artyom_ferrier (artyom_ferrier) wrote,
artyom_ferrier
artyom_ferrier

Categories:

Немножко "криминальной юридистики"

Как известно моим постоянным читателям, я не только выдающийся мыслитель, философ, политик и литератор, но также и рабовладелец. Потому что у меня есть невольничья плантация в Калужской области, где я наживаюсь на рабском (почти)труде, находящихся от меня в полной зависимости бедняжек, лишённых всяких прав (вплоть до того, что им могут обрубить доступ к «Танчикам» на неделю, а то и две, но до таких зверств, конечно, доходит редко).

Какого рода эти бедняжки? Да почти исключительно — мужского. И как они ко мне попадают? Ну вот захотел паренёк купить букет хризантем на день рождения любимой мамы (или ещё что). А для этого нужно раздобыть немножко денюжек. Как это сделать? Ну естественно, поддомкратить во дворе тачило подороже, выставить на кирпичи, колёса свинтить и толкнуть налево.

За этим увлекательным занятием их ловит наряд ППС. Причём, даже если поймали одного — ну понятно же, что через десять минут будут знать всех (и никакого даже гестапо, один только психологизм).

Поскольку это юные дурачки, да ещё и первоходом, да ещё и из бедовых семей, суд им даёт даже не штраф, а условный срок. Замечу, в данном случае я считаю условный срок некоторым идиотизмом. Просто потому, что такие дурачки — они абсолютно не понимают его смысла. Ей-богу, если б розгами высечь — поняли бы куда лучше.

Поэтому что происходит дальше? Дальше этот парень, настолько ушлый, что сумел поиметь судебную систему, и теперь ему всё нипочём, возвращается подшофе с дружками и подругами, а на улице холодно и зябко — не пешком же кандёхать? Конечно, нет. Тем более, он знает, как открывается и заводится любая не слишком «трудная» машина, и вот они гонят с ветерком... до ближайшего поста ДПС.

Теперь — на нём висит ещё и угон, вдовесок к условняку за кражу. А это — уже ОЧЕНЬ реальная путёвка на зону. Куда, как он вдруг понимает, ему совсем не хочется. Тем более, на малолетку. Нет, он слышал, что есть очень хорошие воспитательные колонии, с заботливыми и чуткими воспитателями, с улыбчивыми и добродушными сокамерниками... но есть и другие, о которых он тоже слышал. И вот это он здесь, в своей компании был такой крутой отрывной пацанчик. А там, в окружении двадцатилетних (на малолетке можно досиживать до двадцати) лбов, осуждённых за всякие там убийства и прочий гангстеризм? А что, если они вообще в нём девочку увидят?

Но дядя милиционер (теперь он — не «мусор поганый») успокаивает. Есть другой вариант. Есть один полковник ФСБ, который заинтересован в тренировке мало-мальски башковитых ребят для своих целей.

Замечу, многим это кажется странным, что человек моего ранга опускается до такой «мелочёвки», но по возможности я стараюсь собеседовать своих будущих «питомцев» лично. Только в регионах — через агентов.

И я говорю честно, как есть. «У ментов на тебя уже готовое дело, как ты понимаешь. Ты попался за рулём угнанной тачки — а это автоматически можно в суд отправлять. Никакие отмазки, типа, я увидел, как машина покатилась, поэтому и запрыгнул в неё, чтобы остановить, - не помогут. Если ты не полный дебил — ты это понимаешь. Если полный дебил — нам просто не о чем разговаривать, я с такими дела не имею. Но ментам всё же пришлось кое-как пошуршать бумажками, чтобы оформить это дело, и, хоть мы с ними друзья, нужно компенсировать им развал дела. Так, чтобы его вообще как будто не было. Это стоит денег. Если б такие деньги были у тебя — мы бы, наверное, с тобой сейчас не разговаривали. Но заплатить придётся мне. А долг передо мной — повиснет на тебе. Сколько именно, сколько ты должен будешь отработать, чего-то получая и на карманные расходы — это мы сейчас посчитаем. Но всяко меньше, чем тебе зоны дали бы. А вообще, если ты любишь машинки, по обеим своим статьям — наверное, имеет смысл делать из тебя автомеханика. Там уж сам решишь, или в наши структуры пойдёшь — или я тебя продам какому-нибудь Фольксвагену».

