artyom_ferrier (artyom_ferrier) wrote,
artyom_ferrier
artyom_ferrier

Categories:

Один танк и два штабных начальника

В бложике дневнике Франца Гальдера, начальника ОКХ (Главного штаба сухопутных сил Вермахта), есть довольно примечательная запись за 24 июня 1941 года о том, что на фронте групп армий «Юг» и «Север» «появился новый русский тяжёлый танк, который имеет орудие калибром 80 мм (по донесению штаба группы армий «Север» - 150 мм, что, впрочем, маловероятно)».

То есть, Гальдер отказывался верить, что может быть танк с такой толстенной пухой. И этим очень радует любителей военной истории, особенно — школьников, играющих в WoT. Потому что они-то, в отличие от этого невежды Гальдера, прекрасно понимают, о чём идёт речь. «Тяжёлый танк с калибром 80 мм» - это КВ (76 мм, если быть точным). А с шестидюймовкой, 152 мм — это КВ-2. Наверное, один из самых необычных и узнаваемых танков в истории, дошедших до серии.

Вообще говоря, сумрачные гении разных стран выдавали в своё время весьма причудливые концепты бронетехники. Но обычно дело не шло дальше прототипов или даже эскизов, когда потенциальные эксплуатанты, воздав должное свежести и оригинальности идеи, спрашивали: «Э, простите, но как это применять на практике?»

И лишь Союз, пожалуй, умудрялся не только воплощать все самые вычурные концепции в железе, но и принимать на вооружение и производить в довольно промышленных масштабах. Ибо: Россия — щедрая душа.

Плавающие танки, которые по задумке должны были форсировать водные преграды с боем, но в действительности «сдувались» чуть ли не от пистолетного выстрела с берега. В войсках их, Т-37 и Т-38, называли «бронемотоциклами».

Многобашенные танки: о трёх «головах» Т-28 и аж о пяти - «сухопутный линкор» Т-35. Махина, имевшая габариты и подвижность беременной самки трицератопса, что должно было компенсироваться сверхмощным вооружением: одна трёхдюймовка, две сорокопятки, аж семь пулемётов. Одна беда: как внезапно оказалось, в реальном бою управление даже одним орудием так, чтобы оптимально сочетать перемещения танка и поворот башни, требовало от командира изрядного внимания и умения. Одновременно же использовать дополнительные огневые точки сколько-нибудь эффективно — попросту не представлялось возможным. Поэтому многобашенная схема лишь переутяжеляла конструкцию, делала её более громоздкой, заметной и потому уязвимой, и в целом была признана тупиковой.

Но ради справедливости, и та концепция, которая определила параметры «основного боевого танка» вплоть до наших дней (если сейчас, конечно, вовсе уместно говорить о танке как о годном военном средстве, а не анахронизме, исчерпавшем свой тактический потенциал) — тоже впервые была реализована в Союзе.

Однобашенный танк, достаточно хорошо бронированный и притом достаточно подвижный, чтобы быть трудноуязвимым для большинства огневых средств противника (они, правда, имеют подлую привычку совершенствоваться, догоняя броню), а главное — универсальный по своему боевому применению. Имеющий орудие, способное поражать и бронетехнику, и наносить урон пехоте осколочно-фугасными снарядами достаточного калибра (зависимость массы взрывчатки от калибра — кубическая, и при этом только начиная с трёхдюймовки можно говорить о сколько-нибудь серьёзном взрывном поражении; фугасные снаряды меньших калибров — это просто профанация).

И первыми такими истинно универсальными танками стали советские КВ и Т-34. Они использовали один и тот же дизельный движок В-2, один и тот же тип орудия (в конкретные марки углубляться не станем), а разница заключалась в том, что КВ был более бронированным, Т-34 — более мобильным. Но в принципе тоже имел броню, которую в 41-м очень трудно было пробить любому немецкому танку. КВ же и вовсе казался практически неуязвимым для танковых и большинства противотанковых немецких орудий того времени. Вывести его из строя на разумной дистанции (а не «вплотную») могли только 88-мм зенитки, тяжёлые гаубицы от 105-мм, штурмовая авиация и собственная трансмиссия, которая тогда ещё не вполне была отработана для того, чтобы пятисотсильный двигатель таскал сорокасемитонную бронированную тушу.

