artyom_ferrier (artyom_ferrier) wrote,
artyom_ferrier
artyom_ferrier

Category:

О генетическом русском рабстве

Ей-богу, не вызывает раздражения, когда слышишь глупости от дураков или мерзавцев. Для дурака — это, можно сказать, призвание, говорить глупости; для мерзавца, подвизающегося на пропагандистском поприще, - профессия. Тут всё органично.

Некоторое раздражение вызывает, когда глупости говорят вроде бы умные и приличные люди. И одна из таких весьма расхожих и укоренившихся глупостей — про чуть ли не природное раболепие русского народа, который, де, только и способен, что либо лизать твёрдую длань своего деспотичного господина, либо, не найдя её, впадать в животное буйство бессмысленного и беспощадного бунта.

Я слышал это сотни раз, про «женскую» природу русской нации, мазохистическую любовь к кнуту и чуть ли не генетически обусловленное низкопоклонство перед любой тиранией (и чем свирепее — тем ниже поклон).

То говорилось многими людьми, впадавшими в уныние, близкое к отчаянью. «Ты посмотри на этот народ! У него рабство, наверное, давно уж в крови. Кто ни пытался изжить его — все обламывались. Они сами хотят быть рабами. Ни гордости, ни достоинства, ни чести... ни виду, ни шерсти — одна только подлость. И готовность визжать от восторга, быть счастливым до усрачки за царские подачки. С этим народом никогда ничего путного не сотворишь».

Я возражал: «То, что ты описал, вот это холопство, холуйство, раболепие — безусловно имеет место. Глупо было бы отрицать. Но это всё явления не русского, а московитского менталитета. Обусловленные вовсе не «генетикой», а социально-политическими особенностями именно Московии».

Возражали и мне: «Оно, конечно, прекрасно, в это верить, но ведь и Московия не просто так возникла и возобладала. Тем более не просто так — она возрождает именно этот менталитет раз за разом, после каждого своего крушения. Так может, следует признать, что первичен именно этот рабский менталитет, а социально-политическая организация — вторична, лишь проистекает из него?»

Пожимал плечами: «А то, что Московия рушится раз за разом, и всякий раз будто бы без особых причин, — не наталкивает на мысль, что она всё-таки чужеродное здесь явление?»

Ещё можно понять, когда о врождённом рабстве русских рассуждают иностранцы. Особенно, из стран, некогда подмятых под себя Российской Империей, а ныне очень гордящихся тем, что обрели свободу. Хотя и в этом случае приходится немножко осаживать: «Дружище, я не намерен оскорбляться за весь русский народ, поскольку не привык мыслить слишком собирательно. Но, надеюсь, и ты тоже понимаешь, что во всяком народе есть разные люди?»

Однако ж, говорят (и иностранцы, и наши скептики), что пусть и есть среди русских некоторое число свободолюбивых и сильных людей, но большинство — согбенные рабы. Ибо — вот такое уж бремя истории, под которым они, собственно, и сгибаются. Пятьсот лет деспотизма и холопства — и дегенерация личности как неизбежный результат.

Знаете, я бы рискнул утверждать, что чуть ли не из любого народа можно сделать стадо согбенных рабов и холопов-лизоблюдов, причём, не за пятьсот лет, а — в пределах одного поколения. Стоит лишь создать соответствующие социально-политические условия.

Не верите? А посмотрите, скажем, на чеченцев. Ладно, пусть русские — извечные и конченые рабы, жертвы Опричнины и крепостного права, чьё сопротивление сломлено, а достоинство растоптано. Но чеченцы, вайнахи? Исторически их ментальность могла ассоциироваться с чем угодно, но только не с рабской покорностью и благоговением перед властью. Скорее уж, уместнее было говорить, что они слишком строптивы, слишком самолюбивы, чтобы принять хоть какую-то власть над собой. И казалось, что непокорность - чуть ли не врождённая черта вайнахского сознания.

