artyom_ferrier (artyom_ferrier) wrote,
artyom_ferrier
artyom_ferrier

Categories:

Немного о самозащите от 282-й и подобных

Дошла до моего слуха очередная дикая история, где парню дали год колонии (условно, кажется) по 282-й (разжигание) за то, что в его альбоме на Вконтактнике обнаружился демотиватор с как бы Пушкиным, говорящим: «Простите, милейший, как пройти...» и Тесаком, набычившимся: «Ты чо, чурка, сказал?»

Ну что сказать? Это уже, конечно, далеко за пределами всякой там Кафки — и любой следак это прекрасно понимает. Но ему нужно выполнять некий условный план по отправке дел в суд, и когда не хватает реальных раскрытых преступлений — выручают «мыслепреступления». Благо (не благо), всегда есть под рукой научно остепенённые какие-то блядёшки бюджетные, которые, выступая в качестве лингвистических и любых иных экспертов, могут запросто обосновать, что и фотка с мимимишными котятками каким-то образом оскорбляет чувства адептов египетской богини Бастет (либо наоборот — превозносит её культ над прочими, а также дискриминирует социальную группу «собаководы»).

Как с этим бороться? Ну в глобальном плане — просто нельзя было допускать, чтобы в руках государства, тем более в России, оказался сосредоточен контроль над столь значительными финансовыми ресурсами, на которые оно и может содержать и растлевать всю кодлу своих служащих.

Государство в России должно быть тощим и нищим, госслужащие должны рассматривать свою работу как всего лишь ступеньку в карьере, где они обзаводятся опытом, связями и репутацией вменяемого человека, с которым можно иметь дело, а научные всякие работники — тоже должны презрительно относиться к бюджетному финансированию, основным источником дохода имея гонорары за книги и лекции, а также коммерческие целевые гранты (и, соответственно, не дай бог зашквариться о такое дело и попортить себе реноме). Если это условие не соблюдается, если государство слишком жиреет — оно и слишком борзеет. И когда это происходит — им глубоко плевать становится на то, насколько маразматически выглядят их действия со стороны. Они начинают ощущать себя бандой, которой всё можно, а за лишнюю палку иной следак кого хочешь удавит и жизнь поломает, если считает, что ему за это ничего плохого не будет.

Но это, конечно, задача масштабная — ликвидация финансовых условий для оборзения государства. Над этой задачей в последние годы усиленно работает Владимир Владимирович Путин и скоро достигнет успеха. То есть, Ходорковский, будучи врагом России, подарил этим ребятам в своё время Юкос — но они, будучи патриотами, уже успешно почти всё проебали. Скоро закрома опустеют окончательно (как Минфин и обещал), государству опять не на что будет борзеть, а блядям в погонах и без только и останется, что вернуться к привычному и достойному их занятию. А именно — сосать хуй. И идти на него, когда посланы. Некоторое представление о таком положении вещей дают девяностые (кто их помнит), но, конечно, на этот раз будет ещё веселей, и мы окончательно похороним Московию как образ политического устройства.

Что делать частному лицу в частном случае, когда столкнулся с таким беспределом и маразмом, что вот у вас на страничке картинка, где мы углядели экстремизм и разжигание?

Ну, следует хорошо понимать. Если следак вообще взялся за это дело — значит, не для того, чтобы «разъяснить недоразумение» и пожать друг другу руки. Нет, ему нужна палка, ему нужно отправить дело в суд. И прокурор, который поддерживает обвинение, не возмутится: «Что за бред?» Даже если возмутится — то лишь где-то очень глубоко в душе. А в суде — будет распинаться, какой ты негодяй и как тебя надо образцово-показательно покарать, дабы другим неповадно было это самое, раскачивать лодку своим экстремизмом.

И судья, получив обвинительное заключение, не скажет: «Да пошли вы нахер со своими сомнительными художествами!» Они действительно все в одной лодке, и добрые отношения друг с другом — для них гораздо важнее твоей незнакомой личности и твоей сраной жизни. Поэтому если дело дошло до суда — практически гарантирован хоть какой-то, но обвинительный приговор. Хорошо, если денежный штраф.

