artyom_ferrier (artyom_ferrier) wrote,
artyom_ferrier
artyom_ferrier

Categories:

Немного исторического оптимизма

После коллапса СССР и соцлагеря многие мыслители провозгласили «конец истории». В том смысле, что либеральная демократия окончательно доказала своё превосходство, а значит, теперь не остаётся почвы для каких-либо цивилизационных конфликтов, где бы это превосходство оспаривалось.

Сейчас, последние годы, иные мыслители (а иногда и те же, что носились с Фукуямой в девяностые) — провозглашают глубокий кризис и чуть ли не крушение Западной Цивилизации, поскольку либерально-демократическая модель оказалась неспособна противостоять вызовам современности в цивилизационном конфликте.

Обожают сравнивать нынешнее состояние дел с падением Западной Римской Империи. Настроены более чем эсхатологически. Что усугубляется при каждом новом событии, которое представляется им некой фатальной ошибкой, точкой бифуркации, неотвратимым началом Большого Пиздеца.

Избрали Обаму в 08? Всё, это конец. Американская политическая система деградировала настолько, что теперь избирает негра только за то, что он негр и кое-как умеет говорить, а больше не показал никаких умений. Всё, Америка пропала, планета пропала, выхода нет.

Европа согласилась приютить некоторое количество беженцев из Азии и Африки, числом менее процента от коренного населения в последней волне? Всё, закат Европы, орды варваров захлёстывают её, надежды не осталось.

Британия, не будучи в восторге от такого гостеприимства, проголосовала за Брекзит? Хана глобализации, хана цивилизации.

В Штатах, устав от соплежуйства Обамы, избрали очередного болтуна, на этот раз как «чыста конкретно резкого парня»? Ужас! Избиратель совсем одичал, а политическая система не способна оказалась предотвратить сию трагедию, избрание Трампа, который уж точно погубит Америку и планету.

Я вот это всё слушаю — и думаю, что у господ мыслителей безусловно есть мозг, но вот инструкция по его применению, очевидно, местами напечатана слишком мелким шрифтом. Честно, достало это кликушество. И самое в нём смешное — какой-то совершенно инфантильный «этатоцентризм». То бишь, убеждённость, будто бы всё в мире всецело определяется политикой государств и тем, кто именно стоит у руля. Детская вера в то, что пена на гребнях волн правит океанскими течениями.

Да, мы живём в очень интересное время. Можно сказать, в эпоху радикальных перемен и тектонических сдвигов в мироустройстве. Иные китайцы считали это проклятьем, пожелание жить в эпоху перемен — но они зануды. Они не умели ценить движуху и веселуху — потому Китай и сдулся к девятнадцатому веку так, что лишь сейчас помаленьку оживает. И это-то при том огромном цивилизационном превосходстве, какое он имел всего шестьсот лет назад. И если уж говорить о политическом целеполагании — мы должны учитывать уроки на китайских ошибках. Из которых главная — склонность рассматривать политику как средство достижения мира и покоя.

Уроки Римской Империи, впрочем, тоже надо учитывать. Но для этого — немножко понимать, что именно произошло с Pax Romana. А то ведь, чувствуется, для большинства людей, включая мыслителей-алармистов, картина видится примерно так: «Всякие Калигулы и Нероны впали в безудержный разврат и растление роскошью, поэтому Рим ослаб и пал под натиском диких варваров из леса... четырёхсот лет не прошло от Нерона».

Конечно, влёт и падение Римской Империи — это тема, которую никакой Гиббон не охватит единолично в самом что ни на есть фундаментальном труде. Нюансы этого процесса, гибели античного мира, можно и нужно изучать десяткам академий сотни лет. И всё равно будут строиться разные всё новые теории на тему того, какие факторы были преобладающими и можно ли было изменить ход событий, и в какое время.

Здесь этой темы я могу коснуться лишь очень кратко, но скажу лишь, что в общем и целом Рим совершил ту же ошибку, что и китайцы совершали несколько раз за их чудовищно длинную непрерывную историю. А именно — разменял развитие на стабильность.

