artyom_ferrier (artyom_ferrier) wrote,
artyom_ferrier
artyom_ferrier

Categories:

Война и смерть и предрассудки.

Периодически доводится встречать у мудрых и нравственных (без сарказма) людей мысли того рода, что война, как и насилие вообще, — это, конечно, необходимостью, но это настолько ужасная необходимость, убийство себе подобного, что неизбежно порождает страшнейший удар по психике. И тот, кому приходилось это делать, убивать врагов — он уже никогда не будет нормальным человеком, у него колпак уехал навсегда, и хотя мы, мудрые и нравственные мыслители, согласны, так и быть, возводить на пьедестал угодных нам военных героев, которые были на «правильной» стороне, но нельзя забывать, что все они — по-любому ёбнутые психопаты.

Знаете, к чему это приводит? Приводит это к следующему.

Парень, берущий в руки оружие, пребывает в убеждённости, что если ему доведётся его применить и грохнуть своего врага — то это будет для него страшный шок, выворачивающий мир наизнанку. Как же: ведь это нарушение фундаментальнейшего табу, «не убий»!

Но когда на самом деле это происходит, что вот он наставляет на противника ствол, жмёт на спуск и делает в нём дырку — он не чувствует практически НИХЕРА. Во всяком случае, нихера действительно серьёзного. Нихера особо «негативного». Скорее даже — некоторое удовлетворение от того, что успел выстрелить раньше противника и попал. Ну или — едва-едва заметное сожаление от сей печальной необходимости. Это если парень — очень благодушного и философичного склада. «Я, убивший тебя под Моздоком, так мечтал о вулкане далёком». А скорее, во фронтовых условиях — его гораздо больше парит, что одёжка неделю не стиранная, вши заели, и помыться негде. Да и не во фронтовых — человек, как правило, очень спокойно воспринимает ту новость, что только что совершенно намеренно грохнул себе подобного. Если, конечно, это был вооружённый и опасный противник.

Это становится для него неожиданностью. Он-то ведь думал, что солнышко почернеет да в душе чего-то оборвётся, а оказывается — это как курице голову оттяпать. Как грибок срезать. И даже менее дискомфортно, чем чистить трепыхающуюся рыбу.

И вот тогда — у парня реально может поехать крыша. Он начинает думать, что какой-то «нравственный мутант», когда все говорят об ужасе осознанного убийства — а он нихера ничего похожего не чувствует. И он решает, что раз уж такой «мутант» - значит, на роду ему написано быть психопатом и творить всякие злодейства. Убивать уже не только вооружённых противников, но и всех без разбору. Поэтому, собственно, самые одиозные расправы — вершат, как правило, вчерашние абсолютно мирные жители, которые не воспитаны были в «культуре насилия», но столкнувшись с его необходимостью и прифигев от той лёгкости, с какой идут на него, от отсутствия каких-либо душевных переживаний — пускаются во все тяжкие. Творят такое, что у закоренелых профессионалов волосы дыбом становятся (прежде всего от вопроса: «Блин, нахера это делать, вот это вот всё со старушками да младенцами? Ты серьёзно думаешь кого-то запугать своей отмороженностью? Вот тех, кто и так выступает против тебя с оружием в руках, рискуя жизнью? Ты в своём уме?»)

На самом деле, ключ в том, что гуманисты-философы, рассуждающие о неизбежном шоке от убийства себе подобного — они, как правило, сугубые теоретики в данном вопросе. Они не имеют такого опыта, а потому рассуждать могут лишь о своих ожиданиях и весьма умозрительных представлениях. Но с таким знанием дела, что юноши, вступающие в жизнь, им верят. А потом — всё случается по этой схеме. «Говорят, что убийство себе подобного — жуткий шок для любого нормального человека, но у меня шока не было, и это значит, что я ненормальный, а когда так — долой стыд, что называется».

Честно, вот при всей любви к свободе слова — я бы руки отрывал этим светочам любви и нравственности, которые, сами никого никогда не замочив, живописуют, какой это шок и удар по психике, убийство другого человека при любых(!) обстоятельствах, и как после этого крыша обречена поехать. Ну и с их-то подачи — реально едет. Если рядом не окажется более искушённого в таких делах старшего товарища, который объяснит.

«Видишь ли, сынок, мы, гомо сапиенс, будучи стадным видом, с одной стороны имеем, конечно, эмпатический инстинкт как способностью сопереживать другому живому существу. Это важно для налаживания кооперации. Но с другой стороны, опять же в силу нашей стадности, мы имеем и конкурентный инстинкт, и когда другое живое существо, даже нам подобное, двуногое и лишённое перьев, маркируется как «враг» - у нас включается биологически заложенная «боевая программа». И мы способны убивать его — абсолютно хладнокровно, расчётливо, без какой-либо ненависти и вообще без каких-либо сильных эмоций. Поэтому, сынок, это совершенно нормально, что ты, грохнув врага, не испытываешь сильных эмоций по данному поводу. Нет, ты не выродок и не психопат и не монстр. И не гений злодейства — не тешь себя такими возвышающими иллюзиями, гони прочь эту мрачную манию величия. Ты — абсолютно нормальный парень, не более и не менее того. И то, что ты грохнул кого-то, кто был твоим врагом, по факту, и не испытал по этому поводу никаких сильных эмоций — вовсе не означает, что теперь ты должен мочить всех подряд без разбору».

