artyom_ferrier (artyom_ferrier) wrote,
artyom_ferrier
artyom_ferrier

Category:

Про т.н. Complex Object и другие чудеса русского "англознания"

В то время как русская философия, кажется, во все времена была занята исключительно одним вопросом, а именно - «Как нам обустроить Россию?» (поэтому, собственно, её никто не воспринимает как философию за пределами России), российская лингвистика имеет всё же более широкие горизонты, проявляя интерес и к иным языкам.

Иногда, не стану отрицать и ехидничать, российские учёные находили в этих иных языках интересные закономерности, которые потом органично вплетались в туесок с общемировой лингвистической мудростью (туески, вообще-то, не плетут, это не лукошко, но слово показалось шибко уж «лингвистическим»: одно из немногих финно-угорских лексических заимствований в славянских).

А иногда российская школа языкознания рассказывала поистине удивительные вещи про иные наречия. И я могу припомнить по крайней мере две концепции, относящиеся к английской грамматике, которые существуют только в русской школе. Если попробуете козырнуть знанием подобной терминологии перед носителем — вас просто не поймут.

Первая из этих двух концепций — т. н. Future-in-the-Past. То есть, как это было? Вот в  британских академических кругах в одно время решили, что как-то слишком уж несолидно выглядит скудость глагольных форм в английском на фоне таких конкурирующих держав, как Франция, Испания, а в особенности — на фоне латыни, языка Pax Romana, которая (да, Pax – это «которая») была и остаётся недосягаемым идеалом совершенства во всём (я бы сказал: во всём, кроме грамматики, и вместо неё лучше б уж ориентировались на институт римского частного рабовладения — но знаю, что меня тут начнут закидывать кандалами и колодками из ангольского хозяйства дядюшки Альвица, поэтому воздержусь от развития любимой темы).

Так вот, увидев скудость и убожество английской глагольной грамматики, где, по хорошему счёту, имеется только два действительных грамматических времени, поскольку будущее, как и во всех германских, создаётся смысловыми глаголами, выражающими стремление или ожидание, да ещё имеется всего два причастия, одно из которых работает также по совместительству деепричастием и герундием, - британские академические мужчины схватились за парики и стали думать, как бы нарисовать картинок повнушительней. И нарисовали. Так, что теперь у них получилось аж ДВЕНАДЦАТЬ будто бы отдельных глагольных времён, поскольку они просто взяли все обороты с глаголами «иметь» и «быть» (и их сочетаниями) и провозгласили особыми грамматическими категориями, Tenses.

Остаётся, правда, загадкой, почему они при этом не объявили отдельным временем, скажем, оборот с used to do smth. Ну ведь по смыслу — это ж чистейший имперфект. То есть, регулярное, неопределённое действие в прошлом. И нехорошо как-то получается, что имперфект и однократное действие — выражаются одним и тем же простым прошедшим временем. Надо было ещё поработать.

Но так или иначе, британским академикам удалось «насосать» двенадцать этих самых Tenses, припрягши все сочетания с will, have и be. Казалось бы, боевая линия этих «мановаров» британского грамматического флота смотрелась достаточно грозно, чтобы править морями и вселять ужас в иноземные умы, и как-то существенно расширить их походный ордер уже невозможно.

Однако, ничего нет невозможного для русской смекалки. Особенно, когда учителям позарез нужно сделать ещё страшнее язык, который они преподают — и если он не будет достаточно страшным, то будет затруднительно объяснить, какого чёрта они нихрена не говорят на нём после десяти, двадцати, тридцати лет изучения и преподавания.

И так к этой матрице Tenses прибавилась ещё одна линейка — пресловутая Future-in-the-Past. То есть, тот случай, когда глагол в основном предложении стоит в прошедшем времени, а в придаточном — would (should) и всё, что дальше.

Англичане до такого бы, конечно, не додумались. Ну потому что у них действительно есть строгое согласование времён в том смысле, что если у тебя в основном предложении действие в прошлом — то и в придаточном должно быть прошедшее. Они маниакально к этому относятся, поскольку всё ещё помнят тот бардак со своим языком, какой вызвало Нормандское завоевание. Соответственно, если в придаточном предложении имеется глагол, указующий на желание или ожидание чего-то в будущем, will-shall – он тоже становится в прошедшее время, would-should. Только и всего.