«В смысле, продадите?»

«В смысле, предложу толкового работника, который не будет бегать плакаться в профсоюзы и не будет халтурить. Вот за это они мне и заплатят, и ещё очень рады будут».

Это важно дать понять, что в наших с этим парнем отношениях — не подразумевается никакой долбанной филантропии, никакого сюсюканья. У него свой интерес, у меня свой. Так гораздо проще выстраивать отношения.

При этом, в ходе «дрессировки», там приходится развивать и профильные навыки (например, авторемонтные), и английскому обучать (это любому специалисту необходимо просто потому, что львиная доля справочной информации идёт на английском), и физическим развитием заниматься для общей формы (а тем, кто потом идёт в наш корпоративный кадровый резерв — несколько более углублённо), и немножко «юрисперденцией» (ну чтоб хоть, оказавшись на воле, какой-то лажи в договорах не назаключал).

И вот последнее — удручает изначальной их дремучестью. Хотя казалось бы, это важная была часть их жизни — кражи, грабежи, угоны (за редкими исключениями, я стараюсь не брать к себе с тяжкими насильственными статьями, потому что мне всё-таки работать предстоит с людьми, а не думать о том, под каким бы предлогом свернуть этой бесоватой мрази шею).

Но ради справедливости, и обыватели вообще путаются в понятиях кража-мошенничество-грабёж-разбой, а зачастую и журналисты, хотя это всё-таки полезно знать даже тем, кто никак напрямую не связан с «юрисперденцией».

Итак, кража. По современному российскому УК — ст. 158 (по советскому, по-моему, 144 была).

Кража — это ТАЙНОЕ хищение чужого имущества. Причём тайное — именно от собственника, который до поры до времени не знает, что у него чего-то похитили.

Если вы средь бела дня везёте по улице тачку с ворованным добром, а прохожим объясняете: «Да вот, попросили подвезти» - это будет кража. Потому что собственник ещё не знает, что у него чего-то спиздили, а эти прохожие — не осознают противоправность ваших действий.

Какие я мог бы привести яркие примеры кражи из собственной практики? Ну вот когда нам бывало лет 13-16, то идём мы по улице и пощипываем всякие вишенки-малинки, торчащие из-за чужих заборов. Правда, у нас была концепция легализации таких действий. «Что вот чисто на участке — то твоё, конечно. А что наружу торчит — то, значит, общаговое». Не думаю, что многие цивилисты и криминалисты согласились бы с такой концепцией (кроме Прудона, который вообще говорил «Собственность — это кража»), но если какие-то бабки ругаться начинали, мол, хорош нашу вишню щипать — мы не пререкались, тут же прекращали свою противоправную деятельность и уходили.

Правда, и с такой мелочёвкой можно было нарваться. Помню, как-то ночью мы гуляли по центральной улице, принялись привычно обжирать вишню, растущую аж за забором, и не заметили, как из калитки выходит тётка и говорит: «Это, ребят, очень хорошо, что вы вишенку потребляете. А то у меня рука сейчас больная — сама даже ветку наклонить не могу. И прямо обидно, что осыпается. Но вот у меня есть ещё большие вишни на участке, на них — вёдер шесть, не меньше. И вот если б вы их собрали завтра — то четыре ведра вам, два мне».

Ну, мы собрали, и лишней-то вишня в хозяйстве не была (тогда и многие интеллигентные люди гнали самогон, но употребляли в виде наливок-настоек), но это уже какая-то «тимуровщина» была, а не тайный промысел под покровом ночи.

Бывали, правда, в нашей молодости и такие случаи, где юридическую природу определить было затруднительно: кража это или нет?

Скажем, неподалёку от нашего посёлка располагался карьер и там стояли цистерны с автолом (советское машинное масло средней паршивости). Мы, пацаны, естественно, сливали оттуда автол для топливной смеси своих мопедов (двухтактные движки требуют немножко масла к бензину), и для картеров, и весь посёлок там тоже масло для своих авто заливал.

Но при этом сторожа говорили: «Вы только краны не забывайте закручивать, пожалуйста». Потому что, как полагаю, один карьерный Катерпиллер выжирал масла за одну проходку по песку чуть больше, чем весь посёлок за год. Соответственно, для них это просто пренебрежимо малые были потери (если кран закручивать). И в некоторых смыслах, наверное, коммунизм таки наступил в восьмидесятые — но этого почти никто не заметил и не оценил.