В то пару-тройку веков вокруг Р.Х., которые считаются классическим периодом, римская элита очень мало была озабочена стабильностью и благополучием граждан. Нет, конечно, это декларировалось, но в действительности то были амбициозные ребята, способные не задумываясь развязать гражданскую войну в грызне за власть — только повод подвернись.

Италию и её окрестности периодически заливали реки крови, но Рим жил и развивался. По крайней мере, государство было слишком занято выяснением отношений внутри себя, чтобы мешать научному и культурному прогрессу. Но при этом, конечно, воюющие друг с другом амбициозные парни приветствовали инновации, способные иметь практическое значение. Особенно — военное.

Пиком римского развития считается Золотой Век Антонинов — и, наверное, справедливо. Потому что дальше — застой, который не смогли преодолеть. Главное — и не особо пытались. Сосредоточились на сохранении достигнутого положения, на защите от внутренних и внешних вызовов во имя благополучия и стабильности. Да-да, на протяжении Кризиса Третьего Века и дальше большинство императоров вполне искренне стремились послужить этим целям. Всё пытались установить такое разумное и заботливое правление, чтобы всем было хорошо, сухо и комфортно. А для этого, конечно, нужно завладеть контролем над экономикой, чтобы регулировать её ради общего блага, для этого нужна какая-то духовная скрепа, общеобъединительная идеология — и они пребывали в усердном поиске «национальной идеи».

Высказывалось мнение, что Рим погубило христианство — и отчасти это правда. Но ещё вернее будет сказать, что Рим погубила его вызревшая готовность принять гармонизирующую общеобъединительную религию как простое средство лечения того, что представлялось социально-политическими проблемами. Можно сказать, христианство не так уж и виновато, что именно оно заняло это место, официальной единой религии, после всех экспериментов Эллагабала, Деция и ряда прочих с иными культами на «солнцепоклоннической», «ваалической» основе.

И все эти процессы, всё это стремление к стабильности — выражали всего лишь усталость цивилизации от собственного развития, страх перед переменами, желание сохранить статус-кво.

Но перемены порой не спрашивают, хотят ли их. И цивилизационное развитие — это такой велосипед, на котором нельзя застыть на месте. Во всяком случае, надолго. Перестаёшь развиваться — начинается деградация.

Поэтому довольно забавно слушать стенания про то, как, мол, Одоакр сместил Ромула Августула — и свершилось страшное: мы потеряли тот Рим, который так любили. Гхм. Как будто люди вовсе не различают Рим времён Цицерона и Цезаря — и то унылое говно, в которое он превратился к пятому веку.

Да полно! По хорошему счёту, ровно никакого ущерба не претерпела римская культура (то, что он неё оставалось) от того, что Одоакр (такой же «варвар», как Трамп — полинезийский шаман) официально констатировал распад Западной Римской Империи. Он её даже и не отменял своей волей — ибо нельзя отменить то, чего уже де факто не было. Скорее, наоборот: он провозгласил себя правителем Италии в конфедеративном подчинении у Восточного Императора. То есть, это скорее была попытка восстановить Pax Romana хоть как-то, при полнейшем понимании, что Рим уже не может быть его центром.

Ну и в любом случае все эти малозначительные политические подвижки очень мало сказались на культурной жизни романизированных земель Западной Европы, будь то собственно Италия, или Галлия, Испания, Британия. И те из них, что были заселены варварами (франки в Галлии, визиготы в Испании) — в целом продолжали жить той же культурной жизнью, что и полвека назад. Никаких особых разорений и погромов в связи с низложением римского императора, который давно уже никак не влиял на дела провинций.

Другое дело, что эта культурная жизнь была весьма блёклой по сравнению с классическим периодом. Лучше духовные силы погрязли в бессмысленной и бесплодной теософии, большей частью, а техническое творчество почти вовсе угасло. В действительности, уже и со времён Антонинов Pax Romana, устремившись к гомогенности и стабильности, стала удавкой на технологическом развитии. Поскольку же Рим не сумел изменить концепцию — Западная Империя обречена была на распад. И он оказался благом. Впоследствии именно конкуренция суверенных королевств обусловила технологический прорыв Западной Европы. А что действительно несколько отсрочило этот прорыв — так это, скорее, Юстинианова чума, лютовавшая с шестого века по восьмой и выкашивавшая иные города чуть ли не полностью. Вот это — да, одна из главных причин Тёмных Веков, сильный удар по Европе. А то, что в Риме возобладала партия готов Одоакра, а потом Германориха, которые давно уже были ничуть не менее цивилизованными ребятами, чем коренные римские сенаторы (порядком деградировавшие во всех смыслах) — это, ей-богу, очень малосущественно.