Соответственно, единственный шанс порамсить проблему малой ценой — это на стадии следствия. Как? Желательно — с самого начала показать, что в данном случае у следака хлопот может быть несколько больше, чем он рассчитывал. И что не стоит палка того. Что он думал, будто сейчас влёгкую припечатает какого-то лошка безответного — но немножко ошибся, поскольку ты можешь создать проблемы.

Однако ж, это не означает, что следует лезть на конфронтацию с самого начала. И что следует начинать беседу с естественного вопроса «Вы охуели?» Ибо этот вопрос столь же естественный, сколь и риторический. Да, охуели. И ничуть этого не стесняются. И нет никакого недоразумения, никакого превратного понимания. Есть просто желание срубить палку за счёт твоей поломанной жизни при полнейшем наплевательстве на закон, порядок, справедливость и какие-то ещё высокие материи — а ты должен показать, что это может быть немножко проблематично.

Но начинать беседу следует вежливо, изображая полную убеждённость, что вышло именно недоразумение, которое вы оба хотели бы разрешить. При этом — продемонстрировать всё-таки некоторую юридическую грамотность.

Сказать примерно следующее. «Если не ошибаюсь, субъективная сторона состава преступления, предусмотренного 282-й статьёй, выражается в прямом умысле. То есть, для признания лица виновным, требуется доказать, что оно осознавало социально опасный характер своих действий и желало наступления указанных в диспозиции вредных последствий. А именно — сознательно и намеренно разжигало ненависть и вражду. Что, однако, вовсе не мой случай, поскольку я не испытываю ни к кому ненависти и не имел намерения её разжигать. Конечно, эксперт может установить, что по каким-то признакам данная фотография может считаться оскорбительной, унизительной, разжигающей, но эксперт — не экстрасенс, чтобы влезть ко мне в голову и достоверно утверждать, что и моё к ней отношение было таково же, что у меня был соответствующий умысел. Поскольку его и не было. Я рассматривал это как шутку вполне невинного свойства. Но, возможно, действительно был не прав в том, что следовало бы внимательней относиться к чувствам других людей и допускать, что кто-то может увидеть в данной фотографии нечто большее, нежели шутка, счесть оскорблением и разжиганием. А когда так — конечно, я уберу её, и благодарен вам, что обратили моё внимание на допущенную оплошность. В которой, однако, повторю, не было какого-либо злого умысла».

Естественно, следаку абсолютно насрать, какой у тебя был умысел. С тем же успехом пойманный карасик мог бы объяснять рыбаку, что у него не было умысла заглотнуть червячка, а только лишь проверить, помещается ли он во рту. Но что он поймёт из этой тирады — что ты всё-таки немножко ориентируешься в юридических понятиях. Потому что вот этого всего - «субъективная сторона», «прямой умысел» - в кодексе нет (только в комментариях может встречаться, но без расшифровки, что бы это значило).

Это понятия — из теории уголовного права, и я позволю себе вкратце пояснить, что эта херня значит.

Итак, состав преступления — на то и состав, что в нём принято выделять несколько частей, которые должны выполняться, чтобы состав не порушился. Четыре. Объект, объективная сторона, субъект, субъективная сторона. Последнее — обязательным элементом имеет вину как интеллектуально-психическое отношение субъекта к действию (есть ещё мотив и цель, но это факультативные элементы, требующиеся лишь в особо предусмотренных случаях).

Вина может выражаться в форме неосторожности или умысла. Неосторожность — это когда человек не осознавал опасности своих действий, хотя должен был бы, и тем более не желал наступления вредных последствий (хотя должен был бы предвидеть их возможность). И тут не будем заморачиваться разграничением преступной небрежности и самонадеянности как видов неосторожности. Потому что все эти замечательные «мыслепреступления» - подразумевают только умысел. Причём, прямой.

В принципе, в теории уголовного права упоминается ещё и косвенный умысел. Когда чел осознавал опасность своих действий, но относился безразлично к возможным последствиям. Скажем, уходил от полицейской погони — и жахнул из гранатомёта по бензовозу, чтобы перегородить дорогу за собой, и в огне погиб водитель бензовоза и ещё кто-то, кому не посчастливилось там оказаться. Это не будет «неосторожностью». Но не будет и прямого умысла, поскольку ты не желал конкретно смерти этого водилы или ещё кого-то. Тебе просто похер было. И это — косвенный умысел на убийство.