Но что могу припомнить из деяний своей юности, которые однозначно тянули на криминально значимую кражу — так это история с тёсом.

У нас была удобная тропинка к автобусной остановке, почти напрямик. То есть, автомобильная дорога шла побоку и «изгибисто», а пешеходная тропинка — очень удобная.

И тут, в начале девяностых, когда мне было лет шестнадцать, какие-то люди, видимо, вполне официально выкупили там территорию и начали чего-то строить. Так, что перегородили эту тропинку.

Мы тогда не знали слова «сервитут» (права третьих лиц на пользование некоторыми объектами чужой собственности, вот вроде как раз дороги), но в глубине души чувствовали, что что-то очень неправильно. Даже я, убеждённый либертарианец уже тогда.

И судиться с этими новыми хозяйчиками никто не стал, но просто вот когда они возводили кирпичную коробку и выкладывали проёмы тёсом (брусьями сотками, метра по три длины) — то днём они это делали, а ночью этот брус куда-то уходил.

В основном, благодаря нам, местной молодёжи, которая собиралась человек по пять с тачками-тележками, мы подкрадывались под покровом ночи, выламывали свеже выложенные брусья гвоздодёрами и монтажками, грузили — ну и поди фиговая вещь в хозяйстве? Хотя и мужики постарше этим иногда занимались, и даже кандидаты наук. Но у нас это было еженощное развлечение. «Сегодня «пёс тиздить» идём? – А то!» А потом искупаться ещё в ночном озере, с трудов неправедных — лепота.

Ментов мы особо не боялись. Даже если сторож вызовет - на габаритах хрен там проедешь по нашим дорогам, а фары светились за пару километров, снопами вверх на неровностях. И попробуй полови нас по нашим-то лесам, где мы каждую веточку знаем.

И мы думали, что сторож там вообще как усосётся с вечера — так и лежит в отключке. Наверное, в большинстве случаев так и было. Но один раз он объявился. И держал грозную речь: «Вы мне вот эти четыре, пожалуйста, выдерите — но притырьте где-нибудь в канаве. Очень так хорошо, я чувствую, пойдут под столбы для моего сортира» (Да, ни о каких септиках — тогда, конечно, никто слыхом не слыхивал).

И мы поняли, что всё это предприятие происходит под лозунгом «Марио идёт грабить банк». Отчего даже подутратили к нему интерес: сошёл на нет флёр авантюризма.

Те фирмачи, впрочем, тоже подутратили интерес к тому, чего б они там ни строили, когда оно расхищается быстрее, чем возводится. И забор, преграждавший тропинку, как-то сам собой упал.

Вот так, понимаешь, страну и разворовали (и я в этом тоже участвовал; а кто скажет, что совсем никак не участвовал — ну я вот такое разве что от библиотекарши приму :-) ).

Батя не то, чтобы стыдил, но будто бы удивлялся, когда мы вместе сооружали сарайчик из этих брусьев: «Никогда не думал, что мой сын может оказаться вором!»

Я огрызался, беззлобно: «Да вот на что-то сгодился, несмотря на гуманитарное образование!»

Особо праведные из моих украинских читателей — тут, конечно, могут что-нибудь ввернуть про имманентную и экзистенциальную вороватость москалей :-)

Но на самом деле, мы бы не стали (думаю) трогать тех фирмачей, если б они не отхапали кусок нашей тропинки, ни с кем вообще не считаясь. То есть, это была всё же правовая коллизия, пусть и решённая не совсем правовыми методами.

Но строго говоря, то, что делали тогда я и мои друзья — это подпадает под определение кражи. Тайное хищение чужого имущества (стройматериалов) в достаточно значительных размерах.

Чем кража отличается от грабежа? Тем, что грабёж — это ОТКРЫТОЕ хищение чужого имущества.

То есть, если брать «детский» случай, то вот кража, это когда идёшь ты по улице и щипнул вишенку, думая, что никто не видит. Если увидели, окликнули — это всё равно кража. Потому что в момент совершения ты думал, что «не пойман — не вор». Но если ты останавливаешься у вишнёвого дерева и начинаешь его обдирать, несмотря на все возражения хозяина — это будет формально грабёж. Потому что ты знаешь, что он знает. И криминала здесь может не быть только вследствие малозначительности. Ну потому что ментам влом вникать в эти вишнёвые разборки.

