artyom_ferrier (artyom_ferrier) wrote,
artyom_ferrier
artyom_ferrier

Categories:

Underwear Detective

Pre.: Вычитал намедни в одной статье, что русская литература переживает кризис, не производит ничего интересного и качественного.
Что ж, я не могу за всем уследить, что в этой непутёвой стране творится, повсюду "пожарной командой" работать. Даже меня - слишком мало на 22 млн кв км. Но заткнуть брешь в литературном фронте - это можно. Пока война не началась и есть время для муз :-)


Мобильник кусается квадратной корицей. Потолок липнет канареечным набатом. Стремительным.

Синестезия. Это хуже, чем амнезия, когда без анестезии.

Прикидываю: «Синестезия — определённо должна быть связана с английским словом sin, что значит «грех». Понимаю, что никак не связана — но должна быть. Потому что так «корпоративничать», как вчера, - точно грех. В мои-то ржавые годы. Я должен больше беречь себя для человечества и для... какому там, бишь, мудаку приспичило названивать в такую рань?»

Смотрю на дисплей: это Паша. Он, вообще-то, не мудак. Обычно. Но сейчас — он просто уёбок! Ненавижу!

Паша — наш дружественный, сиречь «подкрышный», коммерс средней руки. Оконный бизнес. Ну как, бизнес? Перед «Хоббитом», конечно, он — мальчик-с-пальчик. Но какой-то кусок имеет, работает в основном не по городским квартирам, а по загородным домикам. Нестандартные халабуды — нестандартные решения. Иногда — проёмы бывают такие, что работа оконщика сродни игре в тетрис. Это развивает мозг. И Пашина фирмочка крутится пусть не на очень высокой орбите, но стабильно даже в наши непростые времена. Толковые ребята.

Они вставляли стеклопакеты знакомым в том посёлке, где у меня гасиенда, потом и мне Пашу сосватали, когда надо было тоже кое-что остеклить, так и сошлись. Потом он пожаловался, что его норовят погрызть кое-какие волчары. С ними поговорили — обратили в вегетарианство и дзен-буддизм. Паша спросил, можно ли как-нибудь снова так, если что?

Я ответил: «Если что-то очень «чтотое» что — звони мне. Но только если. А так — могу свести с парнями, оказывающими очень квалифицированные консалтинговые услуги».

Ну, законодательство-то, вестимо, отсталое и ригидное. Нет там понятия «договор о крышевании». Поэтому — «консалтинговые услуги».

В общем, познакомил с нашим Коммерческим Департаментом, помог встать на крышевой учёт (мы далеко не всех под крыло берём, но содействуем правильному малому бизнесу). И, вроде, они вполне счастливы друг другом. А сейчас, значит, Паша решил аж целому Мне позвонить. В девять утра субботы. И что же у нас за «Что» такое стряслось-то?

- Да? (Надеюсь, мой голос втрое любезнее, чем мог бы быть)

- Тём, извини, пожалуйста, но тут такое дело... Короче, я всё понимаю, но вот кроме как к тебе — не к кому больше обратиться.

Настораживаюсь, конечно. Теперь — не до похмелья. Отдохнёт в сторонке похмелье. Вслушиваюсь в его интонации, ловлю возможные звуки вокруг трубки на том конце.

Вообще-то, инструктируя подопечных на предмет сотрудничества, мы моделируем разные ситуации. Киднеппинг, нахождение под контролем, подозрение на прослушку. Поэтому есть некоторые «кодовые» фразочки, чтобы намекнуть. Но сейчас — они не звучат.

- Излагай, - говорю.

Паша вздыхает:

- Не по телефону. Ты мог бы подъехать? Адрес скину.

«Вот так прямо взять и подъехать?»

Уточняю:

Мне одному подъехать, или какие-то конкретные специалисты могут понадобиться? («Ну, скажем, взводик «сардокаров» с тяжёлыми пулемётами?»)

Паша будто пугается:

- Нет-нет, одному!

Да, он пугается — но он как-то несмертельно(!) пугается. Не так, как если бы на него там щерились клыками сквозь чёрные бороды какие-то дикие абреки и любопытное дуло калаша игриво щекотало промежность.

- Оки, через час буду.

Впихиваю под ледяную струю свой этанол с остаточными следами серого вещества в расплаве. Консолидирую из этой шняги мозг обратно. Вернув его себе — использую. Раздумываю, немного меланхолично: «Вроде, ничего тревожного, но поддеть, что ли, броник?»

Развиваю мысль: «Да, и «памперсы», и «лифчик». Гранаток — обязательно. И магазинчиков по всем кармашкам. И пару «мух» в рюкзачок — всенепременно. А чо? Вот так вломиться, дверь с ноги нахуй, светошумку вперёд, и с перекатом, очередь веером в потолок, всем бояться! Пусть знает Паштет, как шаббат-то рушить правоверным алкотистам пятого дня!»