У нас же это Future-in-the-Past, как будто бы ещё одно время английских глаголов (вернее, ещё аж целых четыре Tenses, которые будто бы нужно заучивать) — конечно, усугубило робость школяров перед инглишем. Не все в этом признаются, но всё её испытывали, обозревая эти бескрайние таблички с Tenses (хотя бы подсознательно — но испытывали).

Недавно вот одна знакомая, весьма поднаторевшая в языкознании, которая много их языков освоила (даже весьма экзотические для наших широт), как-то призналась: «А я вот и в школе никогда не боялась этих табличек с Tenses. Ну разве только perfect continuous казался немного сложноват». И я к ней отношусь с большим уважением, но тогда подумал: «Ага. Ну вот оно и видно, как не боялась. Нет, исключений не бывает: если учить английский по безумным этим школьным грамматическим таблицам, а не от профессора филологии и спеца по аглобуржуйской литературе, как повезло мне, потому что я профессорский сынок, то они, таблицы, неизбежно травмируют мозг и психику».

Ибо на самом деле — да ничего там сложного нет. I have worked for six hours – “Я ОТработал шесть часов»(Как договаривались). I have been working for six hours – “Я ПРОработал (или «отышачил») шесть часов» («В поте лица, не щадя себя»). Буквально, конечно, «я имею отработанным шесть часов» и «я имею бытность работавшим шесть часов» - но, понятно, что по-русски так не говорят.

Вот и все «пёфекты», вот и все «пёфекты-прогрессивы». Ты просто используешь сочетания слов, включая have и be, чтобы выразить, подчеркнуть конкретный смысл, чтобы расставить акценты, как ты хочешь. Понимая при этом, что в английском нет некоторых вещей, которые есть в русском. Типа, там, деления глаголов на виды. Или — богатства приставок, уточняющих нюанс (есть послелоги, но не на все случаи жизни). И поэтому, собственно, желая выразить конкретный смысл, ты пользуешься теми средствами, какие есть. И лучше при этом не думать, как какому-то многомудрому мудаку в напудренном парике из семнадцатого века втемяшилось в голову обозвать ту или иную конструкцию. А просто говорить, как позволяет язык, понимая при этом, что ты хочешь сказать.

Как я говорил впоследствии своим «студентам» (не совсем младенческого возраста): «В некоторые моменты лучше не думать о том, как оно называется: то ли вульва, то ли влагалище, то ли labia pudendi. От таких размышлений, пожалуй, и у самого здорового парня упасть может. Нет, иногда лучше просто совать и двигать, а опыт — дело наживное. И терминология тут мало поможет, поэтому просто не парься».

В школе, понятное дело, такого не скажут. И не только по соображениям нравственности. А просто потому, что любое школьное образование неизбежно тяготеет к классификаторскому формализму. «Дети, а вот кто может соорудить конструкцию с Past Perfect?”

Да блин! Надо будет — скажу I knew he had already told everything. “Я знал, что (к тому моменту, когда я знал) он уже всё рассказал». Но я не буду при этом думать, что это Past Perfect. Оно мне совершенно не надо, такого себе думать, чтобы выразить мысль.

И уж конечно, самым главным страшилищем (и главным призом, главным охотничьим трофеем на стене школьной грамматики) было это самое Future-in-the-Past, особенно, с «перфектными» конструкциями (замечу, в английском нет истинного перфекта, его даже в романских языках нет, он был только в латыни как самостоятельная глагольная форма, по смыслу аналогичная нашему совершенному виду, только и всего).

Помню, на экзамене в Универе (тогда никаких ЕГЭ в помине не было, английский принимался устно) — дали коротенький текст на почитать-перевести, но когда я стал это делать, филфаковская тётушка оборвала на второй где-то фразе. Ну потому что, помимо фарцовки и уличной торговли, я к тому времени года четыре, с Батиной подачи, зарабатывал на жизнь переводами — и тётушка сразу поняла, что нефиг время терять. Но она должна была задать вопрос по грамматике — и задала, хитро прищурившись:

«Скажите, что вы думаете про Future-in-the-Past Perfect Continuous?”

Я нахмурился, изображая озадаченность, пожал плечами, сказал: «Well, could it be something like: this morning, just in the beginning of my journey, I was well aware that I would have been driving for ten hours by 6 p.m.” - “Этим утром, в самом начале моего вояжа, я прекрасно понимал, что к шести вечера пробуду за рулём десять часов».