Но вот что именно криминальный случай? Допустим, ты увидел, как кто-то оставил на столе понтовую мобилку — и резанул. Это — кража. Потому что ты похитил её в тайне.

Если ты обратился к кому-то, типа, дайте, пожалуйста, позвонить, а сам убежал с телефоном, несмотря на окрики хозяина, это — грабёж. Это открытое хищение.

Причём, грабёж бывает ненасильственный и насильственный. Раньше, помнится, это даже как две разные статьи УК-96 шли (или склероз подводит?), сейчас слиты в одну, но насильственный грабёж — квалифицированный состав. Проще говоря, за это больше дают.

И что такое насильственный грабёж? Это вот когда ты попросил, опять же, у кого-то позвонить, говоришь: «Да чо-то сеть не ловит, давай отойдём», а при отходе — локтем в ебло владельцу и дёру, пока он с асфальта себя собирает.

Это — насильственный грабёж в чистом виде. Ты использовал насилие, чтобы завладеть чужим имуществом, но такое, что, по твоему разумному мнению, не могло как-то угрожать его жизни и здоровью.

И вот что нужно помнить, дети, вне зависимости от того, что там написано в УК, следствие и суд всегда хуже относятся к грабежу, чем к краже, а к насильственному грабежу — чем к ненасильственному.

Допустим, кража с проникновением в жилище (а это часть третья, квалифицированный состав) чисто по санкциям может выглядеть хуже, чем простой грабёж. Но если, скажем, компания малолеток взломала пустующий дачный домик, нашла там баклажку с наливкой, усосалась и посапывала до приезда ментов — то над этим, скорее, поржут и менты, и судьи. Все будут считать, что их, по хорошему счёту, просто выдрать бы надо, но с большой вероятностью — дадут условно (во всяком случае, первоходам).

А вот к грабежу, как к отрытому и наглому хищению, отношение будет хуже. Потому что менты тоже люди, и судьи тоже люди (несмотря ни на что), и им не хочется жить среди отморозков. Нет, бывает, что дают условный и за грабёж (особенно, если малолетка и первоход), но это вот требует какого-то стечения обстоятельств. Типа, он находился в неприязненных отношениях с потерпевшим, по дурости считал, что его нужно наказать, и потому он мобилу изъял «по праву». Но теперь уже осознал ошибочность своего поведения и раскаивается.

Надо ли говорить, что к насильственному грабежу, когда «мне понравилась эта сумочка, поэтому я дал той девушке по голове, чтобы выдернуть сумочку» - относятся ещё хуже? Ну нахер такие черти в обществе среди людей нужны?

Что несколько усугубляет иногда для обвиняемого — так это адвокаты. Причём, даже не назначенные «мусорские» адвокаты, которые советуют всё подписывать и не артачиться, а как бы независимые и амбициозные адвокаты.

«Да, потерпевший утверждает, что ты будто бы отобрал у него мобильный телефон. Но это его слово против твоего. А доказательств-то у них на тебя никаких нет, поэтому стой на своём!»

Правда? Нет доказательств? Когда ментовскому следаку прекрасно понятно, что именно этот крендель и отжал мобилу (потому что он с третьего класса вечно что-то у кого-то отжимал), а терпила — честный парень, белый воротничок, которому никакого резона нет на кого-то наговаривать ?

Ну вот будет пара ханориков, которые сидели там на лавочке и «видели» и «слышали», как обвиняемый убегал с телефоном, а потерпевший кричал ему вслед: «Куда же ты? Верни мне мой телефон!»

И судья — примет показания этих ханориков. Она не может просто так от них отмахнуться. Если считать их показания фальсификацией улик — тогда нужно будет заводить соответствующее производство. И очень сильно ссориться с ментами. Потому что сейчас, если на её машине кто-то нацарапает слово «хуй» - она может сделать один звоночек, и через час тот, кто это сделал, будет полировать ей кузов с извиняющейся улыбкой и за свой счёт. А если поссориться с ментами — она будет наблюдать, как из её заявления, поданного в порядке общей очереди, дежурные мастерят оригами. Ну, немножко утрируя.