Ну и будто бы нарочно для сторонников сохранения Pax Romana любой ценой — осталась же Восточная Империя, впоследствии названная Византией. Но вот как-то она не очень сильно продвинулась вперёд. Да, одно время сияла — но вторичным и тоже угасающим светом. В целом же «сохранение» в её случае означало «консервацию», и уже веку к двенадцатому она безнадёжно отставала от прянувшей вперёд «молодой шпаны», западноевропейских королевств и республик на землях бывшей империи.

Разумеется, люди, посвятившие жизнь изучению Византии, будут глубоко оскорблены, если назвать её «ущербной и невыразительной», и это было бы несправедливо, если сравнивать её с какими-то дикарями из леса, включая наших предков в момент становления Киевской Руси, но по сравнению с античным миром — она была всё же убога и бесперспективна, выбрав тупиковый путь практического отсутствия развития.

При этом под цивилизационным развитием — мы подразумеваем прежде всего развитие материальной культуры. Ибо духовная — она, думается, неотъемлемый атрибут гомо сапиенс на всём протяжении его истории. Палеолитические фрески в пещере Альтамире не менее прекрасны, чем анимация Диснея, и можно допустить, что они пели песни уж точно не хуже звучащих на Евровидении (потому что сложно представить себе хуже), и возможно, их фольклор не уступал прозе Пабло Коэльо, а космогония — теориям Гегеля. На том и довольно про духовную культуру. Это штука, которая может порождаться человеческим мозгом «из ниоткуда», а мозг кроманьонцев был не менее развитым, чем у современных людей.

С материальной культурой всё несколько сложнее. Её развитие требует участия многих людей, и на протяжении тысячелетий шло медленно и трудно, два шага вперёд, шаг назад, а то и вовсе — полное обнуление достигнутого. То совершались революционные некие скачки, на диво архелогам, а то вдруг будто переклинивало мозги от какого-то огорчения, и люди решали: «Ну его к бесу, исследовать новые материалы и технологии — лучше будем исследовать новые молитвы и заклинания. Это — шорткат к величию, точно вам говорю. Так — ухватим богов за бороду». Ну и о том, что такая культура вовсе существовала — узнают археологи через несколько тысяч лет. И всякий раз недоумевают: «Как же они могли достичь таких высот и всё просрать без видимых причин?» А потому что — стабильность выбрали высшей ценностью, а духовность — средством её достижения. И мозги размякли от гармонизации бытия.

В этом смысле упадок античного мира — ещё не самая страшная катастрофа. Более серьёзная из достоверно известных — Коллапс Бронзового Века. Вот там — да, деградация была такая, что варвары, пришедшие на руины прежних цивилизаций, долго понять не могли, что это вообще такое, эти брошеные города. И многие века прошли, прежде чем бывшие варвары сами по-новой освоили сравнимые технологии. В случае с Pax Romana – всё-таки имела место непосредственная преемственность значительной части его достижений, пусть и порядком «потасканных».

Тем не менее, в общем и целом, несмотря на провалы и зигзаги, человечество всё же двигалось и продолжает двигаться по пути развития материальной культуры, наращивая свои возможности реально, а не умозрительно модифицировать среду обитания.

Об этом тоже приходится сказать кратко, тезисно, но можно выделить три такие основополагающие области материального развития, где новые открытия коренным образом меняют уклад жизни. А именно: информация, энергетика и материалы.

В области информации можно выделить три действительно великие революции, радикально повлиявшие на наши возможности.

Во-первых, изобретение письменности. Это позволяло в принципе сохранять информацию независимо от живого мозга носителя, не полагаясь на его память, распространять её во времени и пространстве, делать доступной неограниченному кругу людей.