Тётушка лишь сказала: «Позвольте дать вам один совет, молодой человек. Видите ли, наши преподаватели — хорошие специалисты, но у некоторых бывает недостаточно чисто разговорной практики. Поэтому впредь на семинарах — постарайтесь говорить помедленнее».

Я тогда не очень понял, каким образом у преподов филфака, ведущих языковые семинары, может быть дефицит разговорной практики — но потом понял. Студенты по уровню «англоспиканья», именно разговорного, бывают очень «неровные», преподам приходится «повторять два разА и медленно» - ну и, соответственно, они сами во многом разучиваются понимать более-менее естественный темп речи, когда встречаются с ним. У нас в школе, следует отдать должное, с этим по крайней мере уж в старших классах проблем было меньше.

Но зато, помню, в школе возникла одна проблема, когда дошли до изучения такого грамматического феномена в английском, как Complex Object. А это, следует отметить, вторая гордость чисто русского «англознания», наряду с Future-in-the-Past.

Это было где-то классе в восьмом, наверное, и у нас в группе тогда ещё была Мэри. Очень славная барышня, очень душевная — потом вышла замуж за осси и укатила в Кенгуряндию. И вот уже в середине предпоследнего, десятого класса, на нашу голову водрузили эту зловредную старую грымзу, Елену Александровну. Только-только после вуза, 22 года и понтов, больше, чем весит. Она почему-то сразу решила, что её педагогическая миссия - «поставить меня на место». Хотя я, вообще-то, жить ей мешать не собирался. Ну так, мог отпроситься посреди урока покурить — но ей-то какое дело? Если родаки смирились с тем, что я курю, то уж её это подавно волновать не должно. Но вот — пыталась проявить «педагогическую строгость». И с моей стороны понадобились изрядные усилия, изобретательность, артистизм и пара месяцев времени, чтобы всё-таки подружиться с Еленой свет Александровной. И дело того стоило, однако это не есть тема настоящей заметки.

А что до Мэри — у нас всегда были замечательные отношения. Она была «своя в доску». Не обиделась даже, когда мы на каком-то торжестве в актовом зале исполнили Long Way to Tipperary вместе с «фронтовым» куплетом: «It's the wrong way to tickle Mary, it's the wrong way to kiss”. Ну потому что «англичане» все были люди нормальные, а среди прочих, если имелись и зануды, то просто не поняли, естественно.

Мэри, осознавая мой семейный «анамнез», очень редко просила меня ответить у доски (чтобы потом не объяснять, чего я наболтал такого, что «мы ещё не проходили»), довольствовалась сочинениями и, особенно, стихотворными переводами. Сдаёшь ей ворох в конце четверти, за каждый пятёрка, и пофиг все прогулы.

Но вот на том уроке, где затронули этот пресловутый Complex Object, я присутствовал. И остался после него после звонка, чтобы приватно поинтересоваться у Мэри: «Вот это — что такое было?»

А тогда, на первый раз, разбирали первый паттерн этого удивительного явления русской грамматики английского языка. Тот, который идёт как I believe him to be a good man, I suppose them to have what we need, I know her to be from Scotland, и всякое такое.

И вот я поинтересовался у Мэри: «А зачем это обзывать какими-то мудрёными словесами, чтоб народ пугать? Ну, чем это от отличается от I asked him to do something, I ordered him to do something?”

Мэри улыбнулась: «Железнов, чего ты от меня хочешь? В программе это есть — значит, я должна это рассказать. К тому же, всё-таки имеется некоторая специфика. Ну да, мы и в русском говорим «Я просил его сделать что-то». Но мы не говорим «Я предполагал его быть хорошим человеком».

Я возразил: «Естественно, употребление разных слов различается в русском и английском (ну, тогда я ещё не знал такого понятия, как «аспектность глагола», то есть, его способность вступать в те или иные отношения с другими словами). Но, извините, мы по-русски не говорим и «Он предполагаем пойти туда». А по-английски — запросто: He's supposed to go there. И когда так, то, естественно, можно сказать и наоборот: I suppose him to go there. Чего тут огород-то городить и множить лишние сущности?»