Да, Россия — это неправовое государство. И здесь нет, как такового, разделения властей. Строго говоря, и нигде нет, а всюду правоохранительные органы образуют всё-таки некую спаянную корпорацию, но просто у нас — многое доведено до гротеска.

И если «объебон» (обвинительное заключение) ушёл в суд — это практически гарантия обвинительного приговора. Потому что он не ушёл бы в суд, если б уже не было решено, что по нему будет вынесен обвинительный приговор. Поэтому решать что-то — можно на стадии следствия. Когда же адвокат заявляет: «Мы развалим это дело в суде, у них нет никаких доказательств» - шлите сразу к чёртовой матери такого адвоката. Он, возможно, хочет попиариться на громком деле — но нихера ни на что не сможет повлиять. Ради его «правды» - судья не будет ссориться с прокурорскими и мусорскими.

Если вернуться к грабежу, то вот где ещё можно отвертеться от обвинения — так это на самой первой стадии, когда терпила кинул заяву и к тебе пришли побеседовать из местной ментовки. Тут ещё можно им впарить: «Да что ж я, совсем дебил, что ли, на самом-то деле ту мобилку тырить, когда меня на районе каждая собака знает? Так, дурацкий спор с корешами вышел, что могу вот так взять и отжать у лоха. Но реально-то — вот она, в полной готовности. Просто жду, когда позвонят, договоримся о месте и там оставлю. Никакого корыстного интереса, гражданин начальник».

Это, конечно, при условии, что а) найдутся кореша, которые подтвердят, что реально был такой спор, по пьяни, который никто и всерьёз-то не принял; б) тебя взяли не у скупки с той мобилкой; в) местные менты действительно считают тебя пусть немного асоциальной личностью, но всё-таки не полным дебилом. И - г)у тебя квартира не завалена мобилами неясного происхождения, не имеющими ни гарнитуры, ни зарядок.

При этом годам к шестнадцати — обычно некоторая репутация у человека уже складывается.

Но вообще к грабежу, конечно, относятся плохо. Кражи для подростков, чьё правосознание находится где-то на уровне помянутого Прудона, - это ещё ладно, почти что естественным делом считается в неблагополучных районах. Но грабёж — это уже гораздо более асоциальное поведение, что бы там ни было понаписано в кодексах.

Хотя гораздо хуже, конечно, разбой.

Часто эти понятия путают (и даже, и особенно журналисты). Но разграничение очень простое. Грабёж — это когда ты открыто тыришь чего-то чужое, невзирая на крики хозяина. Можешь даже дать ему в торец — и тогда это будет насильственный грабёж — но разумно полагая, что никакого вреда его здоровью ты этим не причинишь.

Разбой — это нападение с корыстными мотивами (завладение чужим имуществом), именно что сопряжённое с насилием, опасным для жизни и здоровья. Или хотя бы — с угрозой такого насилия. Это важно.

Простой пример. Вот до какого-то залётного (неместного) пацана докапывается стайка местных, которые втирают ему, как здесь опасно ходить, что лучше было бы, если б они его проводили, но услуги стоят денег, как ты понимаешь.

Что это такое? Да пока — вообще ничего. Они ж ничего не требуют с него, не пытаются отобрать. Просто разводят. В крайнем случае — приставание к прохожим как форма мелкого хулиганства. Но они всегда могут объяснить, что искренне руководствовались наилучшими мотивами, потому что действительно считают свой район опасным для чужаков, вот и хотели предостеречь, а если были назойливы — так извините.

Но тут один из них, этих местных ребятишек, выщёлкивает ножик, потеряв терпение, и говорит: «Слышь, бабки гони!»

Молодец! В смысле, идиот. Потому что теперь — это разбой. Корыстное требование, подкреплённое угрозой применения опасного для жизни и здоровья насилия. А ножик — он опасен. Он выглядит опасным (даже если при попытке удара сложится обратно и хозяину палец порежет).

Строго говоря, даже просто фраза: «Если бабок не дашь, мы тебе башку отобьём так, что дураком останешься» - это уже разбой.

И совсем строго говоря, лучше реальное наcилие, но неопасное для жизни (по морде дать и планшет уволочь, это насильственный грабёж), чем такие фразы говорить, угрожая насилием, опасным для жизни и здоровья. Потому что это уже другая статья, разбой (нет, понятно, что лучше вообще быть миролюбивым и доброжелательным человеком, но мы говорим о выборе подростка, желающего быть трудным).