Немного повеселев, вывожу «Туарега» из «денника», еду. Смотрю адрес: не так уж далеко. Двадцать километров от МКАДа по Новориге. КозЫрное местечко. И домик, небось, уютный. Со стеклопакетами — точно должен быть полный порядок.

***

- Тём, ты только не смейся! - предупреждает Паша.

«Вот как? Я ж посмеяться-то и ехал — а тут такой облом!»

Прикидываю: входная дверка капитальная, вряд ли бы я с ноги её вынес. «Пластилин» в накладку пришлось бы ставить. А вот очередь в потолок — очень бы его оживила. Потолок. А то он какой-то весь монотонно кремовый, никакого разнообразия.

- Какой смех? - говорю. - Я заранее соболезную твоему несчастью. Но делал бы это ещё интенсивнее, если б наконец узнал, в чём оно.

- Я где-то посеял свои... underwear... - собравшись с духом, трагически сообщает Паша.

- Чего?!

- Труселя я свои где-то проебал! - выпаливает.

Отмечаю, как не только выдающийся крышевик, но и маститый педагог, что он правильно употребил английское слово. А то вот некоторые парни начитаются глупостей в словарях, а потом говорят: «My panties”. Из-за чего на них довольно странно поглядывают, несмотря на разгул толерантности в буржуиниях. Потому что panties – это только женские трусики. Мужские труселя — underwear.

- Тём, почему ты молчишь уже почти полминуты? - слегка обеспокоенно интересуется Паша через почти полминуты.

- Ты просил не смеяться, - отвечаю.

- Нет, но ты как-то нехорошо(!) молчишь! Ладно, чёрт с ним, можешь и смеяться!

- Правда? Разрешил? Ну тогда — мои поздравления победителю в номинации «Самая охуительная шутка в ценовой категории от двух тысяч долларов»!

- В смысле?

- В смысле, - объясняю, - если ты, Паш, чего-то не понял, то я — очень большой и важный начальник. Моё время, чтоб не соврать, стоит где-то пятьсот баксов за час. Ну, я так думаю. И вот я еду сюда, потом обратно, — всё, чтобы узнать душераздирающую историю утраты твоих труселей. Четыре часа. Нет, если ты хочешь ещё прильнуть к моей широкой груди, чтоб излить мне на свитер своё горе — это будет отдельный тариф. А пока — два косаря.

- Почему четыре-то часа? - негодует. - Ты за сорок минут приехал!

- Да? Это потому, что я спешил и даже нарушал правила. Спасатели спешат на помощь. Девять-раз-раз, у Паши беда! Но теперь, вернувшись, я ещё ржать буду часа два. До полной утраты работоспособности. И это тоже — в счёт.

Приобретает очень виноватый вид. Покаянный даже, я бы сказал. То есть, раньше он был опечаленный и смятенный — а теперь ещё и покаянный. Это хорошо.

Говорит:

Ладно, давай я объясню ситуацию. Видишь ли, у меня есть особый набор труселей.

Предупреждаю:

Если начнёшь мне показывать эту коллекцию — сразу сто грандов сверху!

Фыркает печально, как очень простуженный тюлень:

- Да нет же! Нечего показывать. То есть... Ну, мне этот набор — Светка подарила, жена моя. Какой-то там лютый трусняцкий от кутюр, а главное — с монограммой на заказ. Ну, фамильный вензель, типа.

- И ты их проебал?

- Да. В смысле, одну штуку. Вчера, кажется.

- То есть, ты в точности не помнишь обстоятельства?

Разводит руками:

- Тём, пятница вечер было! Можно хоть разок немножко расслабиться?

«Можно, - думаю. - А некоторые и в субботу до полудня расслабляться намерены были. Но вот не судьба».

- Хоть чего-то помнишь? - спрашиваю.

Морщит лоб:

- Там было что-то женское!

- Ещё и женские труселя?

- Возможно. Или... их отсутствие? Ну, я помню какую-то девицу. Припоминаю, то бишь. Смутно. А может, и несколько девиц? Да, вроде, не одна.

- Проснулся — где?

- Да в том-то и дело, что в машине, но уже здесь. Даже как-то ворота открыл, загнал. Это я припоминаю, как с воротами воевал. А загнав тачку - обратно в салон завалился. Там и задрых до утра. А когда проснулся...

- То оказался без трусов?

- Ага. И что странно — в джинсах, но под ними...

- Зияющая пустота! - ухмыляюсь. - Нет, но всё остальное-то, что под джинсами и трусами — на месте? Нигде в кустах не оставил?