К слову, лишний раз повторю, что говорил уже в своих «лекциях». Для английского — более чем типичны такие вот возвратные конструкции с пассивным причастием. Их нужно осваивать как можно раньше, привыкать к ним как к таковым и заодно потихоньку заучивать причастные формы иррегуляров». И это делать тем приятнее, что зачастую употребление такой конструкции — самый «дешёвый» способ выразить какую-то мысль, на которую иначе у новичка не хватит слов. Ну вот как я приводил пример — как сказать: «Это не входит в мои обязанности»? Если не знать подходящих и натуральных слов — получится дичь. Но можно сказать I'm not supposed to do it, с тем же, в общем-то, смыслом. «Не предполагается, чтобы я это делал».

Мэри, задумавшись, возразила: «Ну, всё-таки не со всеми глаголами, от которых возможны возвратные причастные конструкции, образуется такое «комлексное дополнение». Скажем, может быть He is said to be an honest man, но нельзя сказать: I say him to be an honest man”.

«Правильно, - соглашаюсь. - Потому что вообще нельзя сказать say him. Это непереходный глагол. Могло бы быть tell him – но это воспринимается как «сказал ему» (то ли какую-то вещь, то ли сказал сделать что-то). Поэтому и напрашивается что-то вроде I believe him to be an honest man, I declare/proclaim him to be an honest man”. Но вот зачем это выделять как нечто исключительное, обзывать каким-то там Complex Object

Мэри не сдавалась:

«Но там же есть и другие паттерны. Скажем, I saw him doing something”.

“О да! - говорю. - А по-русски, конечно, так не говорят: «Я видел его делающим что-то». Ну, не очень типично — но бывает. Просто him и причастие инговое. Что тут феноменального-то?»

И тогда Мэри выложила последний козырь:

«Но говорят ведь, и это второй паттерн, I saw him do it. Ну, ты же знаешь, что именно так, без to. А значит, всё-таки имеется тут какая-то особенность, которую надо запомнить. Поэтому — не вмешивайся в учебный процесс. Иди лучше в картишки перекинься, а то, небось, друзья тебя заждались в подвале».

И мне пришлось отступить. Потому что для меня, конечно, это было органично, говорить I saw him do it, без to (ну, если не после кега пива, когда и по-русски уже можешь ляпнуть что-то вроде «Я видел его туда ходить»... наверное). Но тогда — я не мог объяснить, почему в таких случаях говорится именно так, без to.

Сейчас, пообтеревшись по всяким злачным местам, вроде филфака, попробую.

Но для начала — нужно отделаться от прочей шелухи, которую школьная российская грамматика пихает в этот Complex Object.

Во-первых, конструкции вроде I believe him to be a good man.

Да, это немножко непривычно на русский слух, если переводить буквально. Мы не говорим «Я верю его быть хорошим человеком». Но мы не говорим и «Он верим быть хорошим человеком». А по-английски — запросто: He is believed to be a good man.

С другой стороны, мы вполне можем сказать по-русски «Я нанял его выполнять эту работу». А можем сказать: «Он был нанят выполнять эту работу».

И ровно то же самое в английском. I hired him to do this job – He was hired to do this job.

То есть, вся непривычность — она состоит лишь в том, что в русском такие конструкции (ни возвратно-страдательные, ни прямые) не употребляются со словами «верить», «знать», «предполагать». Что список глаголов, которые используются в таких конструкциях, - в русском Уже. А в английском — шире. Но это нормально. Языки, вообще-то, и не создавались по некоему единому шаблону употребления слов, даже близких по смыслу. Тут, скорее, совпадениям в шаблонах приходится удивляться, нежели расхождениям. И то, что в английском можно не только «назначить кого-то исполнять обязанности» но и «знать кого-то быть достойным человеком» - не образует какого-то уникального и самостоятельного грамматического явления, которое нужно было бы обзывать отдельным словом. Поэтому англосаксы и недоумевают, когда наш брат, бывший школьный отличник, начинает им рассказывать, что в их лингвистических кущах, оказывается, водится некий особенный зверь под названием Complex Object.

Также следует отбросить тот якобы паттерн якобы «Комплексного дополнения», которые подразумевает глагол чувственного восприятия и инговую форму. «I saw her dancing”. “Я видел её танцующей». В чём различие? Да ни в чём, кроме лишь того, что в английском вообще гораздо чаще употребляется активное, инговое причастие (потому что, повторю ещё раз, у них нет разделения глаголов на виды, и потому длящееся действие — приходится выражать активным причастием).