А уж когда фигурирует какое-то оружие при корыстном нападении — это квалифицированный состав разбоя. Причём, пофиг, насколько это оружие на самом деле боепригодное. Да это и макеты пистолетов могут быть. Но квалифицироваться будет — по части второй ст.162. До червонца. Это значит, что прокурор запросит лет шесть минимум, а если суд даст пятерик — значит, повезло. Это если макеты у вас были. Если с реальными автоматами на кого-то напасть — ну, там ворох ещё статей нарисуется.

И что ещё важно понимать про разбой — это так называемый «усечённый» состав. То есть, при большинстве хищений преступление считается оконченным, когда ты реально обрёл способность распорядиться неправедной своей добычей. Схватил, убежал, спрятался, потерялся.

Вот даже при грабеже, открытом хищении, если ты вырвал у кого-то мобильник, побежал с добычей в зубах, но тут тебя повалили и повинтили прохожие — это будет всего лишь покушение на грабёж. Ты пытался чего-то умыкнуть и получить возможность этим распорядиться — но не сумел. А покушение — это лучше, чем доведённое до конца преступление. Даже если пресечено оно было по независящим от от тебя причинам — за это меньше дают.

А вот разбой — хрен. Ты достал ножик, сказал «Гони бабки» - и всё, состав выполнен в полной мере. Никаких «покушений».

То же самое — с размером. Кражу — могут вообще не принять к рассмотрению в связи с малозначительностью. Но если ты достаёшь ножик, упираешь в горло и говоришь: «Дай пять копеек!» - юридически это то же самое, как если б ты потребовал пять миллионов. Тут важно не то, сколько ты бабла хочешь умыкнуть, а как ты себя в принципе ведёшь.

Поэтому для меня разбойник — это практически синоним слова «дебил».

Ну потому что если тебе просто бабла нужно поднять, пусть не совсем законными методами, - чего, стырить, что ли, ума не хватает?

А если ты такой весь из себя крутой пацанчик — ну так подтягивайся к братве у себя на районе. В мусарню, на крайняк, иди. Но просто пугать лохов ножичком? Извини, с такими манерами — тебе у нас даже не гвардейцы (охранники), а «сеньоры», старшие ребята через неделю руки-ноги поломают. А я твоим предкам как бы сохранность обещаю, если беру к себе.

Поэтому по 162-й у нас мало, и в основном — те, кто где-то вот с краю проходил, рядом стоял, а сам всё же по натуре не чёрт, просто «ведомый».

Вообще по насильственным мало. Ну потому что юные мокрушники, которым нравится это дело, тиграми-людоедами среди людей себя ощущать, - мне нахер не нужны. Говорил уже, что таким больше хочется шею свернуть, чем развитием личности заниматься.

Психи, у которых планка в любой момент может упасть, - тоже, в общем-то, не нужны. Пусть ВДВ таких себе загребает. Редкие исключения, когда я беру аж по 105 (убийство) — это когда ясно по обстоятельствам дела, что реально-то необходимая оборона там была. Но вот наши суды, эти пергигрольные тётушки, они так устроены, что если один вполне приличный парень порезал ножиком троих удолбанных уродов — то, значит, у него и был умысел на убийство, иначе зачем бы ему вообще носить с собой ножик?

В этом случае я честно объясняю, мол, понимаю, что ты ни в чём не виноват, и даже молодец, но и ты ж понимаешь, что вывод тебя из-под статьи — стоит денег и немалых? Скорее всего, придётся сделать так, как будто ты повесился в камере, и выправить другие документы. Но ты же понимаешь, какие это хлопоты?

Он всё понимает, говорит: «Я на вас отработаю, если только... - - Не киллером? - смеюсь. - Расслабься. Как говорил дон Корлеоне своему сынку: «Один адвокат с манильской папкой заработает больше, чем сто громил с томми-ганами». А он знал толк и в том, и в другом. Не волнуйся: втёмную тебя использовать никто не будет. На тебе и «всветлую» нормально бабла наварить можно. Но дрессировка — на моих условиях».