В материалах дела, впрочем, оно никак не будет подчёркнуто, что умысел именно косвенный. Пойдёт как 105-я часть вторая, умышленное убийство с квалифицирующими признаками «двух и более лиц» и «общеопасным способом». В отечественной традиции разграничение прямого и косвенного умысла — это достояние исключительно теории права (в отличие от американской, где выделяется в законе knowingly и intently - “осознанно» и «намеренно»). Но всё же когда речь не об убийстве, а о «мыслепреступлениях» - умысел подразумевается только прямой. То есть, что ты желал наступления таких последствий, как усугубление ненависти и вражды, а не только лишь допускал это.

По хорошему счёту, если б Россия была сколько-нибудь правовым государством, это бы и требовалось доказать в суде, чтобы вовсе пришить состав. Собрать какие-то улики, указывающие на наличие у тебя именно такого злого умысла, а не просто что ты постебаться хотел, поприкалываться.

В реальности, понятное дело, в суде этим морочиться никто не будет. Проштампуют приговор автоматически. Но вот до суда, пока ещё следак лишь прощупывает почву на предмет того, можно ли тебя взять за жабры — стоит показать ему, что ты чего-то смыслишь не только в кодексе, но и в той специфической терминологии, которой они оперируют. Значит, у тебя могут быть какие-то друзья юристы, или родственники, и если уж совсем на ровном месте тебе херню какую-то шить — могут быть проблемы.

При этом, не стоит сходу грозить связями с правозащитниками, адвокатами, прессой. Адвокат в современной России — существо примерно такое же жалкое, как и в сталинские времена. Его ценность определяется почти исключительно тем, есть ли у него кореша в прокурорах, бывшие однокашники, с которыми он связан тесными узами пьянства и разврата. Рассчитывать, что он явит в суде какой-то риторический гений Плевако и Перри Мейсона в одном пиджаке и все прослезятся, мол, какой ужас, мы чуть не посадили невиновного человека — это наивно. Судье — просто похуй, чего там адвокат щебечет. Ему с ним детей не крестить. А с прокурором — возможно. И по 282-й — это будет рассмотрение именно единолично профессиональным судьёй, а не коллегией присяжных.

К тому же, стоит тебе начать привлекать каких-то защитников со стороны — ты тем самым сплачиваешь систему, которая инстинктивно заточена под то, чтобы не прогибаться под стороннее давление и не сдавать своих. До этого — следует всё-таки попробовать поиграть на внутренних противоречиях в системе. И намекнуть (деликатно) этому следаку, что умысла преступного у тебя не было, он должен уже это понять, а если всё равно двигает дело дальше — за тобой не заржавеет настрочить жалобы и его начальству, и прокурору по надзору за дознанием и следствием. Поставить там вопрос о привлечении заведомо невиновного к уголовной ответственности, ст. 299, и об оказании противозаконного психологического давления, если ты его усмотришь.

Замечу, дела по мыслепреступлениям обычно ведёт следственный комитет, а не ментовское следствие, и там, скорее всего, пиздить не будут. Тупо — оперов-быков нет в здании, чтобы отмудохать. Могут упечь, конечно, в СИЗО и там прессануть, но это уже серьёзное обострение — и это требует хоть каких-то оснований, чтобы суд выдал постановление.

Между тем, эта система единая и сплочённая — лишь тогда, когда встречает общую какую-то угрозу, вроде давления правозащитников, прессы и т. п. Но пока этого нет — интересы у этого следака и его начальства несколько различные (и никто из них, скорее всего, вовсе не страстный фанат режима — а лишь использует даваемые им возможности оппортунистически). Следак, молодой карьерист, хочет нарубить побольше палок, чтобы перейти на следующий уровень. Потому с подследственными он может быть грозен и непреклонен. Но реально — он мелкая сошка из районного отдела. И если он берётся за мыслепреступления — это значит, скорее всего, что ему не доверяют дела по убийствам и износам. То есть, он практически пария в своей среде (или, что хуже - «блатной»).