Но вот где действительно есть некоторая сложность — так это в конструкциях вроде I saw/heard/noticed him do something. Сложность — именно в том, что инфинитив в данном случае идёт без to. Как, впрочем, и в выражениях make/let/have someone do something. Тоже — без to (в случае с have – надо различать «как бы модальное его» использование, когда I have to do (Я вынужден делать), и вот такое, когда I had him do (Я заставил/уболтал его делать).

И я специально, пописывая эту заметку, глянул в русские грамматические справочники по английскому — так они туда же суют ещё cause (как глагол). Утверждают, что и cause someone do something – тоже без to идёт. Но тут, я бы сказал, они немножко отстали от жизни. Нормой это было где-то веке в семнадцатом (в его начале). Сейчас-то и в литературной речи как правило говорят It caused him TO do something. А без «to” говорят обычно прилежные иностранцы, которые вот тоже учились по учебникам изящной стилистики от семнадцатого века :-)

Но в отношении остальных перечисленных, а именно make/let/have/see/hear/notice someone do something – это и сейчас остаётся верным, употребление инфинитива без to. Если разок-другой ляпнешь I made him to pay, что-то вроде — проглотят (особенно, когда под пивко). Но будешь постоянно так говорить — могут счесть за безграмотного какого-то чурбана.

И вот вопрос, почему так повелось. Но для начала вопрос иногда задуют — почему там вообще инфинитив? Почему I saw him enter the house, а не I saw him enterED the house, когда речь о прошедшем времени.

Тут ответ очень простой. Потому, что him – это не подлежащее. Это прямое дополнение в винительном падеже - «я видел его» (что в английском, конечно, внешне заметно только для местоимений, но и существительные используются в этой позиции так же). Соответственно, у тебя тут нет придаточного предложения, где бы enter выступало в роли сказуемого, согласуясь по времени. Точно так же, как в русском ты не скажешь: «Я назначил его исполняЛ обязанности» (Ну, если не совсем ещё укуренный). Скажешь: «Я назначил его исполняТЬ обязанности», с инфинитивом.

Хотя в обоих случаях, конечно же, можно перефразировать так, чтобы появилось придаточное предложение.

“Я назначил его, чтобы он исполнял такие-то обязанности». «I saw that he entered the house... building... brothel”. Более того, в английском и без союза «that” сплошь и рядом могут сложноподчинённые предложения строиться: I saw he entered, но этим уж не будем сейчас грузиться (хотя и в русском возможна бессоюзная сложноподчинённая связь: «Я слышал, он вернулся»).

И теперь самый интересный вопрос — почему в таких конструкциях, когда употребляется всё же инфинитив, он после некоторых слов let/make/have/see/hear/notice употребляется без to.

Что ж, в своё время я публиковал на Прозе фундаментальный увраж под названием «Ко Инфинитиво» о нелёгкой судьбе становления неопределённой глагольной формы в английском. Пересказывать, естественно, не буду — отмечу вкратце лишь самые важные моменты.

В принципе, в индоевропейских языках инфинитив обычно обозначается окончанием. В русском, скажем, «ть» или «ти» (иногда «чь»), в латыни -are, -ere, -ire, в романских языках -er, -ir, -ar, в германских -en, -an.

И вот смотришь на слово — и сразу понятно, что это неопределённая форма глагола.

Когда-то так было и в английском (в староанглийском). Инфинитивы имели типичные германские окончания, и никакого to при них близко не наблюдалось. Вернее, могло наблюдаться, но лишь в тех случаях, когда это требовалось по смыслу, подчеркнуть стремление к какому-то действию.

Но потом случилось Нормандское завоевание и после Битвы при Гастингсе разыгралось не менее эпическое и куда более продолжительное сражение инфинитивных окончаний, где пришлые французские -er схлестнулись с родными англогерманскими -en. Вплоть до того, что (я люблю этот пример) ещё у Чосера в четырнадцатом веке можно встретить очень интересные слова вроде plesen. Совершенно романский глагол (ну от этого и русское «мон плезир, авек плезир») - но с германским инфинитивным окончанием. Помесь ежа с ужом.