- Тьфу-тьфу, типун тебе!

- Что ж, Паш, поздравляю, - говорю. - Ты, со всей очевидностью, сделался жертвой коварной и тщательно спланированной спецоперации. Тебя соблазнили, тебя подпоили, у тебя выкрали трусы... возможно, не снимая джинсов — зацени профессионализм! И теперь, поскольку это уникальный трусняк с монограммой, — тебя будут им шантажировать.

- Этого я и боюсь, - изрекает мрачно, очень серьёзно. - Нет, про спецоперацию — это бред, конечно. Но вот если я кого-то подцепил, а она записала номер, и у неё на руках... вещдок...

Краснеет. Он, в целом, верный семьянин. Образцовый даже, насколько в курсе. Но... все помнят цитату из «Бриллиантовой руки».

Паша вскидывается:

- Нет, Тём, ты на самом деле не подумай! Это вообще на меня не похоже! Я люблю Светку! Ну, ей-богу, не знаю, как так вышло. Бес в ребро — вроде, рановато ещё, да? Но вот какой-то бес попутал, наверное.

- Я не полиция нравов, - говорю. - Ладно, к делу. Ты ехал вчера из офиса домой — или где-то чего-то с кем-то обмывали?

- Нет, ничего такого. Прямой наводкой — с фирмы домой. Адрес офиса...

- У меня есть. Хорошо, попробуй вспомнить хоть что-нибудь. Давай-ка выжмем из этой ушатанной флешки, - легонько тычу его пальцем в лоб, - хоть какие-то целые кластеры.

Мы пробовали, добросовестно. Подключили все научные и даже оккультные методики восстановления памяти. Только что блюдечко не вертели. Толку — не много.

«Я куда-то ехал... Была мысль: главное — ногу с тормоза не убирать... Бухой в жопу... Это я осознавал... Ещё... Ну, чего-то женское... Телеса, типа... Сиськи... Да, были сиськи. Две — по крайней мере. Не меньше. Но, вроде, я не это самое, чтобы... опустошённый... Может, и не было ничего? А труселя, тем не менее, пропали... Кто поверит, что не было ничего, если их предъявят? Светка — так... Не отвлекаться? Да, помню, вроде, в бурьян какой-то падал. Мокрый. Не, не бурьян — камыш, наверное. Точно, камыш. Да, там вода ещё была. И чего-то женское. Сиськи».

Не больно-то информативно. Но всё-таки можно предположить, что его намеренно не опаивали. Если б клофой накормили — хрен бы он уехал с того места, где падал в камыш и «было чего-то женское». Там бы и проснулся поутру. Если бы, конечно, проснулся.

Что ж, придётся прибегнуть к помощи носителей информации более стабильных, нежели Пашин бодунный мозг. Уходя, сказал ему:

Паш, а вот при всех твоих провалах в памяти — ты хорошо помнишь, что тебе наши говорили насчёт «если собьёшь кого по пьяни»? Ну, что такие(!) проблемы мы принципиально решать не будем?

- Тьфу-тьфу! - сплёвывает уже второй раз за утро. - Не, это-то я железно помню. Но я ж говорю: всю дорогу держал ногу на тормозе. Тащился, наверно, километров тридцать. Ну я же не упырь какой...

«Если так, - прикидываю, - он бы вряд ли проехал выездной пост на МКАДе незамеченным. Таких «застенчивых аутистов» гайцы обожают. Значит, нажрался он уже где-то в Области».

Что ж, вот как гайцы обожают бухих аутистов за рулём — так мы порой обожаем гайцов. Это только кажется, будто от них нет никакой пользы. «Готовить уметь надо».

***

С лейтенантом Ритой мы познакомились, когда она вляпалась в довольно паскудную историю. По дурости, по юности — пособничала нехорошим бандитам, сливая им инфу из гиббонского центра, где работала. Отслеживала для них перемещения тачек по городу, скидывала фотки с камер, всякое такое. Когда этих гоблинов накрыли — в милый Ритин носик ощутимо ударил студёный воздух Нижнего Тагила. Увольнением там можно было не отделаться.

Но девочка-то — не дрянь, на самом деле. Просто не знала, что помогает именно нехорошим бандитам. Поэтому теперь — помогает хорошим. Нам. Правда, она думает, что мы чекисты, а не бандиты. Особенно — я.

Конечно, если б на смене не было Риты — то был бы кто-то другой на смену ей. Но мне приятно было подарить коробку пралине, как символ сладости коррупции, именно Рите. Они славная девочка, на самом-то деле. И расторопная.

