artyom_ferrier (artyom_ferrier) wrote,
artyom_ferrier
artyom_ferrier

Categories:

Немножко о боевой психологии

Украинские вояки снова попали в переплёт, на сей раз под Волновахой, снова понесли ощутимые потери (по украинским, конечно, нынешним меркам, не по русско-чеченским).

И конечно, бойцы «диванной сотни» кричат на форумах, в очередной раз: «Тимошенко-Турчинов-Аваков-Порошенко (нужное подчеркнуть) намеренно сливают АТО ради своих политических интересов».

Блин. То, что Украинская армия действует довольно бестолково – это не обсуждается. Но это – было АБСОЛЮТНО НЕИЗБЕЖНО,
Она действительно в совершенно плачевном, совершенно небоеспособном состоянии встретила внезапную, непредвиденную необходимость с кем-то драться. Ни материально, ни морально к этому была не готова (но всё-таки постепенно учится).

Двинуть её в решительный бой, на штурм Славянска – вот то было бы действительно «сливом» и преступлением. Там было бы «здравствуй, Грозный, Новый год» в чистом виде.
Если уж двигать – то не на Славянск, а на Донецк, и не призывников, а матёрых наёмников, и не сейчас, а месяц назад. Чисто, сажать на танки, пускать по крышам и дворам спецов с тепловизорами и глушёнными пушками, вешать сверху «крокодилов» с нурсами, сносить к чёртовой матери всякое сопротивление на пути следования колонны и по флангам, а потом – встать перед захваченной ОГА и предъявить ультиматум в духе незабвенного Млынника, командира Рижского ОМОНа: «Через пятнадцать минут – здесь или пусто, или все мёртвые».
Так предлагали действовать мои друзья, командиры наших штурмовых групп.

Но для украинского руководства, конечно, это неприемлемая «жесть». Они решили действовать мягко.
И следует отметить, потери пока минимальные, на самом-то деле (вероятно, у сепаров тоже). Десятки, много сотни людей. Для такой большой страны – это очень мало. А результат всё-таки есть. Жители всё меньше сочувствуют своим «защитничкам от бандер», сепары – уже вовсю грызутся между собой, а многие откровенно устали от всей этой тряхомудии.



Особенно, когда внезапно выяснили, что народная революция – это не только прикольное самоутверждение, не только весёлая беготня с Калашниковым, но и, скажем, когда ты стреляешь на своём импровизированном блокпосту в машину, показавшуюся подозрительной, а потом выясняешь, что завалил родителей на глазах у десятилетней девочки. И вот показательная, в связи с этим инцидентом, фраза одного из Луганских командиров ополчения из радиоперехвата: «Я уже сам не знаю, чего хочу».

Молодец, что хоть до этого додумался. До сомнения. Но желательно – раньше было мозг включать и прикидывать, чего тебе по жизни надо и каким образом ты себе мыслишь достичь желанное без крови невинных, без этого дерьма. Захватываешь ментовку, забираешь оружие, провозглашаешь независимость – значит, объявляешь войну своему государству. В тебя будут стрелять – тебе придётся стрелять. И если ты по жизни лох – рано или поздно ты подстрелишь родителей на глазах у десятилетней девочки (хотя и у капитана Ульмана аналогичный был случай, при том, что он всё-таки далеко не лох).

И, конечно, заваривая эту кашу – разумный человек сразу бы просчитал последствия. Но этим, не отличающимся особливой разумностью, – порезвиться захотелось. Порезвились, блин. И сейчас многие уже не рады. Поскольку не все там в край отмороженные русские нацики или отъявленная криминальная шваль. Есть и более-менее приличные люди, которые просто втемяшили себе в голову хер знает что, про «бандерофашистов-людоедов», и поддались «импульсу момента». Таким людям – стоит дать шанс выйти из игры более-менее достойно. И на самом деле, «Киевская хунта» действует в целом правильно, что, с одной стороны, создаёт некоторое давление на террористов, но с другой – избегает чересчур решительных акций.

Вернее же, при том состоянии, какое имеют армия и нацгвардия – решительные акции и не очень возможны (если, конечно, не брать в расчёт такие, как превращение Славянска в Грозный образца 2001 года, артухой и авиацией).

На самом деле, любая постсоветская армия – обучена и экипирована весьма херово. Тут ведь дело даже не в финансировании, а в косности и пофигизме военного руководства, которое, как ни крути, из одного советского питомника вышло. С его, во многих поколениях, отрицательной селекцией кадров.

Для нас это просто дикость, что хоть у какого-то современного пехотинца, работающего на переднем крае, может не быть тепловизора, ночного прицела, бесшумного оружия, целеуказателя с привязкой к джипиэс, индивидуального средства связи с криптованием данных.