Для начальника управления СКР по области — он вообще никто со всеми своими хотелками. Интерес начальника — чтобы его поменьше отвлекали от баньки с шашлычками из проституток жалобами на каких-то зарвавшихся хищничков с района. Поэтому хода жалобе он, конечно, не даст, но вполне может позвонить начальнику районного отдела и сказать: «Слышь, ты там приструни своих чересчур инициативных, чтобы совсем-то уж хернёй не страдали!»

И это для следака действительно напряжно может оказаться, что его действия привлекут к его персоне слишком большое и нежелательное внимание прежде всего в рамках системы. Когда все, включая его, прекрасно понимают, что он не преступления расследует, а именно что хернёй мается, исключительно ради плана и карьерного роста. Но если на него будет поступать слишком много жалоб — это на самом деле напряжёт его начальство, потому что это всё официальные документы, остающиеся в архивах, проходящие по журналам, это всё может привлечь внимание проверяющих откуда-то сверху, и это им неудобно.

Ну а когда ты даёшь понять, что кое-что рубишь в их кухне, и у тебя есть, кому состряпать жалобы и заявления так, чтобы от них нельзя было совсем уж отбрыкнуться, совсем уж «потерять» - следак может задуматься, надо ли оно ему вообще, упираться рогом да бодаться. Конечно, он уже завёл дело, он уже начал какие-то следственные действия, он добился от суда санкции на обыск — но вот его может посетить мысль, что, вероятно, лучше тормознуться и поискать какую-то другую жертву. Более безответную, которая не сумеет огрызаться и создавать проблемы.

Но всё это, конечно, следует демонстрировать очень вежливо, доброжелательно, оставляя золотой мост для прекращения дела и сохранения при этом лица. А не то перегнёшь палку, уязвишь следака во что-то вроде чести и достоинства, где б они у него ни располагались — может уже на принцип пойти. Уже как личное дело воспримет (что для него, естественно, важнее любой и всякой государственной хуйни).

Главное же, вот я вообще решительно не понимаю людей, которые открывают странички в соцсетях с указанием своих истинных паспортных данных и места жительства. Ну что за детское тщеславие, ей-богу? Не понимают, в какой стране живут?

Любой какой-то конфликт в Сети (или с соседом по лестничной клетке, который знает, что у тебя есть страница) — и «доброжелатель» стуканёт в СО СКР по месту твоего жительства, там могут заинтересоваться, проверить, когда ты у них уже в руках, фактически, и возбудить уголовное дело за любую ерунду, когда план горит.

Иной случай — если на тебя может указывать только айпишник (допустим, ты не шифруешься, не пользуешься анонимайзерами, и он реально твоего провайдера). Но тут — куда обращаться «доброжелателю»? Айпишник — указывает примерно на субъект федерации, а не на район.

В следственное управление по субъекту? Да вот им была охота такой фигнёй заниматься! У них немножко другие интересы, другой уровень.

Или в какой-то из районных отделов в зоне действия данного провайдера? А в какой? Они для начала вообще не знают, на их ли территории подозреваемый, в их ли подследственности. Начнёшь разматывать — выяснится, что потратил время, чтобы подарить палку кому-то из соседнего отдела. Не жирно ли?

Да и разматывать по айпишнику, выходить на подлинную личность — это уже ОРМ. Это нужно послать запрос провайдеру, чтобы он указал, за кем числится такой-то айпишник в такое-то время (они как правило динамически присваиваются на сеанс связи). Чтобы провайдер не отмахнулся (а крупный да от районного следака — запросто может) — придётся, наверное, подключать эшников ментовских. Которым, вообще-то, вполне реальных экстремистов хватает, чтобы ещё морочиться дурью по прихоти районного следачка-карьериста.

Если это мобильный Интернет — ну, как бы есть в России привязка к паспорту, на который оформлен аккаунт. Но не факт, что это кого тебе надо паспорт. Определить же точное местонахождение компа и лица — может быть вообще проблематично. Ради твоих районных синепёрых прихотей — никто не будет дожидаться очередного сеанса связи с этого аккаунта и триангулировать источник. Чай, не киднеппинг миллионерской дочки и не отработка террористической ячейки.