Поэтому через полчаса у меня был вчерашний маршрут Пашиного Крузака во всех возможных деталях. И что самое ценное — снимок с «Арены» недалеко от МКАДа по Новориге, где он малость превысил. Неосторожно, прямо под камеру.

Но причина его лихачества была там же, на фотке. Две причины. Одна — на пассажирском сиденье, вторая — угадывалась на заднем по торчащей из окна изящной лапке. Да, то, что у Паши осталось от памяти, — его не подвело. Не менее двух сисек. А конкретно — четыре.

Словно услышав мысленный комплимент, Пашина память оживилась, и он снова позвонил:

- Слушай, я вот тут ещё подумал немножко, и теперь уверен, что вчера я там с кем-то говорил про кино, особенно — про «Апокалипсис Нау». Ну, атака под Вагнера. И было такое ощущение, что это очень актуально. И я подумал...

- Да, - подтверждаю. - Именно. Ты отвисал где-то поблизости от Хелипорта на Москва-реке. Там и камыш, там и вода. МКАД ты пересёк ещё трезвым и в восемь тридцать, прямой наводкой из офиса домой, как и говорил. А вот на пересечении с Ильинским камера срисовала твой номер в полпервого ночи. И твоё счастье, что гайцов там не было.

- Мне стыдно! - заверяет Паша.

- Потом! - говорю. - Сейчас — долой стыд. Потому что ты должен вспомнить ещё одну бесстыдную деталь. А именно: где ты подцепил как минимум двух девиц и куда конкретно ты с ними забурился.

- А, то есть, реально были девицы? - в его голосе смешанное, странное чувство. Как будто он удирал от злой собаки, а ему вдруг вручили золотую олимпийскую медаль по бегу на средние дистанции.

- Реально были, реально девицы. Так ты не помнишь, вот когда ты выполз из своего офиса — у тебя, случаем, не было такой мысли: «А не снять ли где парочку девиц и хорошенько развеяться?»

Вздыхает:

- Я из офиса — именно что выполз. День был... ваще пиздец какой-то. Я был приплющенный, как... ну, анекдот про кита и камбалу знаешь?

- Знаю. Я ещё анекдот про богомола и его супругу знаю. И про её маму.

- Гад!

- Стараюсь! Вот сиди и вспоминай давай энергичней. А я пока ещё кое-что разведаю.

***

Что ж, намеренно снимать сразу целых двух девчонок где-то в баре — это действительно на Пашу не похоже, насколько я разбираюсь в людях. Да и с чего б он оказался в баре, если домой ехал, за рулём?

Логичнее, сказали мы с бодуном, что подцепил он их в дороге. Стояли, голосовали. Он усадил, взялся подбросить. Из чистой филантропии. Вот это — на него похоже.

Ну а дальше? Ехали они ехали, и тут он им вдруг говорит: «А двинем-ка лучше развлечёмся, в речке скупнёмся? А то мне всего тридцать лет, а жена уже две недели в Египте!»

Так? Маловероятно. Скорее, это девчонки его на какой-то пляж заманили. Чтобы напоить и ограбить? Так только первая часть программы выполнена. У него ж ничего не пропало, кроме козЫрных именных труселей. И бабки, и тачки, и документы — всё на месте. Хотя был он никакой.

А значит — что? Значит, это были не аферистки. Просто какие-то девчонки. И они поехали на пляж, а не в кабак. Можно предположить, что они и собирались на пляж. Туда и попросили подбросить, поймав где-то сразу после МКАДа. И пляж, скорее всего, с правой стороны, если ехать от Москвы. Рублёвский при Живописной бухте? Возможно, но вряд ли.

Ведь каков должен быть, скажем так, социальный портрет барышень, ловящих тачку в районе МКАДа, чтобы добраться куда-то к Живописной? Тамошние местные жительницы?

Нет, тамошние местные жительницы — они попуток не ловят и в булочную на такси не ездят. Они в булочную на вертушке летают.

Москвички-подружки, решившие, по случаю радостной погоды и сдачи сессии, метнуться на Москва-реку? Ну и как их угораздило-то оказаться на трассе, чтобы ловить попутку? Там от метро автобусы, вроде, ходят.

Но вот есть вариант, чтобы условно честные барышни, не аферистки-клофелинщицы, оказались на трассе вдали от остановок общественного транспорта и ловили попутку до пляжа. Причём — не до Рублёвского. Он ведь платный.

С этой мыслью — возвращаюсь из города на Новоригу, пересекаю МКАД. Нет, астральных следов Пашиного Крузака — на асфальте не видно. Но я всё равно иду по ним.