А нынче? Вот все эти многочисленные случаи, когда кто-то осмелился сказать хоть слово критики в адрес Рамзана Кадырова, самой безобидной, а потом «клеветника-охальника» распекают на местном собрании, уличая в недостаточно восторженном образе мысли, он же — кается, извиняется, объясняет, что чуть ли не Иблис его попутал и вложил столь непочтительные слова в его недостойные уста.

Это ж реально пиздец какой-то. Что-то среднее между Союзом Советских Писателей в семидесятые и Северной Кореей. И понятно, что среди чеченцев далеко не все рады такому положению вещей, но — предпочитают об этом молчать. А что вылезает наружу, что звучит в полную силу и без стеснения — так это такое раболепие, от какого и большинство московитских тиранов зарделись бы.

И вот это всё — устроил Рамзан Кадыров? Вот он так поломал об колено прежде непреклонный вайнахский дух, потому что он такая грандиозная харизматическая фигура?

Ну ладно, он не полный кретин, разумеется. Но и далеко не мастер каких-то тонких политических игр. Его хитроумие — чисто такое восточное очень инфантильное коварство. И по лидерской харизме ему до того же Джохара Дудаева — сто вёрст по горам. А что до брутальности, до готовности физически уничтожать оппонентов — ну, уж не в Чечне могло бы это произвести на кого-то впечатление. Да там водились отморозки и куда похлеще.

Тем не менее, установился уже совершенно нескрываемый культ его личности, а народ — производит впечатление совершенно раздавленного и рабски покорного.

Как так получилось? Ответ очень простой. В трёх словах — контроль над экономикой.

Да, когда шло «усмирение» вайнахов в ходе Второй Чеченской — Кремль сумел переманить на свою сторону многих влиятельных людей, которые в Первую были сепаратистами, а теперь оказались не в восторге от нарастающего ваххабитского влияния. Среди них был и Ахмат Кадыров, не имевший значительных военных сил, но имевший авторитет как верховный муфтий. Именно потому, что за ним не было «штыков и сабель», его решили двигать в президенты. При этом, для противовеса, поддерживались и чисто военные силы, вроде гудермесского отряда Ямадаевых, тоже перешедший на сторону федералов и формально включённый в структуру ГРУ как батальон «Восток».

Рамзан Кадыров, можно сказать, стал лидером по наследству, после гибели отца в теракте. И что он действительно осуществил весьма эффективно по обретении президентской власти, так это сосредоточение в своих руках контроля над финансовыми потоками из России (а других источников у чеченской экономики практически и не было). Ну и он действительно умело переманивал к себе боевиков, как от других «лоялистов», так и от инсургентов, гарантируя амнистию и несколько привилегированное положение не только в Чечне, но и в России.

Так постепенно Рамзан подмял под себя всю республику, предлагая Кремлю негласный (неофициальный, по крайней мере) договор: «У нас тут над Грозным развевается российский флаг, я время от времени говорю хорошие слова про Путина, вы можете тащиться от своей великой победы, а за это просто платите бабки и не мешаете мне делать дела».

И хотя то, как он расправился с Ямадаевыми и рядом других чеченских бывших полевых командиров, ныне «лоялистов», не всех радовало в российском руководстве — но вот решили смотреть сквозь пальцы на любые его шалости, только бы обеспечивал видимость победы над чеченским сепаратизмом. Более того, смирились и с его монопольным контролем над финансовыми потоками из России, когда он выдавил из правительства людей, изначально поставленных, чтобы всё-таки сдерживать его аппетиты.

Ну а когда кто-то получает монопольный контроль над экономикой (а чем она примитивнее, чем меньше источников дохода — тем проще это устроить) — дело не веков, а считанных лет, чтобы нация, прежде славная своей дерзостью и отчаянностью, приобрела совершенно коленопреклонённый и лизоблюдский вид (по крайней мере внешне).