Но, конечно, советскому руководству и того было мало, поэтому на базе КВ был создан ещё более грозный «бегемот» - КВ-2. Со своей огромной башней, где расположена та самая шестидюймовая гаубица, в которую не мог поверить Гальдер, этот шедевр отечественного танкостроения внешне чем-то напоминал жертву мегацефалии, смотрелся довольно несуразно, но заказчику было не до эстетики.

Сама идея такого монстра возникла в ходе Финской «незнаменитой» войны, когда трудности с преодолением Линии Манергейма подсказали мысль создать это бронированное чудище, которое могло бы подъезжать к вражеским дотам и бить по ним прямой наводкой своим невероятно мощным для танка орудием. И, наверное, в том был резон, поскольку советские артиллерия и авиация неважно справлялись с подавлением хорошо замаскированных в лесистой местности дотов. Правда, когда КВ-2 поставили на гусеницы, та война уже закончилась. Но по инерции их выпустили ограниченной, можно сказать даже «мизерной», по советским меркам, серией в 204 машины. Ведь в конце концов, вокруг были и другие страны, где тоже были бетонные доты, и при удачном стечении обстоятельств их тоже можно было освободить.

Борьба с долговременными фортификационными сооружениями — это было основное назначение КВ-2. Но если вы посмотрите любую энциклопедическую статью о нём, то вам поведают, что, как показала практика, он также превосходно годился для борьбы с танками, поскольку его снаряд почти гарантированно уничтожал при попадании любой вражеский танк того времени. И это открытие подносится так, как будто бы оно стало некой неожиданностью — что шестидюймовый снаряд весом в сорок килограммов убивал тогдашние немецкие жестянки, которым за глаза хватало и трёх дюймов. В действительности можно сказать больше: фугасный снаряд такого калибра выводил из строя вражеские танки и накрытием при близком попадании. От сотрясения ударной волной лопались линзы в наблюдательных приборах, отлетали всякие трубочки в двигателе, а экипаж отправлялся в лазарет по меньшей мере с контузией.

Но были и некоторые проблемы. Во-первых, подвижность машины, и без того не идеальная у КВ, не то чтобы улучшилась, когда на то же шасси взгромоздили эту гигантскую башню, добавив к массе ещё пять тонн. Надёжность работы трансмиссии и ходовой — тоже не выросла. Что вкупе со специфическим силуэтом КВ-2, который невозможно было не заметить и по другую сторону экватора, приводило к тому, что пока он «подкрадывался» к огневой позиции, противник успевал соорудить требушет из подручных брёвен, смастерить снаряд из динамитных шашек и метнуть его. Конечно, требушет считается не самым точным артиллерийским средством, но и он не мог промазать по башне КВ-2, поскольку это просто невозможно.

Орудие же КВ-2 обладало, конечно, несколько большей точностью, чем требушет, но имело и некоторые неудобства. Поскольку это гаубица М-10, со сравнительно невысокой начальной скоростью снаряда, била она, даже прямой наводкой, по более-менее навесной траектории. Что вполне годилось при стрельбе по дотам, которые не имеют привычки разбегаться и уворачиваться, но вот поражение подвижных целей, вроде вражеских танков — требовало не только умения, но и везения.

Конечно, любой школьник, играющий в World of Tanks, скажет вам, что КВ-2 — это «фановый танчик, потому как ваншотит кого угодно», но то — аркадная игрушка, где достаточно навести прицел на вражескую машину и фугас полетит в это место, пусть и медленно. Там расчёт траектории и необходимого угла возвышения делает программа. Но в реальности танкистам КВ-2 приходилось самим определять дистанцию до цели и рассчитывать, насколько задрать ствол, чтобы снаряд плюхнулся примерно туда, где в момент падения будет вражеский танк. Что «целый бизнес». И при этом практическая скорострельность составляла два-три бабаха в минуту, что неудивительно для шестидюймовых выстрелов раздельного заряжания.