Это всё – не уникальные какие-то разработки. Это вещи, давно вошедшие в обиход, и стоящие – сущие копейки. Тем не менее, «регулярная армия – это что-то особенного»(с), и её генералы – всегда готовятся к той войне, на которой не они сами даже, а папы их нарастили себе ордена и брюха.

Поверьте, даже у Российской Армии, при всём финансировании, с такими гаджетами очень туго, на самом деле. Ну а Украинская – да, она долгое время была падчерицей республики, позабыта-позаброшена.

Но ради справедливости, даже если б Украинская армия была оснащена по последнему слову – это в принципе нереально, начисто избегать потерь от засад в партизанской войне. Особенно, когда их осуществляют поднаторевшие в военном деле, тактически опытные люди (пусть и абсолютные бездари и лузеры в политическом плане).

В полной мере – это никому не удавалось, избегать таких потерь. Ни русским в Чечне, ни даже амерам в Афгане и Ираке. Хотя последние – ну абсолютно лучшая на данный момент государственная армия, и по оснащению, и по организации взаимодействия, и по выучке. Тем не менее, бывало, что не только что БМП (или аналоги) ушатывали внезапными гранатомётными атаками, но и Абрамсы (а это невероятно живучая машина). Штук восемьдесят их только в Ираке безвозвратно потеряли только в городских боях (правда, потери среди экипажей – меньше гораздо, ибо и ушатанный Абрамс так просто не сожжёшь «мухами» и даже «вампирами»).

Поэтому, не стоит удивляться всякому новому случаю, когда группа бойков застигла армейскую колонну на марше или на привале, обстреляла по-быстрому – и свалила в зелёнку. Даже если организовать дозоры и воздушную разведку – ну всё равно не исключишь ты начисто такие случаи. Это герилья. И противопоставить ей можно – только аналогичные способы. Такие же мобильные группы «охотников за охотниками». Игры разведки и контрразведки, слив дезы, создание приманок, ловушек. В расчёте не столько на пассивную оборону войсковых колонн, сколько – на активную нейтрализацию бойков там, куда удастся их выманить.

Ну и здесь – важна психология бойцов. То, чему на самом деле очень малое (и очень кривое) внимание уделяется в регулярных постсоветских армиях (да и европейских тоже).

Клянусь, вот нет более трагикомичного зрелища, нежели то, как «отстреливается» среднестатистический армейский боец-срочник, попав в засаду.

Вот он, вроде, такой отчаянный парень, он хлещет из автомата по всему, что колышется (или ему показалось, что колышется), и морда перекошенная, «ыыы, не подходи, убью!» - но в этом-то всё и дело. Его реакция – чисто оборонительная. Он воспринимает свой автомат – как некое подобие длинной алебарды, которой он машет перед собой вслепую, пытаясь отогнать врагов, а вовсе не пытаясь их реально поразить. На самом деле – он лишь помогает им, обозначая себя своим огнём, делая удобной мишенью.

С другой стороны, приятно наблюдать работу профи. Даже если угодили в засаду – тут же занимает укрытие. Скажем, плашмя за бревном каким-нибудь падает. Поднимает руку с автоматом над этим бревном, даёт очередь в сторону вероятного противника, тут же перекатывается за край укрытия, прикладывается, выцеливает вспышки. Садит по ним несколькими одиночными (это достигается тренировкой, как бить одиночными при флажке на очередь), перекатывается обратно, видит фонтанчики на том месте, где он лежал на краю, приподнимается над бревном – приканчивает стрелков очередями. Ну, одного хотя бы – и то хлеб.

То есть, «салага» - действует на устрашение («Ыыы, не тронь меня!») Профи – работает на уничтожение. И различие – оно не в навыках стрельбы, на самом деле. В психологии, прежде всего. Профи – он ЖЕЛАЕТ уничтожить противника. И сообразно этому желанию – организует свои действия.

Но главная проблема в современном мире – чтобы вообще возникло такое желание. Хладнокровно и расчётливо убить врага.

Кроме шуток, это действительно очень серьёзный психологических барьер для многих современных юношей. Потому что они читали книжки, они смотрели фильмы, где убийство человека изображается как нечто неописуемо противоестественное, причиняющее невообразимые моральные страдания, и что спать потом не можешь, и кушать не можешь, и на девочек не стоит.

Ну, если резать младенцев или душить старушек – то, может, и будет сдвиг по фазе от таких дел (хотя, наверное, он должен быть раньше, чтобы в принципе такие вещи делать).