Перед мостом съезжаю с трассы к Хелипорту. Миновав его, огибаю Живописную бухту. Слева — сосновый бор под вывеской «Санитарная зона, всё запрещено совсем, штраф — колесование на месте». Примерно так. Слева — собственно бухта, она рядом, камешек до воды можно докинуть, но — скрыта заборами. Там повсюду всё перегорожено, всё отхапано, всё украдено до нас. Лишают, понимаешь, жителей Москвы одноимённой реки, демоны!

Однако ж, забор кончается, и видится просвет. Свободный подход к воде, один из немногих в этих местах. Песчаный пятачок у обочины и сразу — спуск к реке. Не то, чтобы в полном смысле пляж, берег довольно обрывистый, но если это не смущает — купаться можно.

Притормаживаю, выхожу, осматриваюсь. Пластиковые бутылки, окурки. Да, здесь определённо тусуют время от времени. Но скорее всего — персонал окрестных кабаков и клубов. Прочих, думаю, погонят охранники. Но самих себя — не погонят. Это логично.

Был ли здесь кто-то накануне вечером? Возможно. Но так сразу не скажешь. Хотя в целом стоит жара, по ночам бывают ливни. А после дождя окурок уже хрен «датируешь» на глазок: вчерашний или недельный. Вообще, свинтусы, конечно. Могли бы всё-таки бычки в песок зарывать, бутылки в пакет. Может, и правильно, что отгородили от жителей Москвы одноименную речку. Она и так-то грязновата уже в этом течении, ещё до слияния с Каналом, а уж если пускать, кого ни попадя...

Тут подмечаю следы протектора на влажном песке. Довольно свежие, но подразмытые. Вот это — скорее всего вчерашние. Этой ночью был ливень. И это мог быть Пашин агрегат. Колея — подходящая. Явно внедорожник. И он буксовал, не сразу выскочил на асфальт с этого пятачка. В таком месте, где зарыться может только полный чайник или... ещё какой-то сосуд, тоже наполненный до краёв.

Стал ли я искать Пашин трусняк на окрестных веточках? «Возвышенно реет похожий на плавки и пахнущий плесенью флаг». Вернее, наоборот. Гадость какая! Перебьётся Паша. Меня посетила другая мысль.

Я вернулся, пересёк шоссейку, перепрыгнул через отбойничек, отделявший её от запретного, «санитарного» бора.

Да, для кого запретный — для кого-то не очень. И я, конечно, не великий охотник Монтинегра Зоркий Коготь, пхао, но следы кроссовок в волглой хвое было трудно не заметить. Подошвы — разнокалиберные, есть и меньше сорокового. Значит, барышни. Иду по следам.

И вскоре на полянке вижу то, что ожидал увидеть. Палатку. Даже две. Да, тут кругом вода, это полуостров. И если кто-то вознамерился оттянуться именно с комфортом, наплевав на запреты, — он не будет ютиться на пятачке у шоссейки.

***

Говорю Паше, вернувшись к нему домой:

Мне нужно задать тебе несколько вопросов, возможно, не очень приятных.

- Ты чего-то какой-то хмурый? - тревожится. Это хорошо.

- Есть причины. Итак, вот что у тебя «амнезия» после пьянки — это будто бы нормально. Но всё-таки, у тебя прежде, в детстве, скажем, не было каких-то проблем, которые бы... требовали внимания?

- Какого внимания? - совсем теряется.

- Медицинского. Короче! Что ты не состоял на учёте в ПНД — это мы знаем. Но вот не было ли чего-то такого, что могло бы стать поводом для постановки? Ну, скажем, едешь ты в метро, смотришь на других пассажиров и думаешь: «А вот будь у меня автомат — я бы всех вас покрошил, то-то была бы веселуха!» Или — стоишь в очереди на кассу, а там кто-то перед тобой копается, выискивая мелочь, и ты думаешь: «Сейчас бы глотку ему перерезать, ухватив за лоб сзади, — и посмотреть на лицо продавщицы!»

- Эээ...

- Вижу, что бывало. Но ты думал, что это просто такой чёрный юмор, от скуки?

- Да в чём дело-то? - Паша близок к панике.

- В этом, - предъявляю планшет, принимаюсь листать фотки, давая на каждую секунд пять.

Поляна посреди соснового бора. Жёлтая палатка. Рядом — лежат две девушки в купальниках. Крупные планы: запекшаяся кровь на лицах и волосах, иссиня-белёсая кожа, глаза распахнуты в остекленевшем недоумении. Очевидно, то было последнее чувство, которое они испытали при жизни.

Паша вскакивает, отшатывается. Сам становится иссиня-белёсым.

Говорю:

- Я бы хотел осмотреть твой баллонник и прочий инструмент в машине. Удары нанесены тяжёлым, предположительно металлическим тупым предметом. Там уже оцепление и работает группа. И менты, и СК подтянулось. Максимум за сутки они сверят данные по номерам с разных камер на трассе — и обратят внимание на твою тачку, которая на четыре часа потерялась на этом участке.

