в низовьях Дона.

То есть, вышло много кого, и кто-то продвинулся дальше, но вот те ребята, которые стали предками славян — осели где-то в нынешней Беларуси, в Припятских болотах. Есть и другие варианты именно славянской прародины, где они оформились именно как славяне перед тем, как начать уже собственную экспансию — но конкретно Припятские болота представляются наиболее вероятными. Это сравнительно малопривлекательное место — но именно в таких «жопах мира» и формируются, обособившись, «исходники» для новой этно-языковой группы (я, конечно, не совсем научным языком здесь выражаюсь, за исключением термина «жопа мира», который вполне научен, но — чтоб было понятно).

Ценность малопривлекательной жопы мира для формирования в ней нового этно-языкового ответвления — она в том, что такое место имеет малую ценность в остальных отношениях. На эту территорию никто из соседей всерьёз не позарится, для начала. При этом и контакты с окружающим миром — не очень интенсивные, не очень интересные для соседей, ибо - «об чём с ними торговать»?

И вот такая популяция варится в собственном соку — при этом сохраняя исходный язык настолько, насколько вообще возможно. И как бы ни хотелось романтикам от фолк-хистори верить в некое грандиозное цивилизационное прошлое праславян, но, честно говоря, все ранние упоминания о славянах (тех, кого можно ассоциировать со славянами до их «вызревания» и экспансии) — не намекают на какую-то офигенно высокую материальную культуру (это очень мягко говоря, чтобы никого не расстраивать). Да, что бы там ни творилось с духовной культурой (уверен, они имели необычайно богатый внутренний мир), но вот в плане технологического и социального развития, а также экономической активности — были весьма примитивны. Что и хорошо для консервации языка предков.

Ну а теперь — перейдём уже к лингвистике. К попыткам восстановления праиндоевропейского через анализ форм в языках-наследниках.

Большую роль в этих исследованиях играют латынь, древнегреческий, авестийский древнеиранский, санскрит. Это мёртвые языки, ставшие возвышенно-сакральным, не для житейских нужд, и это оградило их от суетных «наносов» и «изветрий». Но изучая их, конечно же, принимают во внимание, что они представляют собой разные «изводы» исходного праиндоевропейского, поскольку он и в своём ареале претерпевал изменения со временем. Соответственно, отколовшиеся «эмигранты» уносили с собой ту форму ПИЕ, какая существовала на момент их ухода.

Но вот какие направления миграции, по логике, должны были осваиваться первыми? На восток через степи? Для этого нужно было уже хорошо управляться с лошадьми, повозками, колесницами. Поэтому индоиранская ветвь, давшая авестийский и санскрит, должна быть довольно поздней.

На запад вдоль Черного моря, далее на Балканы и Аппенины? Эта местность неизбежно была плотно населена и в глубокой древности. Путь нелёгкий.

А вот северозападное направление, через лесную зону, должно было быть одним из первых. В принципе, оно было доступно даже и до приручения лошади. Ну или — на очень ранней стадии сожительства человека с непарнокопытными. Поэтому можно ожидать, что ребята, которые потом образовали славянскую группу в Беларуси и германскую в северной Ютландии — это потомки первых выходцев из ПИЕ общности. А кельты с их колесницами — нагрянули уже следующей волной, заполонив почти всю Европу.

При этом потомки той первой волны по большей части были ассимилированы этими колесничными кельтами, но оставались некие «жопы мира», которые кельтам были просто неинтересны. Вот Припятские болота и Северная Ютландия. И там сохранились наследники первой волны, которые, поварившись в собственном соку, оформились как славяне и германцы соответственно. И, набравшись сил, начали уже собственную экспансию из своих этих вторичных прародин. Но если, выходя из «донбасской» ПИЕ общности, предки славян и германцев имели один язык — то для германцев он должен был исказиться сильнее просто потому, что им пришлось больше прошагать по европейским лесам, больше иметь контактов с доиндоевропейским населением. Кельты же, будучи следующей волной «расселенцев», представляли уже другой «извод» ПИЕ-языка. Поэтому можно допустить, что именно у славян (ну, праславян) язык (хотя бы какие-то его черты) были ближе к древнейшему варианту праиндоевропейского.

Здесь лет тридцать назад любой лингвист сказал бы: «Что за бред? Предки славян выдвинулись из индоевропейской прародины раньше кельтов? Вы бы почитали хоть какие-то материалы по базовым изоглоссам в индоевропейской семье».

И тогда — его ответ был бы совершенно правомерен.

Но сейчас, в свете некоторых сравнительно недавних открытий, можно сделать умное лицо и изречь умную тираду: «А не кажется ли вам, что «келый», встречающееся в новгородских берестяных грамотах одиннадцатого века, не говоря уж о «руке», а также «цоканье» («цего», «цетыре») в северных говорах, сохранившееся до новейшего времени — свидетельствует не только о том, что новгородский диалект обособился от праславянского раньше Второй Палатализации, но что славяне вообще скорее «кентумные», нежели «сатемные»?»

О чём тут речь?

(To be cont.)

Tags: лингвистика, русский
Subscribe

  • Белорусская распасовка

    Стараюсь не писать сейчас о политических делах — ну да разговорились давеча с молодёжью, должен поделиться, дабы предостеречь (кого-нибудь).…

  • Украина, Россия и Чехов

    Многие сейчас всерьёз приморочились будто бы неминуемым обострением российско-украинского конфликта. Иные эксперты уж инструкции публикуют, как…

  • Байден, Зеленский, Путин

    Разговор Байдена с Зеленским длился целый час. Правда, двадцать минут из этого времени президент США вспоминал, кто такой Владимир Зеленский, и ещё…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 4 comments