Даже если стационарный Инет, когда есть как бы выход на квартиру — ну, заявишься ты туда. И выяснится, что доступ, конечно, на папу оформлен, а страничка, где «крамольные» какие-то материалы — заведена с детского компа. Ребёнок лет десяти, не субъект ни разу — и на что, спрашивается, ты время тратил да людей подпрягал?

Другое дело, если это страничка в соцсети, где чел под своими реальными паспортными данными постит свои реальные фотки. Вот тут мы с пациками пивасик пьём, вот тут мы на бережку загораем, вот тут я зигую, приклеив усики а ля Гитлер. Последнее — можно попробовать подтянуть под экстремизм, оправдание нацизма, и прочее бла-бла-бла. Главное — есть, кого обвинять. Видно, что это реальный чел, под своим именем, со своими фотками, и вроде бы может быть субъектом преступления (и можно проверить, не состоит ли на учёте в ПНД).

Отсюда вопрос: вот нахер это надо делать, так легко, добровольно и с песней сдавать самого себя нашим доблестным правоохрЕнителям?

«А я ничего не боюсь, мне нечего скрывать!»

Ну, дурак ты, значит, братец. Никто не говорит о каком-то липком, удушливом страхе. Ему-то, понятно, лучше не поддаваться. Но остерегаться — следует. Особенно — общаясь в Инете с неограниченным кругом непонятных людей. Когда хер знает, кому что в башку втемяшится, очередному какому-нибудь обиженному.

Тут и мне приходится относиться настороженно. Нет, ментовские или прокурорские наезды — мне, естественно, по барабану. Для этих случаев я полковник ФСБ, и там при малейшем проявлении интереса к моему айпишнику объяснят и пальчиком погрозят, что не надо. Но вот раскрывать информацию о себе в реале, о своей семье, о месте проживания? Чтобы какой-нибудь маньяк попробовал прийти и покарать за что-то оскорбительное для него? А это вполне возможно. Именно когда речь идёт о психе-дуроломе, который просто не знает, куда лезет. Какой-нибудь там недобитый укропами «воин русского мира».

Его скорее всего грохнут при попытке наезда — но это тоже, знаете ли, гимор, потом как-то заминать это дело. Потому что мне «паблисити» - совершенно без надобности.

Ну а когда об обычном гражданине идёт речь — он может сделать себя лёгкой добычей не только обидчивых маньяков-мстителей, но и карьерно озабоченных низовых следачков, которые могут усмотреть в его страничке повод срубить очередную палку. Когда он так доступен, что просто бери его голыми руками. И зачем, спрашивается, так подставляться?

Но если уж нагрянули архаровцы в гости, если уж притащили на допрос — вот следует дать понять, что ты немножко подкован в юридических делах, что у тебя какие-то знакомые могут быть по этой части, и что при всём твоём уважении к социальным устоям и к их блюстителям, и лично к этому следователю — в случае затянувшегося недопонимания ты безответным мальчиком для битья не останешься. Как ни жаль, сам начнёшь катать на него жалобы. И он может, конечно, хорохориться сколько угодно, что ему это пофиг, но на самом деле — нет. Слишком много жалоб — это напряжёт его начальство, а оно — напряжёт его. Вплоть до дисциплинарных мер и задержки повышения. То есть, с результатом, ровно противоположным тому, на который он рассчитывал, затевая это заведомо идиотское дело (что, конечно, все прекрасно понимают, но паясничают, прикидываясь верноподданными "унтер-пришибеевыми").





Tags: Россия, маразм, юрисперденция
Subscribe

  • Риторика и этика

    На настоянию тёщи (она у меня знатная оппозиционерка) посмотрел интервью Навального с Дудём. В целом — миленько. Я действительно рад, что с…

  • Как RT садится в лужу с Гугл-переводчиком

    Попался на глаза материал Раши-Тудой про отравление Навального (не спрашивайте, каким образом вышел на него: в Интернете всяко возможно). Смысловую…

  • Проходя эпоху умиротворения

    Вот я — не люблю быть морализатором. Я не считаю себя настолько святым и праведным человеком (мягко говоря), чтобы другим людям, не моим…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 6 comments