Отчаянно мотает головой, будто норовя стряхнуть с неё когтистую мерзкую тварь из космических ужастиков, уцепившуюся за уши и впивающуюся своим бурильным хоботом в темечко.

- Тём, да не мог я этого сделать!

Пожимаю плечами:

- В России девяносто процентов убийств совершается теми, кто был уверен, что «не может этого сделать». А потом — нихрена не помнит, как сделал.

- Но я же не уголовник, не маньяк! Я же нормальный парень! Я на работяг-то своих голос редко повышаю, не то что...

- Да, - подтверждаю. - Ты умеешь ладить с людьми, умеешь быть сдержанным и приятным в общении. Так нужно для бизнеса. Для этого тебе приходится обуздывать агрессию. Но если открыть клетку и спустить зверя с цепи...

- Ты сам в это веришь? - почти кричит.

- Я ничему не верю. Но я не раз в своей жизни видел, как вроде бы приличные ребята слетают с катушек. И тогда они творят такое, что Чингисхан плачет навзрыд.

Паша, подавленный, падает обратно в кресло, обхватывает голову руками.

Утешаю:

- Но ладно. Алиби мы тебе обеспечим. Имитируем угон тачки. Записи с камер твоего посёлка — подотрём, сторожа подмажем. Следаку — торчка какого-нибудь конченого подсунем, которому уже пофиг, где догнивать. За грев на киче — он и Нанкинскую резню на себя возьмёт. Всё будет хорошо. Через месяц — как анекдот вспоминаться будет.

Паша поднимает глаза, едва не мокрые, голос подрагивает:

- Как анекдот?! Тём, ты сейчас о чём вообще? Если я реально это сделал... Если я реально псих... И вот — как будто ничего не было? Не, ну это ж умопомрачение, значит, было? Как там: принудительные меры медицинского характера? Ну, таблеток, там дадут? Да я ж сам себе башку прострелю, если... Не, а как со Светкой теперь жить, если я... Значит, я и её — в любой момент?

Похлопываю по плечу, улыбаюсь:

- Да расслабься. Всё в порядке с твоими барышнями. И у тебя, к слову, с ними ничего не было. А это (киваю на планшет) — дружеский пранк.

- Т-ты...

Лучась внутренним теплом и умиротворённым благодушием, готовлюсь выслушать всё, что он имеет мне сказать. А потом — и я кое-что скажу.

***

Там, в двух палатках, обнаружилось четверо обитателей. Два парня, две девчонки. Очень молодые, чуть-чуть за двадцать. На вид — так вовсе школьники. Эти дети девяностых - они «габаритно непонятные». Бывают очень рослые, но чаще такие щуплые, что - «всегда щенок». Оказалось - студенты, как и ожидалось. Не то, чтобы экстремалы — но вот выбрались на природу на недельку.

С виду — ребята приличные. Я, подходя к незнакомой компании в лесу, всегда могу сразу определить, приличная она или нет. Если на вертеле не жарится нога со следами лака на ногтях и не громыхает какая-то попсятина — значит, приличная. Если только попсятина или только нога на вертеле — возможны варианты. Но если ни того, ни другого — точно милые люди. Все люди милые, игемон.

Завидев чужака в своём ареале, поначалу немножко напряглись. Даже попробовали прогнать: «Эээ... Извините, конечно, но здесь санитарная зона».

- Вот как? - говорю. - А вы, наверное, санитары?

Белобрысый паренёк ухмыляется, не без вызова:

- Ну, типа того. Наблюдаем за местной... эээ... фауной. У нас разрешение есть.

Обращаю внимание на одну из девиц. Коротко острижена, светленькая, низенькая, немного полновата, но не до уродства, уши слегка оттопырены, что придаёт ей умильный «фэнтазийный» шарм. Там, на фотке с камеры, конечно, хрен разглядишь пассажирку в деталях — но в целом подходит. Теперь я уверен, что Паша был именно с ними.

- А вы, собственно, кто? - всё ещё настороженно интересуется другой паренёк, кавказского типа (в российском, а не американском смысле), но с чистым московским акцентом.

Прикидываю: можно, конечно, показать ксиву и пустить в ход один из самых популярных мусорских трюков. «Вот этот человек, как мы точно установили, был здесь, а потом найден неподалёку мёртвым. Восемь ран на груди, голова отрезана, сердце вырвано. Не хотите ли рассказать, как вы не при делах, и по минутам расписать его пребывание здесь?»