А так основной мой контингент — 158-я (кража, иногда с очень интересными решениями), куда реже 161-я (грабёж). Есть некоторое количество по 159-й, мошенничество. Этих я особенно ценю. Ибо, чтобы схлопотать мошенничество в довольно юные годы (а я работаю с молодёжью редко старше 20 на момент поступления) — нужно действительно незаурядные данные иметь. Интеллектуальные, психологические, артистические. Если при этом не моральный урод (а таких я не беру) — то вот прямой путь в нашу Агентуру (оперсостав).

И чем вообще мошенничество отличается от кражи (что может быть не совсем очевидно из формулировок статей)?

И то, и другое — это как бы хищение. Причём, тайное. Такое, что человек до поры не понимает, что его ценности — тю-тю.

Но поясню на таком примере. Вот тормозит вас цыганка на площади. И как они это делают — начинает разливаться: «Ой, молодая-красивая, век бы счастья тебе, да вижу, вижу я, что порча на тебе страшная. Потому и нет тебе того счастья, какого надо бы».

Замечу, цыганки, промышляющие такими вещами, они — психологи. Они видят, кто перед ними. И к девице с лыбой до ушей, которая спешит на встречу со своим таким классным молодым человеком — эта «пифия» даже подкатывать не станет. А вот когда видит, что не всё благополучно у барышни (или даже парня) в личной жизни, когда чего-то не клеится — тут-то и нарисуется со своим сочувствием.

«Ой, молодая-красивая, я ж тебе помочу. Дай-как волос! А волос — его в денежку обернуть нужно. Покрупнее нету? Но можно и в золото. Даже лучше. Что, только фамильные бриллиантовые подвески? Сойдёт. В них и завернём».

И вот тут тонкий юридический момент. Если цыганка просто исчезнет с подвесками (допустим, отвлекли внимание девицы) — то это будет в чистом виде кража. Потому что ей дали в руку подвески — но никто не давал права владения, пользования или распоряжения ими. Значит, она присвоила чужую собственность путём тайного хищения, в просторечии именуемого «кражей».

Но если цыганка говорит: «А теперь нужно положить эти подвески в особое место, и я знаю, какое, и всё у тебя будет хорошо», и девица соглашается — вот это мошенничество. Потому что она добровольно передала право распоряжения своей собственностью.

Это тонкий нюанс, который не ловят иногда суды первой инстанции. «Ну, если злоумышленник проник в квартиру путём обмана и злоупотребления доверием, типа, водички попить, а потом вынес пианино — значит, тут мошенничество».

То есть, когда нужно вынести приговор за лозунг «Долой Самодержавие!» - тут суды всё прекрасно понимают. Что надо позвонить, куда надо, и узнать, КАК надо.

А с обычными уголовными делами они пытаются решать более-менее честно, но — в меру своей юридической грамотности. Поэтому «Обманом проник в квартиру и вынес пианино? Значит, мошенничество». От чего суды более высокой инстанции (особенно Верховный), конечно, хватаются за голову. «Какое, нахрен, мошенничество? Ему что, кто-то давал полномочия распоряжаться пианином? Нет, его только пустили в квартиру. А уж чего он там стырил — кража в чистом виде».

Но грамотно составленное мошенничество — оно потому и высокий класс, что его сложно прижучить, даже при добросовестном стремлении ментов. Ну вот прибежит та гражданочка, без подвесок, вся зарёванная, к ментам, и заявит: «Я-то думала, что подвески в заветном месте да с моим волосом — рально мне на счастье работать будут, а теперь вот сообразила, что, возможно, это какая-то афера».

На что менты совершенно справедливо ответят: «А раньше чем думали, передавая незнакомому человеку ценную вещь с хрен знает какими целями?»

А чтобы по-настоящему прищемить эту цыганку — нужно серьёзно потрудиться. Нужно доказать, что и для неё всё это заведомо развод был. А то иначе: «Вот таковы наши древние верования, а ты, молодой-красивый, ещё многого не знаешь, многого не видишь. А я-то вижу, что порча на тебе страшная. Потому и нет тебе счастья в личной жизни. Потому надо твой волос взять и железо... да, табельный ПМ сойдёт... и отнесу я в секретное особенное место, тогда тебе и будет счастье».

Чтобы по-настоящему припечь эту цыганку, нужно ей предъявить: вот тут вы бросаете волос на землю, а тут — относите подвески в ломбард. Отчего возникает некоторое подозрение, что сами вы не очень-то в свои древние тайные обряды верите. Ну что, чистосердечное писать будем, и тогда условка, — или мне тебя, старушка Изергиль, по всем эпизодам прокрутить, какие только сыщутся?