Во-вторых, печатный пресс, который резко удешевил обмен информацией, кардинально повысил её доступность.

Ну и третья — та Цифровая Революция, которую мы наблюдаем воочию непосредственно в наше время. Лавинообразно возрастающие возможности хранения, передачи и обработки информации, которые уже кажутся практически безграничными по сравнению с тем, что было всего сорок лет назад, но вот всё увеличиваются и увеличиваются.

В области энергетики тоже можно выделить несколько поворотных моментов, существенно повышавших «тяговооружённость» цивилизации, что позволяло ей ускориться (вернее, без чего невозможно было бы её ускорение).

Приручение домашних животных, пригодных для тяглового и вьючного применения. Одно дело поля мотыгой ковырять, совсем другое — распахивать волами и плугом. Одно дело пешком по степи гулять (что смерти подобно, если далеко зайти), совсем другое — передвигаться с конными повозками.

Далее — использование энергии воды и ветра. Водяные колёса, позволявшие уже в Риме возводить довольно сложные и мощные мукомольные и прочие индустриальные комплексы (потом-то, конечно, надолго похерили это дело, но сам принцип водяного колеса сохранили). Ветряные мельницы. Паруса, делавшие возможным морские путешествия на большие расстояния без того, чтобы как-то снабжать чудовищным количеством калорий огромное количество гребцов. Впрочем, парус как таковой следует считать самым ранним использованием энергии ветра. Но вот конкретно косой парус, позволявший маневрировать круто к ветру — это изобретение не более раннее, чем римского периода (на некоторых барельефах от второго века у контрабандистских лодочек имеется нечто подозрительно напоминающее поворотный гик).

Далее — создание тепловых машин, получающих механическую энергию от сгорания топлива. В этом смысле паровой двигатель и ДВС — частные варианты одного принципа, и это оказалось очень полезно для индустрий, возможность получать значительную энергию в любом месте от сравнительно легко транспортируемого топлива.

Приручение электричества, что позволило транспортировать ещё более значительные потоки энергии с малыми потерями и применять её так, как раньше не снилось.

Ну и то, что мы наблюдаем сейчас — тоже можно считать очередной энергетической революцией или, по крайней мере, ускоренным развитием прежних. Освоение всё новых источников, быстрое наращивание ёмкости аккумуляторов, эксперименты с беспроводной передачей энергии. В целом она становится всё дешевле, а если освоят таки термояд с положительным выходом — это уже будет полноценная революция, которая до неузнаваемости изменит все расклады на Земле. Начиная с того, что ранее совершенно непривлекательные пустынные побережья станут чуть ли не самыми ценными местами на планете, когда работа опреснительных установок окажется пренебрежимо дёшева. Но этим, конечно, последствия далеко не исчерпываются. Многие процессы, которые сейчас не внедряются по причине энергозатратности — будут внедряться всё шире и шире, когда начхать будет на энергозатратность.

И наконец — развитие материалов. Здесь тоже можно выделить революционные открытия, менявшие мир.

Обработка металлов как таковых, начиная от самородной меди и золота. Да, мягкая фигня, непрочная — но ковкая.

Изучение руд и сплавов, появление бронзы как очень удачного для своего времени поделочного материала. Правда, минусом было то, что бронза требовала сравнительно дефицитных примесей — олова или мышьяка.

Открытие обработки железа, сырьё для которого распространено практически повсеместно в том или ином виде. Замечу, железо вовсе не сразу и вовсе не полностью вытеснило бронзу, поскольку собственно сталь, превосходящая её по прочности, тогда могла только выковываться, а не выплавляться, а потому не годилась для сколько-нибудь сложных геометрически изделий.

Но вот не прошло и четырёх тысячелетий — как в девятнадцатом веке научились таки достигать температуры плавления стали. А значит, стало возможно отливать из неё сложные изделия, и контролировать насыщение углеродом, и втюхивать туда присадки из других металлов (легировать) для разнообразия свойств.