Но — зачем? Зачем усугублять напряжённость в этом мире? Зачем приумножать ложь? Как учат англичане, лучшая политика — честность. А уж они-то в своей истории опробовали много альтернатив.

Отвечаю честно:

- Я бандит. Специализируюсь на крышевании коммерсов (молодёжь похмыкивает, но застенчиво). Один из наших подопечных мог вчера быть здесь где-то поблизости. С ним всё в порядке, но проблема в том, что он нихрена не помнит. В связи с чем испытывает сильнейший душевный дискомфорт. Опасается, как бы не начудил чего, не обидел кого. Парень примерно твоего (киваю кавказцу) роста и сложения, востроносый, светло-русый, ездит на девяностом Крузаке тёмно-синего цвета.

Кавказец запальчиво обращается к приятелю:

- Я тебе говорил: «девяностый»! А ты: «Прадо», «Прадо»!

Мимоходом думаю: «Вообще-то, девяностый — это «Прадо». Старенький просто. Это ж линейка, а не конкретная модель. Эксперты, блин... Но, так или иначе, дьявол водит Прадо — и точно заводил сюда, наш стеклопакетный дьяволёнок. Что ж, чёрный квадратик в конце теоремы».

- А с ним точно всё в порядке? - интересуется одна из девиц. Не пышка с пассажирского сиденья — другая, чуть повыше и постройнее. - Ну, он, как бы, очень такой... тёплый уезжал. Мы бы и не отпустили, но он как-то внезапно сорвался. Так он точно никуда не врезался?

- Нет, - говорю. - Доехал без происшествий. Но — ничего не помнит. И вот терзается, не сотворил ли чего плохого.

- Паша-то? - кавказец посмеивается. - Да он был само очарование! Вот дурак только, что уехал такой.

- Это точно, - подтверждаю. - Но на всякий случай — просил передать извинения, если кого напряг, и упаковку пива. У меня в машине.

***

- Ух ты! - приятно изумился блондинчик, принимая упаковку Туборга. - Родной датский?

- Дизельный? - уточняет в свою очередь кавказец, кивнув на моего «пустынничка».

- Мультитопливный. Там танковое двигло, от второго Леопарда. «Фашисты» по дружбе поставили.

- Да ладно! - парни лыбятся, экспертно-понимающе. Диалог налажен. А под пиво — так тем более.

Выкладывают всё охотно, без утайки.

Никакого разрешения у них, конечно, нет. Как и «природоохранной» миссии. Но у Андрея (блондинчика) тут работает дядя, поэтому их «не замечают». Если, конечно, костёр не разводить в санитарной зоне. Готовят на спиртовке. Уже три дня отвисают, а припасы и кончились. Тут в округе всё «пафосное», не по студенческим деньгам, в Москве — дешевле. Прогулялись до МКАДа, всего-то пара километров. Пошли Рустам с девчонками (пышка — Оля, худышка — Вика), Андрей остался присматривать за палатками. Потому как — это его тут дядя, в случае чего.

Затарились всяким-разным, одной только сангрии взяли три пятилитровки. И встал вопрос, как это всё тащить? Стали ловить тачку. Но аборигены — извозом как-то не склонны промышлять. Хорошо, Паша тормознул. Довёз, по доброте душевной.

Конечно, отблагодарили, пригласили в своё логово. Нет, он совершенно их не стеснил. Паша — он хоть и постарше, но он и на вид «пацанчик», и чел абсолютно ненапряжный (когда не звонит в девять утра в субботу, конечно). Он довольно просвещённый парень, разносторонних интересов. Не запечатанный в своих стеклопакетах.

Сидели, трепались, временами купались. Всё более «преисполнялись колдовства». Особенно — Паша. Он редко выпивает, а тут — эта «сангрия».

Вот разве можно взрослому человеку пить наравне с молодняком ту отраву, которая продаётся в дешёвых лабазах в пятилитровых канистрах под именем «сангрия»? Она, вообще-то, не должна продаваться в расфасовке. Она, сангрия, на месте из вина делается. А вот из чего делается ЭТО? Ну, краситель, ароматизатор, спирт — и лимонная кислота, которая напрочь отшибает его, спирта, ощущение. Неискушённый потребитель — опасности не чувствует, вливая в себя этот «компотик» вёдрами. Пока поляна на тебя не набрасывается при попытке встать с неё.

«Он так нормально убрался, - говорит Андрей. - Сначала всё ничего, потом — стал немного доставать. Ну как, доставать? Всё рассказывал, какая у него классная жена, как он по ней скучает, бла-бла-бла. Как они, там, детёныша завести думают. Интересно, конечно, но... И язык — уже конкретно в узелок завязывается. Короче, говорим ему: «Паша, надо окунуться». Пошли к речке, а он с размаху плашмя — в камыши. Вот как этот, король Томмен из окошка в последней серии «Игры престолов». И лежит, пузырями булькает, как так и надо. Мы, конечно, подняли, умыли — отвели к машине. Чтобы проспался, отогрелся. А то на улице-то прохладно уже становилось, а костёр мы развести не можем».