И вот когда, позднее, русскому(!) языку пришлось решать вопрос ассимиляции многих заимствований из французского (который, как известно, одно время был первым и родным языком для отечественной элиты) — это было сделано путём присобачивания суффикса -ова- и русского инфинитивного окончания -ть. «Манкировать, будировать, парировать» и т. п.

В английском поступили иначе. Там в конце концов просто отбросили все инфинитивные окончания, какие ни были. И французские -er, и германские -en. Вообще оголили глаголы до основы. Так, что форма инфинитива стала абсолютно совпадать с настоящим временем (кроме третьего лица с -th, впоследствии -s, и одно время удерживалось ещё -st во втором лице) и всеми возможными формами повелительного наклонения.

С одной стороны, получилось просто и круто. Но с другой стороны, стало немножко непонятно, где у тебя «делаю», а где «делать». И вот поэтому, чтобы обозначить инфинитив — в него и стали тыкать предлогом «к» (который при инфинитиве приобрёл ещё и значение союза «чтобы», дав готовую конструкцию «чтобы делать»: I need this to do that).

Что, вообще-то, довольно уникальное явление для индоевропейских языков. Ну да английский — он и стоит особняком, как наиболее «креолизированный» из-за этой германо-романской сшибки, наиболее «аналитический» (то есть, склонный выражать смыслы не столько морфологическими изменениями слов, сколько их сочетаниями при неизменной форме).

То есть, широкое внедрение этого самого «to” при глагольных инфинитивах — это была не прихоть чья-то, а вынужденная мера. Чтобы хоть как-то понимать, что к чему там в предложении. Потому что, вдобавок к утрате инфинитивных окончаний, там во времена Нормандского господства - и необычайная диалектная пестрота разгулялась в английском, когда в каждой деревне говорили по-своему. Где-то могли говорить «Назначаю продавать», а где и «Продаю назначить» (в смысле коррупционной торговли должностями). И чёрт его знает вообще как ещё могли говорить.

Поэтому, когда всё-таки на фоне Столетней Войны британский истеблишмент решил, что ему лучше говорить по-английски, раз уж Францию подмять всё равно не задалось, - то вот при создании из этой пестроты более-менее единообразного языка договорились (ну, скажем так, хотя конвенций никаких никто не заключал), что если у тебя инфинитив — тыкай в него, пожалуйста, предлогом to. Ну, чыста чтоб недоразумений среди братвы не возникало.

Однако ж, имелся ряд исключений, где to сочли необязательным. Прежде всего — вот те истинно модальные глаголы, которые я называю «волшебными». Must, may/might, can/could, shall/should, will/would (в те стародавние времена они немножко другие формы имели, ну да не суть).

Вот с ними просто по смыслу и во всех уголках Альбионщины было заведомо понятно, что после такого глагола может идти только инфинитив. А значит, и нефиг «to” ставить. Даже как-то обидно будет, для такого вот блистательного, волшебного глагола.

Однако ж, эти глаголы, именно потому, что они после себя не терпят никакого дополнения, кроме инфинитива - не допускают, соответственно, дополнений в виде существительных или местоимений. Ни в английском, ни в русском. Когда говорят «Я должен его спасти» - на самом же деле «его» относится к «спасти», а не к «должен».

Но некоторые другие глаголы — они вполне терпят после себя прямое дополнение в виде местоимения или существительного в винительном падеже (что в английском, конечно, ещё заметно для местоимений, но не видно по форме существительного). И при этом тоже были, очевидно, настолько употребимы и ясны для всей Альбионщины, что когда после них идёт это самое существительное или местоимение, а далее инфинитив — он тоже не требовал to.

Это просто было всем и так понятно, что Let him go – «Отпустить его». А Make him do something - “Заставить его что-то сделать». А «I saw him go to the brothel” - “Я видел, что он посещал бордель». Обращу особое внимание: когда говорят I saw him do something – подразумевается, что ты удостоверился своими глазами в каком-то свершившемся факте чьего-то деяния, от и до. Если ты просто видел кого-то на пути в бордель — тебе лучше сказать: «I saw him walking down the street towards the brothel”. То есть, ты наблюдал какой-то процесс, как кто-то куда-то «был идущим» - ну вот и говори так. Иначе — в домыслах и лжесвидетельстве обвинят. И только если ты видел, как чел вошёл в бордель — ты можешь сказать: «I saw him visit the brothel” (или go to, или enter – не важно).