Но уничтожение врага, который выступил против тебя и был опасен? Нет. Большинство людей, не страдающих какими-то чрезмерными психическими аберрациями, - абсолютно спокойно это воспринимают. Они сами удивляются, насколько спокойно и бестрепетно мирятся с этой мыслью, что грохнул врага, который был опасен. И ничего так особо не изменилось в их мире после этого. Они просто понимают, что всегда были готовы это делать.

Но ДО того, как это впервые сделаешь – многие себя действительно накручивают. «Ах, если мне и придётся это сделать – то как я буду жить?» И если рассказать, насколько нормально – так он сам не поверит.

Поэтому, в той Корпорации, к которой я имею честь принадлежать, когда есть подозрение, что парень слишком болезненно «предвкушает» подобную перспективу, мы совершаем некоторый тренинг.

Мы едем с ним (я и он) в некое место загородом, где у меня важная встреча, и придётся много пить, а потому он при мне шофёр, и я выхожу из машины, направляюсь к особняку, а этот парень, оставшийся за рулём, видит, как напротив останавливается мотоциклист, и вытаскивает пистолет-пулемёт, и целит мне в спину, когда я иду к калитке.

Этот парень, мой стажёр, распахивает дверцу, выкатывается на асфальт и разряжает в мотоциклиста добрую половину своего Глока. Это – он на автомате делает, поскольку часы потратил в нашем кинематографическом интерактивном тире.
Сейчас он, правда, не знает, что пистолет ему подменили на фактически «пейнтбольный» (ослабленный патрон, ослабленная пружина, «красочная» пуля).
Но мотоциклист падает, «изрешечённый». И я оборачиваюсь, подбегаю к этой тушке, тыкаю в глаз, констатирую смерть: «Готов. Двухсотый».
Стажёр, уже рядом: «Вы-то как, Артём Викторович?»
«Да я-то нормально. Он же и выстрелить не успел. Спасибо тебе, что не фелонил огневую. Ты-то сам как? Не мутит?»
«В смысле? А… что, типа, я не знаю, как бы я, если… Ну вот – оно и «если». А чо он? – ожесточается: - Не, это, наверно, неправильно, но… а как иначе-то? В смысле, неправильно, что… что я не чувствую какого-то раскаяния… но я правда не чувствую! И сожаления не чувствую. Чудовищно, да?»

Соглашаюсь:
«Чудовищно. Судя по всему (отстёгиваю и откидываю шлем) – он твой ровесник. Немного за двадцать. У него осталась мама, которая очень любит его, несмотря на всю непутёвость сына. У него остался младший брат, который боготворил старшего. У него осталась заморская водосвинка, которую…»

Тут я падаю, поскольку даже не считаю нужным уворачиваться от заплетающего ноги приёма, на который сподобился, резко выгнувшись, покойничек. Но откатившись по асфальту – вскакиваю. «Покойничек», Лёшка Зимин, - тоже.
Фырчит, как очень разгневанный котёнок:
«Тёмкин, вот ещё одно слово про Долорес!»
Тоже фыркаю:
«Да это ж ты её «капибарой» обзываешь!»
«Ну да, потому что она колумбийка! И она – МОЯ колумбийка! А «водосвинка» - и от тебя?» (воинственно потряхивает своим глушенным Кедром, которым давеча целил мне в спину).

Мой стажёр, совладав с первым обидчивым шоком, но всё ещё прикусывая губу:
«Значит, спектакль?»

Подхожу к нему, похлопываю по плечу, приобнимаю:
«День! Ты всё навязчиво пытался проведать, каково это, когда убиваешь человека. Ну и я б тебе мог много диаграмм и графиков нарисовать, но…»

Ну и это – что касается психологической подготовки нашей Агентуры (то есть, оперативников).

В штурмовых группах – там проще. Даже когда зелёных берут.
«Парни! Любимая тема всех вояк мира: нас бросили, нас подставили, к нам подмога не пришла, подкрепленья не прислали, нас осталось только два, нас обоих наебали!
Но это ж очень здорово, на самом деле, когда все тебя кинули, а ты сам себя – нет. И делаешь так, как по жизни считаешь нужным, без оглядки на начальство. Делаешь так, чтобы тебе потом приятно вспоминать это было. Если выживешь.
А не выживешь – так умрёшь с честью. И в Валгалле тебе будут прислуживать враги, которых ты отправил туда.
Верю ли я в эту языческую чушь? Я верю, что «не бывает атеистов в окопах под огнём». И мне приятно верить, что мы встретимся с ним в Валгалле, где он будет мне «младшим братиком». Почему младшим? Потому что это я его завалил, а не он меня. Я – круче. Я выиграл – он проиграл. А война – это игра. Со смертельной ставкой – но игра. Наша, людей, любимая игра испокон веков. Самая увлекательная, самая бодрящая. Никакие религии, никакие философы этого не изменят. Всегда будут находиться те, кто живёт по заветам папы Абдуллы. Если ты сильный, возьми кинжал и сам бери своё. Когда это сделано – обсуждать что-либо бессмысленно. Это его выбор был, взять кинжал, но с этого момента – он в игре. Не надо думать, что он какое-то чудовище, он может быть и отличным парнем – но он вступил в эту игру. И хочет в ней преуспеть. А это можно сделать одним способом. Побеждая других игроков. То есть, тебя. Но это ведь наглость с его стороны, не так ли?