Как бонус — возможность получения цемента и, соответственно, бетона в современном его понимании. Да, римляне тоже использовали бетон — но на пуццолане, вулканическом цементе, поскольку сами не умели достигать температур, необходимых для искусственного его получения. И потому их бетоностроительные возможности были ограничены запасами этого природного цемента — терявшего при этом свои свойства при насыщении влагой, что было неизбежно при разработке.

Ну и много других занятных веществ, полученных при целенаправленном экспериментировании с химией, среди которых и взрывчатки, и лекарства, и пластмассы как поделочные материалы, способные иметь как гибкость, так и прочность, сравнимую с металлической, при этом — лёгкие и производимые из органического сырья.

Сейчас новейшие органические материалы, углепластик, графен - уже превосходят сталь по прочности. Иногда — существенно. И в целом синтез веществ выходит на качественно новый, молекулярный уровень.

Как несложно увидеть, ныне во всех трёх ключевых областях материальной культуры либо уже состоялись «революции» (сродни тем, что и в отдельности прежде радикально меняли самое представление о человеческих возможностях), либо намечаются самым явным образом.

И кто-то хочет сказать, что на фоне этих действительно «тектонических» событий такое большое значение имеет, кого там изберут в правительство и чего он будет вякать? Ну попробует всерьёз встать на пути прогресса — его просто сметут. Походя.

Другое дело, что в современном мире — и это главное отличие от всех былых цивилизаций, испытывавших трудные времена — технологический прогресс давно осознан как одна из главнейших ценностей, которой не рискуют противостоять даже самые ретроградные какие-то религиозные психи. В крайнем случае — бегут от него, уединяются, чтобы вариться в собственном соку и никого не трогать. А так-то даже такие поборники духовности, как игиловцы — прекрасным образом понимают, что если не использовать новейшие достижения Цивилизации по каким-то идейным причинам — у них не будет вообще никаких шансов даже гадить человечеству, паразитировать и шантажировать.

И конечно, бывает искушение у тех или иных товарищей немножко постервятничать на паранойе и алармизме, на тех или иных ужастиках, вроде пресловутого Глобального Потепления, но, парадоксальным образом, даже это сектантство в конечном счёте приводит к новым технологическим прорывам. И уж точно — никто всерьёз не призывает убраться обратно в пещеры и жить охотой и собирательством. Вернее, могут звучать такие призывы — но воспринимаются исключительно как некая маргинальная фигня для юмора.

В этом отношении — ничего близко похожего на закат Рима, когда упадок материальной культуры заради духовности и стабильности шёл векам, в действительности, а ценность технологического прогресса просто очень слабо осознавалась.

Сейчас же существует общее и глубинное понимание всеми разумными и деятельными людьми, способными влиять на Цивилизацию, что технологический прогресс — штука необходимая и неизбежная, что отказ от него кончится очень плачевно, и что лучше всего новые технологии произрастают в конкурентной среде, ориентированной на удовлетворение материальных потребностей ради собственной выгоды. Любой политик, если он не окончательный дебил, - это понимает в глубине души. И он может, конечно, немножко поиграться с увеличением лично своей выгоды и повышением лично своего статуса путём некоторого ограничения конкурентной среды и подгребания независимых экономических субъектов под свою власть, но это очень опасная игра. Чуть-чуть переборщишь — и всё, ты у разбитого корыта на обочине истории (один вот показательный пример, увы, в России наклюнулся... но и то — мимолётное помутнение национального рассудка, в историческом-то масштабе).

Вместе с тем, что действительно переживает сейчас кризис и может дойти до закономерного коллапса — так это вовсе не либерально-демократическая модель политического устройства. Она, понятно, не идеальна, но все прочие ранее опробованные человечеством — ещё более ригидны, а потому ещё менее совместимы с техническим прогрессом, который «наше всё» и который не терпит сопротивления.

Что может грохнуться или, по крайней мере, существенно видоизмениться уже на нашем веку — так это сама по себе концепция безальтернативности территориальной государственности. Ибо всё меньше остаётся причин для того, чтобы институт применения насилия (а государство — представляет собой именно это, о чём полезно помнить, когда пытаешься наделить его какими-то нетипичными для него функциями) — был привязан к территории.