И по-прежнему, конечно, для русских «студентов» немножко непривычно, что тут нет «to”. Ну, они-то не были в Англии пятнадцатого века, не видели, как последние запасы предлогов «to” раздавались с королевских складов для реально страждущих, изнемогающих от своей непонятости глаголов, и как глашатай кричал: А вы, let, make, see, hear – не лезьте! С вами и так всё понятно!»



Поэтому для запоминания случаев, когда в конструкции глагол + him + инфинитив перед последним не употребляется to – мы придумали специальные словечки.



Ну, для let уже давно имеется анекдот про битловскую Let it be, что «в переводе означает «летит пчела».



Для make - “майка Лёни» - make her learn it. Вообще-то, мы обычно ставим стандартный американский, а не британский «городской» прононс, где h в her не звучит (в стейтсовском — звучит), ну да не важно. Главное — что «ту» не впиндюришь.



И для see - “сезам, откройся». В смысле, «see them open”. Ну а когда студент помнит про see – помнит и про другие глаголы чувственного восприятия.



Фразочки — ну так просто, заострить внимание на том, что с некоторыми глаголами, когда они управляют прямым дополнением и после него идёт инфинитив — при нём не используется to.



Но это, собственно, единственная сложность, теоретически связанная с т. н. Complex Object как с якобы неким чужеродным явлением английского языка. Да нифига оно не чужеродное, to begin with. В русском точно так же говорят «Я просил его прийти», и «его прийти» можно было бы тоже объявить «сложным дополнением», что лингвистически даже имеет смысл (для академических целей) — но нафига? Про английский просто надо помнить, что там шире спектр глаголов, которые могут образовывать как возвратные конструкции вроде He is known to be a bad motherfucker, так и прямые They know him to be a bad motherfucker. И активные причастия в английском используются гораздо... активнее, по не раз уже озвученной причине: у них нет глаголов несовершенного вида, поэтому через инговое причастие выражается действие в процессе (в том числе — в нисколько не чужеродных русскому слуху конструкциях вроде «я видел её танцующей»).



Ну вот, собственно, всё, что я могу сказать про это т. н. Complex Object.



Единственное, что ещё могу добавить: мне как-то довелось натаскивать младшего братика близкого друга для поступления в пафосный лицей (из обычной школы), и там, конечно, приходилось ему расписывать всю эту школьную байду про «паттерны Complex Object”, на случай, если спросят на вступительных экзаменах. И не заострять внимание на том, что это вообще бред, само по себе отдельное такое грамматическое понятие в русском «англознании», тем более школьном.





И я очень мало о чём сожалею в своей жизни, включая и иные деяния, технически подпадающие под статьи уголовных кодексов разных стран, но всё же немножко раскаиваюсь, что пришлось тогда тратить время и Сашины юные мозги на зазубривание этой пыльной херотени, которая больше вводит в заблуждение и запугивает «студентов», нежели помогает понять язык. Но — тогда это казалось необходимым. Равно как и инструктаж вроде: «Вообще-то, херня полная, но на всякий случай избегай говорить I will, потому что там могут ещё руководствоваться своими девиантными представлениями, что якобы полагается говорить I shall. Пользуйся усечёнными формами».



Tags: инглиш, лингвистика, школа
Subscribe

  • Трамп, речь, цензура

    Стоило Трампу закатить речугу (весьма занятную) на консервативной тусовке в Орландо — и Ютуб её удаляет везде, где увидит. Потому что Трамп…

  • О мирном протесте

    Решил по-настоящему приударить за испанским, всё-таки выучить его наконец так, чтобы не путать por и para или индикативо и субхунтиво.…

  • На страже стражей: проект в защиту омоновцев

    Виконт Алексей Артёмович делится своими планами: «Мы тут решили залудить канал в защиту омоновцев от оппозиционного террора».…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 14 comments

  • Трамп, речь, цензура

    Стоило Трампу закатить речугу (весьма занятную) на консервативной тусовке в Орландо — и Ютуб её удаляет везде, где увидит. Потому что Трамп…

  • О мирном протесте

    Решил по-настоящему приударить за испанским, всё-таки выучить его наконец так, чтобы не путать por и para или индикативо и субхунтиво.…

  • На страже стражей: проект в защиту омоновцев

    Виконт Алексей Артёмович делится своими планами: «Мы тут решили залудить канал в защиту омоновцев от оппозиционного террора».…