Это вообще очень важный момент в доказываниии мошенничества: что мошенник, распоряжаясь чужим добровольно вверенным имуществом, сам знает, что кидает. С кражей-то просто: он где-то так с пяти годиков должен быть знаком с концепцией, что брать чужое без ведома хозяина — плохо. А при мошенничестве проблема в том, что хозяин сам ему даёт, добровольно и с песней, деньги или полномочия на распоряжение имуществом.

Поэтому иногда это трудно. «Да что вы говорите? Участки под пляжные ресорты на Огненной земле — невыгодное вложение? А как же Глобальное Потепление, доказанное самой научной наукой? Вот вот — и там будет райский уголок. Поэтому я и продавал там участки, беря, конечно, свою честную комиссию».

Но те шкеты, кто ко мне попадает по 159-й (мошенничество) — это, конечно, люди попроще (пока ещё). Потому и прокалываются, потому и раскалываются. Но тоже, в некотором смысле, интеллектуальная элита :-)

Причём, замечу, большинство мошенников — им даже не грозил реальный срок. Но они всё равно решили пойти ко мне. «А вы обещаете, вот как бандит мошеннику, что моё дело с концами вычистят, что вообще буду белый-пушистый».

Да, разумеется. И военкомат просто забывает об их присутствии. Но уточняю всё же:

«Но ты, надеюсь, не думаешь, что это будет что-то вроде отеля Риц?»

«Да не. Бассейн по предварительной записи, трёхразовое питание из трёх блюд по предзаказу — ничего, сойдёт».

«Да ты меня просто осчастливил».

Но в целом с мошенниками приятно иметь дело. Они умные. Достаточно умные, чтобы понимать: пусть судимость до совершеннолетия и «сгорает» - но лучше, чтоб её вообще не было. Потому что пробить — можно очень просто и это потом много где аукнуться может».

Кто ещё мне нравится (и это довольно обширная часть нашего контингента) - так это угонщики. Т. е., идущие по ст. 166 УК.

Вот некоторые, даже и менты, недоумевают, какой вообще смысл в этой статье. «Что значит «просто взял машинку покататься»? А если просто зашёл в хату и взял музыку послушать? Почему не сделать всё это кражей?»

Ну потому что в случае с машинками — там-то явно, что не было какого-то корыстного мотива, не было умысла на обретение чужого имущества в собственность, а был умысел именно на покатушки. И это преимущественно именно «молодёжная» статья, когда своей тачилки ещё нет, папа не даёт, а хочется выпендриться перед дружками и подружками.

Но, понятно, что если угнанную тачку пытаться продать — там-то будет кража (в крупном или особо крупном размере). А в целом угон — он как бы помягче состав и в судах к нему «лояльнее» обычно осносятся.

Но чем ценны угонщики, так тем, что, даже рассчитывая на условный срок, они рисуют себе картины того, как вот выйдут они из суда — и те ребята, у которых они угнали Мерин С-класса, отвезут в гараж и устроят сеанс прогревания миндалин паяльной лампой пер анум. А уж если, покатавшись, ещё и побил тачилок лямов на пять (без жертв, потому что это уже другая будет статья) — так вообще параноиками становятся.

Чем можно цинично пользоваться. Ну, они же, обитая в своих «бундоках», просто не знают, насколько на самом деле благодушны люди, ездящие на Лексусах и Инфинити. Им всё кажется, что их хотят на органы разобрать, чтобы покрыть причинённый ущерб. А Дядя Тёма — он может порешать эти их проблемы и помочь «залечь на дно», на охраняемую базу ФСБ, где их точно никто не достанет.

Ну и ещё угонщики ценны тем, что если они в принципе интересуются машинками, то, значит, можно пристроить в Автотехцентр — и, может, выйдет толк.

Впрочем, это всех касается, кого я беру, что их «капитализация» резко повышается за пару лет. Ну потому что с дебилами я не связываюсь — для того, видимо, есть специализированные благотворительные организации.

А по основному контингенту, по каким статьям они попадают и в чём различия — я постарался дать очерк.

Tags: обо_мне, рабовладение, юрисперденция
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 30 comments