Ещё одной проблемой было то, что огромная эта башня клинилась в погоне при малейшем крене и электродвижок не мог её провернуть. Вообще же говоря, вызывает некоторое удивление, что конструкторы решили разместить такое массивное орудие непременно в поворотной башне. Которая сама по себе — довольно сложная штука, но оправдывается у танка тем, что позволяет ему стрелять в любую сторону, не меняя направление движения. Что даёт танку приятную тактическую гибкость в теле.

Но КВ-2, с его мобильностью и скорострельностью, - это в принципе не тот случай, где можно было бы говорить о какой-то «тактической гибкости». Функционально это было штурмовое орудие, для которого, вообще-то, напрашивался отказ от вращающейся башни в пользу рубки с хорошо бронированным «покатым» лбом и сравнительно гораздо более низким силуэтом. Что и было впоследствии реализовано советскими конструкторами для орудий того же калибра в самоходках СУ-152 и ИСУ-152. Эти машины считаются в целом весьма удачными, неплохо показавшими себя в деле. Что же до КВ-2, то в действительности трудно сказать, какова была его истинная боевая эффективность в Начальный Период войны, по понятным причинам.

Тем не менее, это был очень интересный, уникальный в своём роде танк, и то, что Гальдер не знал о нём (более того, не мог поверить в существование) — конечно же, позор для хвалёной германской военщины.

Приходится признать, что этот закоснелый прусский солдафон не имел необходимой для современной войны широты кругозора, мало интересовался новейшими достижениями техники, мыслил шаблонно и архаично.

Он считал, как какой-нибудь там Мольтке, что задача начальника Генштаба — рисовать стрелочки на карте, решать вопросы снабжения, распределять резервы между направлениями и всякая подобная унылая нудятина. Но в действительности, даже и такие вопросы он норовил спихнуть на своих подчинённых, а сам, сидя как какой-нибудь фон-барон, каким в сущности и был, осуществлял лишь «общее руководство» да пописывал свой дневничок, где не стеснялся признаваться в вопиющем незнании матчасти противника.

Прямую противоположность этому прусскому шарлатану и профану от военного дела представлял тогдашний начальник советского Генерального Штаба, товарищ Жуков. Он-то во всём являл глубину познаний вплоть до мельчайших деталей и невероятную эрудицию. О чём красноречиво свидетельствует, в числе прочего, следующий эпизод, изложенный в его «Воспоминаниях и размышлениях» - и касающийся, как ни забавно, того же танка КВ-2, на котором так «спалился» Гальдер. Но только не Жуков.

Дело было в первые дни войны, когда Георгий Константинович отбыл в Киевский Особый военный округ, к тому времени ставший Юго-Западным фронтом, чтобы координировать контрудары советских войск по наступающей танковой группе Клейста. И вот, обзванивая военное руководство на местах, он имел следующий разговор Михаилом Потаповым, бывшим своим заместителем в боях на Халхин-Голе, а к тому времени — командующим Пятой армией.

Потапов. Танков КВ больших имеется 30 штук. Все они без снарядов к 152-миллиметровым орудиям.
<...>
Жуков. 152-миллиметровые орудия КВ стреляют снарядами 09—30 гг., поэтому прикажите выдать немедля бетонобойные снаряды 09—30 гг. и пустить их в ход. Будете лупить танки противника вовсю".

Тут может показаться, что не только Гальдер «плавал» в вопросах ТТХ советского танка КВ-2, но и некоторые наши командиры, имевшие эти танки на вооружении. И будто бы никто не знал, чем оно стреляет: ни экипажи, ни их непосредственное начальство, ни инженерный персонал полков, дивизий, армий. Во всём Киевском округе никто, очевидно, не мог сказать Потапову, какие снаряды следует пихать в КВ-2. Но хорошо, что поблизости случился начальник Генштаба, который знал всё и обо всём.

Конечно же, Георгий Константинович скромничает, ограничиваясь в своих мемуарах лишь этой частью беседы о технических проблемах советских войск на юго-западном направлении, показательной, но не полной.

К счастью, в нашем распоряжении оказалась полная стенограмма его разговора с Потаповым, где Георгий Константинович продолжает просвещать своего подчинённого.