Ибо — хорошо, конечно, быть гордым и безбашенным лет в семнадцать, когда некого и нечего терять и всё пофиг. Несколько сложнее — когда у тебя семья, дети, внуки, и их нужно как-то кормить. А вокруг соседи, у которых то же самое. И вот ты позволяешь себе как-то недостаточно почтительно высказаться про парня, который контролирует все финансовые потоки, - так ему не надо даже грозить тебе ужасами подвалов в Центорое. Ему достаточно намекнуть, что субсидии для твоего села могут быть пересмотрены. И когда оно живёт только благодаря этим субсидиям, как и вся республика, - там уж твои соседи вполне добровольно с говном тебя сожрут на общем собрании.

Что со стороны, конечно, смотрится совершенно омерзительно и порождает вопросы: «Как в людях может быть столько раболепия? Это ж сколько веков притеснений нужно им было претерпеть, чтобы так деформировалось их сознание, чтобы настолько не осталось в нём никакого достоинства?»

Да нисколько. И не притеснений. Лет десять подкормки от руки дающего, в отсутствие других источников, - и готово дело. А за это время подрастает уже молодёжь, для которой этот правитель-узурпатор — реально царь и бог. Потому что они понимают: чтобы хорошо жить — нужно хорошо его славословить, и это чуть ли не единственное, чему они учатся. Но не станет его — нафиг никому не нужна окажется его «клиентелла» и «клака».

И чтобы узурпировать контроль над примитивной экономикой, имеющей очень ограниченные источники дохода, - на самом деле не требуется совершать какие-то подвиги разума и воли. Требуется — чтобы избежать этого, искушения подгрести под себя всё, что можно, и удушить всё, что подгрести не удаётся.

Собственно, здесь-то Кадыров брал пример с Путина, который проделал примерно то же в несколько бОльших, общероссийских масштабах. Подмял под себя экспорт углеводородов (Лукойл закошмарили и приручили, Юкос раздербанили) — и это дало правящему клану подавляющее чисто финансовое превосходство над любым возможным конкурентом внутри страны.

Но для этого, ей-богу, не требуется быть Юлием Цезарем. В истории такие штуки проделывали и ребята куда как попроще. Стоило им наложить лапы на потоки бабла — естественно, они в скором времени оказывались равнобожественными (и незаменимыми) гарантами стабильности и народного счастья. И гордые квириты, казалось, готовы были молиться на своего «фараона», терпя от него любые унижения. Потом, правда, их не всегда удосуживались даже в землю зарыть, иногда и по-простому исколотый трупешник в Тибр сбрасывали. Но при жизни — их окружало всеобщее будто бы совершенно искреннее, экстатическое почитание.

Поэтому все эти рассуждения про генетическую склонность наций к рабству или вольнолюбию — это чушь собачья. Позволь кому-то обрести монопольный контроль над экономикой — и подавляющее большинство людей в любой нации очень скоро будут пресмыкаться перед ним, выклянчивая подачки.

Несколько другое дело — социально-политическая культура. Она может дорасти до понимания того, почему нельзя допускать концентрации прежде всего экономической власти в одних руках, почему нужна оппозиция, за которой стоит сопоставимый с правительственным денежный ресурс — а может пребывать в наивном убеждении, что вот пусть наш славный папа-вождь потрясёт этих мироедов-толстосумов, чтобы нас накормить, деточек его любимых.

Во втором случае — слишком поздно выясняется, что если правящий парень подгребает под себя чужое добро, берёт под контроль источники доходов, - то в чём он меньше всего заинтересован, так это в развитии экономики, в появлении новых источников дохода. Ибо в этом он небезосновательно видит угрозу своей единоличной власти.

Ну и Московия-то понятно, что исторически развивалась как военный лагерь, требующий единоначалия (вернее, правителям бывало очень удобно втирать народонаселению, будто имеется такое требование и нет других путей развития). Это произошло по ряду причин, включая географические, но среди них едва ли можно рассматривать всерьёз какую-то там генетическую расположенность русских к рабству.