И если хотите знать правду о войне – эта игра не всегда весёлая. Она бывает скучной. Она бывает утомительной. Хреновые бытовые условия, грязь, холод, голод. Но всё это искупается, оправдывается одним. Нет, не каким-то высоким долгом кого-то перед кем-то. С такими уныло-торжественными мыслями – только подыхать впору. «Уф, я исполнил свой долг, я честно погиб за рабочих, как пелось в песенке». Да хрена толку рабочим, что ты честно за них подох? И хрена тебе дела до тех рабочих? Но вот что истинный праздник в суровых военных буднях – это когда наконец ты сталкиваешься с врагом лицом к лицу. Он в тебя стреляет – ты в него стреляешь. И ты имеешь шанс победить. Если хочешь этого. Да и почему б тебе не хотеть-то? Ведь в этом – весь смысл этой игры, войны. Иначе – не стоило и вступать в неё».

Когда командир толковый чел, чувствующий своих людей – с подобной психологической «накачкой» проблем не возникает. Там-то главное – не переборщить. А то начинается потом: «А можно, я ему голову отрежу?» - - «Нахрена?» - «Ну, выварю, череп домой привезу, на шкаф поставлю. В память о нашем приключении» - - «Да он живой ведь?» - - «Ну так не будет, если отрезать! Это же анатомический факт!»

Конечно, такие разговоры всё больше по приколу ведутся (и чтобы развлечь уныние пленных) – но они свидетельствуют, что моральный дух на высоте, и ребятам нравится то, что они делают. Научились получать удовольствие от войны. Теперь уж главное – не заигрываться.

Правда, в регулярных постсоветских армиях – и рядовой состав хрен знает какой, и командиры обычно паршивые психологи, а нормального, профессионального сержантского состава нет вовсе (кое-где их функцию выполняют прапорщики, но в основном – они исключительно воруют).

Но вот в военных условиях – даже в изначально бездарной армии всё постепенно становится на свои места, и выдвигаются те, кто умеет воевать, а не только лизать жопу начальству.

А воевать – это значит побеждать. Это значит – наслаждаться моментом, когда враг не может тебя достать, а ты его – достаёшь и нейтрализуешь. И не важно, что случится с тобой самим через секунду, когда вас накроет снарядом или миной – и это будет неизбежность, а важно, что уже есть кому поднести тебе чарку на пиру в Асгарде. Значит, жизнь прожита не зря. Всякие тугодумные мудрецы безмерное число лет морочатся поиском смысла жизни – а на войне он бывает настолько простым и ясным.

Ты устраняешь из мира сего тех, кто мешает тебе жить здесь – и обеспечиваешь себе прислужников в Валгалле. В этом – прелесть войны. И это первая причина того, что войны всегда были, есть и будут у нашего биологического вида. Потому что люди – любят воевать, когда понимают это. А всякий гон про то, как политики стравливают народы, как бизнесмены затевают заварушки ради прибыли – это всё отмазки. Корень войн – в том, что это прикольная игра для непосредственных участников. А политики и бизнесмены – всего лишь используют естественные человеческие наклонности. Оппортунистически. Поскольку не могут им противиться.

И, повторю, в партизанской войне любые, самые профессиональные вояки могут и будут нести потери от внезапных нападений и засад. Из этого, конечно, надо извлекать уроки – но не стоит истерить по этому поводу. Лучше – относиться философски.

Ну и что же, что убьют? Зато – в расцвете лет и быстро. А не парализованным после пятого инсульта в обоссанной больничной постели.

Tags: Украина, война
Subscribe

  • Афган и Талибан

    Как бы плохо я ни относился к ишакам (Демократам) в целом и к Байдену в частности, должен признать, что для выхода из Афгана и сдачи его талибам…

  • Украина, Россия и Чехов

    Многие сейчас всерьёз приморочились будто бы неминуемым обострением российско-украинского конфликта. Иные эксперты уж инструкции публикуют, как…

  • Байден, Зеленский, Путин

    Разговор Байдена с Зеленским длился целый час. Правда, двадцать минут из этого времени президент США вспоминал, кто такой Владимир Зеленский, и ещё…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 8 comments