- А его вещи? - спрашиваю.

- Вещи туда же закинули, в джип. Нам чужого не надо.

- Один вопрос. Немного нескромный. Он всё это время в трусах был — или без?

Вика фыркает, качает головой:

- Если б без — мы бы, наверное, заметили.

Рустам вскидывается, включает акцент:

-Э, чито бы ты там замэтила, вэртихвостка?

Ржут. Значит, Рустам - с Викой, Андрей - с Олей. Ну да, как свечерело — им уже не очень был нужен в лагере посторонний, пусть и самый душевный парень на свете.

Рустам поднимает палец, припоминая:

- Э, кстати, насчёт трусов! Я там с ним последний был, спать укладывал, и говорю: «Ты бы переоделся, а то мокрые, застудишься!» А он такой, совсем убитый: «И что же делать?» Говорю: «Ну сними их, одень брюки так». А он: «Но с ними-то как быть? Это ж подарок жены!» А мы про жену его — немножко вот так устали уже слушать, и я, типа, пошутил. Говорю: «На двигло положи — они и просохнут». А когда уходил уже — слышал, как он капот открыл и движок запустил. Буквально, значит, понял. Ну, ладно, думаю. С двигателем — хоть не замёрзнет. Печку включит.

Подхватывает Оля:

- Да, а потом, минут через двадцать — слышим вдруг рёв с дороги, визг шин, и поняли, что он решил уехать. Подбежали на всякий случай — но в речку не свалился, в дерево не впилился. Он уже далеко был, когда мы подбежали. Не гнаться же за ним? И не ментам же звонить?

Думаю, что в какой-нибудь Германии — обязательно позвонили бы. Но тут Россия, и тут дилемма. С одной стороны, водятел в таком совсем уж «трансцендентальном» состоянии — может быть опасен для человечества и для самого себя. С другой — западло «благодарить» человека лишением прав и крупным штрафом. Жестоко даже.

Но как-то — отблагодарить надо. Полезным для личного развития уроком, скажем.

- Девчонки, - говорю, - а вы не хотите принять участие в небольшом дружеском розыгрыше? От вас потребуется немножко артистизма и сангрии.

***

Выслушав от Паши все слова восхищения нашим «пранком», киваю:

- Да-да. Вот все эти эпитеты — к себе, пожалуйста, адресуй, когда почувствуешь, что снова хочешь нажраться до беспамятства и немножко порулить.

Конфузится, потупившись:

- Да я вот теперь вспоминаю, как это было. Просыпаюсь за рулём, движок работает, а в свете фар — вода! Прямо по курсу. Ну, я стреманулся, врубил заднюю, дал по газам — и, значит, так и поехал. А вот как развернулся — это уж трудно сказать.

- Вроде, все заборы целы, - успокаиваю. И напоминаю: - Серьёзно, Паш, если б что — мы бы тебя отмазывать не стали. Нам такое палево, как бухой лунатик, сшибающий пешиков, - нахер не надо. Ты бы в тюрьму пошёл. Но бизнес твой — жалко.

- Вот циничные вы люди! - упрекает Паша, окончательно придя в себя.

- На том стоим. Но если хочешь чуть больше заботы и человеческого участия, если хочешь вернуть свои труселя...

- Ты их что, нашёл?!

- Ага, полдня по лесу бродил, всё искал-искал — да и нашёл. Это ж моя работа! А если серьёзно, то — капот открой.

***

- Ух-ты, даже не подгорели! Это они удачно за высоковольтник зацепились. А что маслом немного запачкались — так это отстираю. Главное — монограмма Светкина не пострадала.

Ворчу, покривившись:

- Надеюсь, ты их целовать при мне не будешь? А то — точно сто грандов штрафа!


Tags: графомания, жизнеутверждающее
Subscribe

  • Белорусская распасовка

    Стараюсь не писать сейчас о политических делах — ну да разговорились давеча с молодёжью, должен поделиться, дабы предостеречь (кого-нибудь).…

  • Байден, Зеленский, Путин

    Разговор Байдена с Зеленским длился целый час. Правда, двадцать минут из этого времени президент США вспоминал, кто такой Владимир Зеленский, и ещё…

  • Сетевая батрахомиомахия

    Роскомнадзор начал войну с Твиттером. И он действительно немножко замедлился в России (если не пользоваться байпассами через VPN или анонимайзеры).…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 9 comments