Нет, практика показывает, что любой народ, если позволит некоему правящему клану узурпировать власть над экономикой (во имя стабильности и общего блага, конечно же) — уже через считанные годы превращается в стадо рабов. Потому что людям надо чего-то кушать, кормить семьи. А когда корм можно получить только от царя — приходится склоняться перед ним всё ниже и ниже. И в любом обществе в действительности мало людей, способных эффективно воспротивиться такому порядку вещей.

С другой стороны, когда они выискиваются (как правило, неожиданно) — уже совершенно не играет никакой роли, сколько там прочего народонаселения молилось на царя и боготворило его. Вернее, уже послезавтра — трудно оказывается найти хоть кого-то, кто бы признался в искренности своих верноподданнических чувств к бывшему царю.

Но лучше, конечно, когда по крайней мере среди элит устанавливается превентивное понимание недопустимости концентрации власти над экономикой в руках правительства. Это позволяет избежать таких последствий, как, скажем, в современной Ливии. Там ведь все очень долго и очень пылко любили Кадаффи, потом выяснилось, что не все и не очень, но переформатирование политического устройства сталкивается с некоторыми трудностями. Конечно, было бы лучше, если б Кадаффи, для начала, и не позволили обрести ту власть, которую он имел. В том числе — и для него было бы лучше. Глядишь, умер бы в собственной постели.

Что же до «простого народа» - ну вот крайне редко он бывает таким сознательным, чтобы тоже с опаской относиться к допущению такого козла, как правительство, в финансовый огород. Тут действительно нужно иметь швейцарскую социально-политическую культуру, чтобы отказывать правительству в праве задирать прожиточные пособия и пенсии.

Большинство же «простых людей» любой нации, даже довольно развитых европейских, склонны смотреть на правительство как на «гаранта справедливого распределения материальных благ». Если их точку зрения удаётся протащить во власть — справедливое распределение наступает. А именно: рабам — миска похлёбки, только чтоб ноги не протянули. Ну и шоколадка сверху — только тем рабам, кто особо преуспеет в славословии своего любимого правительства. Всякой там творческой интеллигенции.

Главное: да все избиратели, в любой стране, которые всерьёз мечтают о том, как бы дать правительству больше контроля над экономикой, а потом рассчитывают каким-то образом контролировать его самим — не просто потенциальные рабы, а рабы-идиоты. Которые не понимают, что как только правительство окажется в положении монопольного благодетеля, станет единственным (или хотя бы доминирующим) источником благосостояния — ему нахер не нужно будет бороться за симпатии электората. Оно просто купит всех, кого надо, за «шоколадку к похлёбке».

Что до конкретно русского народа — может, я чересчур оптимистичен, но я надеюсь, что после наблюдаемого ныне краха очередного имперского проекта (в довольно-таки фарсовой уже форме) Московия будет похоронена окончательно (как концепция политического устройства), а выжившие люди (и их будет немало) вернутся наконец к «новгородской» парадигме взаимоотношений государственного и частного. До такой степени, что даже отечественная интеллигенция перестанет наконец раболепствовать перед «троном», выклянчивая себе подачки, и задумается над какими-то более пристойными способами обеспечить своё благополучие.

Кто же действительно окажется имманентным рабом — что ж, его дело, его выбор. Я лично вовсе не собираюсь как-то исправлять и лечить его природу. Зачем? Я — за то, чтобы дать каждому возможность быть самим собой, а не заставлять притворяться, будто он нечто другое. В конце концов, нам предстоит выплачивать значительные репарации, и будет логично, если мы расплатимся теми рабами, которые наслаждались своим холуйством. Может, найдутся покупатели, которые тоже сумеют им насладиться.

Tags: Московия, Россия, рабство
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 16 comments