«Потапов. Ещё такая проблема. Хотели объехать штабы мехкорпусов, но наша эмка глохнет, собака, движок совсем не тянет.

Жуков. Моё решение: выкрутить свечи, очистить от нагара. Проверить установку зажигания. Это делается при помощи стробоскопа. Не поможет — снять и промыть карбюратор, продуть жиклёры, проверить ход поплавка в камере.

Потапов. Спасибо, Георгий Константинович. Кстати, о поплавках — навеяло. У нас тут ещё и такая беда случилась. В штабном, извините, ватерклозете стал подтекать резиновый манжет между сливным бачком и унитазом. А живущий этажом ниже резидент Абвера жалуется, что ему с потолка на рацию каплет. Мы бы, ей-богу, не хотели, чтобы немцы восприняли это как провокацию, в такой-то сложный период, когда они взяли Дубно.

Жуков. По моим сведениям, резину можно склеить резиновым клеем. Распорядитесь выдать со складов — будете сливать вовсю, и ни капли мимо.

Потапов. Спасибо, Георгий Константинович. Вы — истинный гений!

Жуков. Не за что. Да, кстати, чуть не забыл сказать! Вы тех немцев, которые в Дубно — разбейте, что ли, как-нибудь? Ну там, не знаю, танки, допустим, соберите в кулак где-нибудь, прочие всякие эти пушки. В общем, придумайте что-нибудь, чтобы этих немцев не было.

Потапов. Всенепременно, Георгий Константинович. С вашим-то благословением, с вашим-то наставлением — как не разбить?

Жуков. Да пребудет с вами сила!»

Ну а если серьёзно, то в принципе в советских частях мог возникнуть вопрос о допустимости применения в КВ-2 тех или иных конкретных боеприпасов из обширной номенклатурной «линейки» шестидюймовых выстрелов образца 09-30. Поскольку штатным для этого танка указывался только осколочно-фугасный снаряд, которых действительно иногда не было. Ведь заблаговременное обеспечение целых 204 танков штатными боекомплектами — это действительно очень сложная логистическая задача, которую не мог решить до войны советский Генштаб даже при таком энергичном и талантливом начальнике.

Поэтому у танкистов возникал отнюдь не праздный вопрос, можно ли пихать в орудие КВ-2 другие снаряды этого класса. То есть, геометрически-то, конечно, они туда залазят, но — есть нюансы. И главный — в том, что в башенном орудии КВ-2 категорически воспрещалось использовать полный заряд при любом габаритно подходящем выстреле. Только ослабленный. Ибо танковое орудие — это не гаубица на земле. Его и так-то еле-еле, извращаясь по-всякому, запихнули в поворотную башню, и сотрясение от полного порохового заряда грозило танку неприятными последствиями.

Но этот вопрос товарищ Жуков обошёл стороной в своей беседе с Потаповым. Если, конечно, считать, что там на самом деле обсуждалась такая деталь, как приемлемая номенклатура выстрелов для КВ-2. Скорее всего, конечно же, нет. Просто Жуков слышал, что какая-то такая проблема возникала со снарядами для этого танка, в отсутствие штатных, что использовались вместо фугасных бетонобойные, которые имелись на складах, - ну и решил, что будет неплохо оживить свои воспоминания и размышления таким интересным для читателя анекдотом, что будто бы именно он подсказал это делать.

Ибо — чем ещё мог помочь войскам начальник Генштаба в те роковые дни? К составлению пресловутой Директивы №3 («Разгромить, окружить, к исходу 24 июня взять Сувалки и Люблин») сам Жуков, если верить его мемуарам, никакого отношения не имел. Так, кто-то состряпал эту заведомо неисполнимую директиву, безответственные какие-то товарищи, а Жукова, как начальника Генштаба, просто перед фактом поставили да вынудили поставить свою подпись. Хотя, конечно, он понимал, что добром это не кончится.