По хорошему счёту, действительно центральным вопросом политического устройства во все времена было - «у кого ружьё». Всё остальное, все концепции философов и политологов — лишь следствие из того, что на самом деле ружьё по факту может оказаться не у того, у кого подразумевалось, не единолично у него, и когда это обнаруживается — он плохо кончает, и вот мудрые ребята ломали голову над тем, как бы сделать вопросы распределения власти, то есть «ружей», более прозрачными и предсказуемыми.

Ну и вот на заре становления государственности — привязка к территории казалось естественной. Вот тут живёт наше племя, им управляют вождь и совет старейшин, а значит — тут и будет наше государство. Ведь не может же наш вождь управлять людьми за тридевять земель, где живут другие племена.

Сейчас это утверждение вызывает озадаченность: а почему, собственно, нет? Вождь не вождь, но ты вполне можешь иметь сотрудничество с людьми, находящимися за тридевять земель. Научное, коммерческое, финансовое. Это уже немножко размывает понятие абсолютное суверенитета тех сил, которые считаются властью на той территории. Это уже немножко так перетягивает из их рук «ружьё», в расширенном смысле, в твою пользу. Да, конечно, они вроде бы хозяева на той земле — но до той поры, пока ведут себя благопристойно по отношению к зарубежным инвесторам. К частным инвесторам. Ибо если начнут чудить — инвесторы от них отвернутся. А то и более: начнут спонсировать оппозицию. А это уже нескрываемая претензия на управление «ружьём» в чужих владениях.

Территориальные государства с этим всячески борются, ограничивают такие возможности? Ага. Главное — охуительно эффективно у них это получается. Да они хоть из штанов могут выпрыгнуть, пытаясь пресечь такие каналы частного иноземного влияния на свои местные дела — но именно это и получится, выпрыгивание из штанов с голой жопой, если они на самом деле пресекут все современные коммуникации. И чем дальше — тем меньше в действительности у территориальных государств возможностей противостоять «глобализации» как взаимопроникновению и капиталов, и политических ресурсов.

Сейчас же мы вплотную подошли уже к тому, что и в чистом виде военный ресурс, то есть, «ружьё» уже без посредничества капитала — вполне может использоваться на чужой территории дистанционно. Не буду в очередной раз расписывать возможности дистанционного управления по Интернету непосредственно поражающими средствами (дроны, турели, всё такое) — но в этом нет сложности для любых людей, обладающих достаточными материальными средствами. Да раз плюнуть им — навербовать бойцов на удалённом доступе, которым совершенно необязательно являться на поле боя, чтобы составить военную силу.

Звучит зловеще, поскольку это могут использовать террористы или ещё какие отморозки? Конечно, могут. Более того, обязательно и будут использовать. Исключить это начисто — невозможно, как бы ни тужились традиционные территориальные государства.

Но вот кто может им помешать — так это такие же «сетевые», транснациональные корпорации, подвизающиеся на охране безопасности и противодействии тому же терроризму (и прочей уголовщине).

Закинуть бомбу квадрокоптером в полицейский участок — не вопрос и сейчас для теророристов. И этот квадрик может управляться настолько дистанционно, что устанешь пыль глотать выясняя, откуда вообще сигнал исходил. Непосредственно оператор — запросто может физически находиться по другую сторону экватора. Он — практически неуязвим. А вот несчастные копы — под ударом, на виду. По ним террористы могут бить, почти не опасаясь ответки.

Но что, если некие добрые люди, вполне себе частные люди, вычисляют местонахождения того или иного террориста. Ну, он, конечно, конспиративная личность — но всё же делает какие-то заявления, берёт на себя ответственность за те или иные художества, а потому может быть вычислен.

И вот уже к нему в гости залетает дрон со взрывчаткой, управляемый охотником на террористов, сидящим по ту сторону экватора. Входящим в сетевую структуру, включающую граждан самых разных стран. И эта структура — ещё более конспиративна, чем терорристы. Потому что она не ведёт какой-то полоумный джихад, она меньше делает громких заявлений. Она просто истребляет отморозков, выполняя заказ людей, заинтересованных в сокращении поголовья отморозков (а это всегда гораздо бОльшие деньги, чем те, что какие-то Осамы могут бросить на террор).

Это очень интересная будет реальность, вполне достижимая в ближайшем будущем. Радикально иное мироустройство по сравнению с привычным распределение силовых ресурсов и, соответственно, полномочий на их применение. Территориальные государства в этой ситуации если не отомрут вовсе, то здорово скукожатся, давая дорогу внетерриториальным силовым корпорациям, действующим как этакие страховые компании с «зубами».

Хочешь защиты своей безопасности? Что ж, абсолютной гарантии защищённости — не даст, конечно, никто. Но страховой полис — даёт всё же надежду, что компания будет его отрабатывать, ибо иначе клиенты разбегутся от неё. И она будет отрабатывать гораздо добросовестнее и эффективней, чем территориальное государство, считающее, что если оно уселось на какой-то земле — то куда они, налогоплательщики, денутся с подлодки? Да вот туда и денутся, что перестанут платить налоги тебе, ленивому и оборзевшему территориальному государству, а будут платить тем, кто предлагает защиту. В том числе — и от тебя, если попробуешь возбухать и наезжать на людей.

Поскольку же технически это действительно реализуется легко уже сейчас, представляется, что утрата привычного и «тотального» значения территориальных государств как монополистов на насилие — тренд практически неизбежный.

Который, конечно, будет внушать обывателям много опасений. «А ну как эти корпоративные защитнички начнут клиентов друг у друга мочить? Ведь так делают все коммерческие корпорации, от страховщиков до стекольщиков! И только привычные государства, с их неизменной заботой о людях, никогда так не делали!»

Но всё новое и непривычное — со временем становится привычным и рутинным. Когда в принципе складываются предпосылки для внедрения инноваций.

Как при этом будет осуществляться управление внутри этих корпораций, силовых страховщиков? Да как сами порешают — так и будет. А конкурентная практика покажет, какие решения были выигрышными, какие нет. Конечному же потребителю что, в конце концов, нужно — шашечки или ехать? Качество услуг или следование внутренним процедурным шалблонам?

Какой при этом контроль будут иметь люди над этими обладателями «демонополизированных ружей»? Ну, над традиционными политиками в традиционных государствах, даже демократических — как показала практика, граждане имеют не дохуя контроля в том, что касается силовых действия. Во всяком случае, предохранительные механизмы постоянно ломаются, сбиваются, а порой и вовсе выясняется, что лучше б простые люди поменьше направляли своих политиков — и войн бы меньше было.

Здесь же люди будут контролировать силовые корпорации самым честным образом — своими деньгами. Которые могут платить одной фирме, а могут перейти к другой, если недовольны какими-то аспектами сотрудничества. И никаких рассуждений об «измене» и «это твоя Родина, сынок, поэтому жри гавно». Подобные претензии будут считаться не более состоятельными, чем обида ресторатора на то, что ты решил харчеваться не у него, а за углом. Ну, лучше надо клиентов заинтересовывать.

Вот та реальность, к которой идёт мир. Пытаться этому помешать — бесполезно. Ничего не получится. И на фоне этих действительно занятных перспектив — не так уж существенно, кого там где наизбирают в ближайшие годы и чего кто умудрится отчудить, из официальных и традиционных публичных политиков. Да их время проходит по-любому. Скоро — они будут просто «председателями дачного посёлка, ответственными за ремонт дорог», и не более.

И я такую перспектив нахожу в высшей степени оптимистической.

Tags: Цивилизация, грядущее, мы_побеждаем, политика
Subscribe

  • Белорусская распасовка

    Стараюсь не писать сейчас о политических делах — ну да разговорились давеча с молодёжью, должен поделиться, дабы предостеречь (кого-нибудь).…

  • Украина, Россия и Чехов

    Многие сейчас всерьёз приморочились будто бы неминуемым обострением российско-украинского конфликта. Иные эксперты уж инструкции публикуют, как…

  • Байден, Зеленский, Путин

    Разговор Байдена с Зеленским длился целый час. Правда, двадцать минут из этого времени президент США вспоминал, кто такой Владимир Зеленский, и ещё…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 4 comments