Потом услали его координировать действия Юго-Западного фронта. И вот он, с тяжёлым сердцем, стал планировать контрудары пяти советских мехкорпусов по четырём немецким танковым дивизиям. Это — неинтересные для читателя материи, скучные и тягостные. Ведь дело было обречённое с самого начала: всего-то три тысячи советских танков против целых семисот немецких. Лишь благодаря энергичному и умелому жуковскому руководству Красной Армии в битве за Дубно-Луцк-Броды удалось уничтожить целых сто немецких танков, потеряв всего две тысячи своих, на долгие дни сковать ударную гитлеровскую группировку и замедлить её продвижение к Киеву.

Но как достигаются подобные чудеса эффективности — это, с одной стороны, скучная для простого читателя стратегическая рутина, а с другой — военная тайна. Не станет же товарищ Жуков, даже спустя многие годы после Войны, раскрывать перед широкими массами секреты своего оперативного искусства? Поэтому — он предпочитал делать акцент на такие вот занимательные анекдоты, в которых читает командармам лекции в порядке ликбеза: какие снаряды куда совать, как лампочку в патроне заменить, как махру в самокрутку закатать.

От этого, конечно, может сложиться впечатление, что все остальные в РККА, кроме Жукова, были дремучими дикарями и беспечными идиотами, которых всюду приходилось водить за ручку и наставлять в любых мелочах — да не за всеми поспеешь, вот и случались досадные неудачи кое-где порой.

Но это, пожалуй, общий тон в большинстве советских генеральских мемуаров, обычно написанных под лозунгом «Где я — там победа, а где пиздец — так там не я». Просто, скажем, Василевский или Чуйков продвигали эту мысль более изящно и тонко, а Жуков — со всей простотой и прямотой самовосхваления, то ли крестьянской, то ли азиатской.

Конечно же, и немецкие генералы сплошь и рядом валили свои неудачи (когда они начались) на Гитлера с его «ефрейторским» самодурством. Но у них, пожалуй, были на то основания, и они возражали против гитлеровских решений, казавшихся им ошибочными, тогда же, за что иногда снимались с должностей, впадали в опалу, и это давало им право потом говорить: «А я предупреждал, но этот зарвавшийся сумасброд с усиками меня не послушал, тьфу на него, никогда не любил нациков». И они всё-таки не позволяли себе в мемуарах как-то слишком уж одиозно покусывать коллег, с позиции «Все в дерьме, один я в белом».

И вот тот же Гальдер — он писал свой Дневник по ходу боевых действий для себя, для лучшего уяснения ситуации на всех фронтах, для упорядочивания мыслей, а публиковал его уже спустя годы после Войны. И казалось бы, вполне мог убрать оттуда иные пассажи, где являет не полную свою осведомлённость и компетентность. Вот то же упоминание про не известные ему «новые» (двухлетние, вообще-то) русские тяжёлые танки, в которое так любят тыкать пальцем и потешаться над безграмотностью начальника ОКХ.

Он вполне мог бы чуточку подредактировать свои дневниковые записи. Типа, «с фронта сообщают о появлении новых русских тяжёлых танков, о которых я давно знал от своих источников и предупреждал». Но вместо этого он оставляет текст, как есть, не боясь выставить в себя этаким комическим стариком, который отказывается верить в такое чудо, как КВ-2, даже когда его подчинённые уже напрямую с ним столкнулись.

Почему? Да потому, что он реально начальник Главного штаба сухопутных сил, а не школьник, интересующийся военной историей и боящийся проколоться перед друзьями в знании матчасти. На этом посту у Гальдера были несколько более важные задачи, нежели удовлетворение любопытства на предмет курьёзов советского танкостроения, вроде КВ-2. Да даже и КВ-1, который не назовёшь «курьёзом», поскольку он обозначил в целом правильное и прогрессивное направление в развитии танкового дела — слишком мелкая тема для начальника ОКХ. Он, конечно, знает, что бывают танки большие и маленькие, бывают и такие, которые не пробиваются немецкими орудиями (прежде фрицы уже сталкивались с французскими В1-бис и британскими Матильда-2), но начальник ОКХ мыслит несколько иными категориями. Он не думает и не должен думать о том, в какие места и какими снарядами поражать танки противника. Он должен думать о том, чтобы снабжать свои войска по их запросу всем необходимым, и при этом планировать операции так, чтобы вражеские танки, сколь угодно мощные, лишались снабжения, превращались в обездвиженные консервные банки.

При этом он должен всё-таки курировать и вопросы разведки, которая выявляет те или иные конкретные военные средства противника, а в случае с новыми советскими танками, вероятно, допустила некоторые просчёты — и это тоже вина Гальдера, хотя бы косвенно?

Да в действительности — нет. Абвер подчинялся Верховному командованию, ОКВ, а не Штабу сухопутных войск, ОКХ, который возглавлял Гальдер. Поэтому за их прохлопы он ответственности не несёт.

Но, по хорошему счёту, и своих собственных не стесняется. При публикации - оставляет в Дневнике запись, что «войну против России можно считать выигранной за две недели», несколько поспешную. Ибо уже через месяц вынужден признать, что «колосс Россия был нами недооценен».

Что ж, errare humanum est, и Гальдер не боится показаться просто человеком, а не богом всеведущим. И пусть он работал на не самых лучших нанимателей в этом мире, что, возможно, было главной ошибкой всего германского генералитета, их симбиоз с нациками, но смелость, с какой он демонстрирует свои заблуждения и ошибки, внушает некоторую симпатию.

И это резко контрастирует с типичным для наших мемуаристов щёконадувательством, где они то и дело норовят возвысить себя, принизив даже не противника, а своих же коллег. Будто бы вовсе не понимая, что такое этика, приличия... корпоративная солидарность, хотя бы.

Ну, не все, конечно, таковы мемуары наших «архистратигов», но вот в жуковских воспоминаниях это сквозит до такой степени, что просто оскомина. В любых мелочах — да и сам характер мелочей, которые он описывает, любуясь своей компетентностью, наводит на мысли, что у этого парня очень превратные были представления о функциях Генштаба.

Поэтому, говоря, что РККА в 41-м была не готова к войне с немцами на всех уровнях, сверху донизу, я имею в виду именно это. Что у немцев ТТХ танчиков своих и противника знали бойцы и командиры на фронте, а начальник Главного штаба даже не особо брал в голову такие частности. Советам же повезло на начальника Генштаба, который знал всё и всегда, но, если судить по его мемуарам, был единственным человеком в армии, который что-то знал про неё и её средства. И, похоже, искренне считал, что это повод для личной гордости после полугода его пребывания на посту НГШ (а прежде — начальника КОВО), когда якобы только лишь он может рассказать подчинённым в том же КОВО, какие снаряды использовать взамен штатных, которых почему-то не оказалось в местах постоянной дислокации.

Ну и вот то, что в начале войны в РККА творился страшный бардак на всех уровнях — это дело объяснимое. Но вот то, как после войны, спустя много лет, Жуков и прочие пытались как-то «залакировать» это дело, хотя бы собственную роль, какие байки травили, считая лестными для себя, - проливает свет на причины(!) того бардака, который творился на фронтах.


Tags: военщина, история
Subscribe

  • Что мы будем делать после нас?

    Наткнулся у Митрича на занятный мысленный эксперимент. В двух словах — вводная такая. Некая развитая цивилизация решила угробить…

  • О рабах и пирамидах

    Не раз и не два доводилось встречать в околоисторических публикациях примерно следующую сентенцию: «Вот раньше считалось, что египетские…

  • Люди, звери и метро. Что делать?

    Прежде всего надо оговориться, что я не расист. На самом деле не расист. Так-то понятно, что чисто эстетически блондины круче всех, да и по-любому…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 25 comments

  • Что мы будем делать после нас?

    Наткнулся у Митрича на занятный мысленный эксперимент. В двух словах — вводная такая. Некая развитая цивилизация решила угробить…

  • О рабах и пирамидах

    Не раз и не два доводилось встречать в околоисторических публикациях примерно следующую сентенцию: «Вот раньше считалось, что египетские…

  • Люди, звери и метро. Что делать?

    Прежде всего надо оговориться, что я не расист. На самом деле не расист. Так-то понятно, что чисто эстетически блондины круче всех, да и по-любому…