Тут, конечно, читатель имеет право задать вопрос: «А ты-то, Тём, кого-нибудь убивал?»

Мне задавали такой вопрос и раньше, и я старался отвечать «уклончиво», дабы не быть понятым превратно как «пропагандист насилия» в нарождающейся «буржуазно-гуманистической» России. Но сейчас, видимо, «поздно пить Боржоми».

Ну как вы думаете, парень, двадцать лет проработавший в «транснациональной Корпорации силового профиля», парень, входивший в девятку агентов с неограниченными полномочиями, для решения любых проблем, коих наши друзья из ФСБ в шутку называли «назгулами» - как думаете, убивал он кого-то?

Разумеется. Десятки людей. Довольно опасных людей. Ни разу не младенцев, не старушек. При полном осознании, что они вполне себе люди, а не «чужие» какие-то твари из открытого космоса, что стали такими, какими стали, по объективным причинам, и, возможно, в том даже нет их вины, но если другого выхода не имеется — приходится их уничтожать.

И, как видите, я вполне здравомыслящий и даже приятный в общении парень, никаких психозов, никаких неконтролируемых вспышек агрессии, никаких «мессианских» маний (стёб — не в счёт, но «восстановление былой славы частного рабовладения» - это не стёб :-) ).

Хотя мог бы, наверное, поехать крышей — если б не относился и в отрочестве очень скептически к литературным проповедям абсолютного гуманизма и непротивления злу насилием. Хорошо, ей-богу, что Толстой писал по-русски, и я, как любитель и ценитель этого языка, мог понимать, насколько хуёво он пишет, чтобы не воспринимать всерьёз его морализаторство. И наряду с «гуманистической» классикой — читал всё-таки и правильные книжки. Где герой, когда нужно, мог запросто зарезать своего оппонента, не оставившего иного выхода, и, обтерев клинок о рукав, не размазывать «филосопельки» по данному поводу.

Сам я впервые убил человека... Ну, думал, что убил — в семнадцать. Схлестнулся со стайкой гопняров, нескольких вырубил, а вожак попёр с ножом, я резанул ему руку розочкой из бутылки пива, и он упал. Как оказалось, несмотря на личное мужество (он потом ментом стал, мы до сих пор пересекаемся) — он вот психически очень тонко воспринимал собственные ранения, и банально в обморок упал. Комично, конечно, для гопника и будущего омоновца — но вот так. Но какое-то время — я думал, что грохнул. И тогда поразился, что нихера, собственно, в душе не перевернулось. «Убит — сим страшным восклицаньем...» Нихера подобного.

Нет, может, если бы я по-дурацки прикончил приятеля на дуэли из-за какой-то совершенной глупости — то были бы там терзания и треволнения. Другой вопрос — нахера бы стреляться с приятелем из-за совершенной глупости?

Но когда завалил гопника из стаи, которая на тебя наехала — увольте от терзаний и драматических переживаний! Ещё не хватало! Когда выяснилось, что на самом деле он живой — руку ремнём перетянул, предложил проводить до травмпункта, но и только.

А по-настоящему я грохнул себе подобных (в смысле, двуногих, лишённых перьев) — уже в девятнадцать, когда уже был в Корпорации. Прошёл КМБ, заделался агенотом, и один старший коллега, тоже «назгул», Стас по прозвищу «Поручик» (поскольку он не только старлей в отставке, но и похабник тот ещё) подкинул тему.

Мы, вообще-то, не крышуем проституцию, поскольку в России это считается ментовской деляной, — но информантов в этой среде, конечно, имеем. Особенно — Стасик. И вот ему пожаловалась одна знакомая мадам, как пару её девочек сняли кавказцы, живущие в посёлке в Области, увезли туда, и сделали с ними такое, что чудом живы остались. Не буду вдаваться в подробности — но мрази конченые. Реально выродки из славной семьи кавказских народов.

И вот Стас предложил, что надо бы как-то наказать, поскольку менты там подтягиваться не будут (бордель в Москве, посёлок в Области, и вообще менты стремались тогда, как и сейчас, с такими персонажами), предъявить и хоть на бабло выставить. «Они на «широком» ездят — себе возьмёшь». А мне как раз нужен был тогда джип, поскольку служебного «Пассата» не везде в наших ебенях хватало.

Мы пробрались на участок, когда хозяев не было, устроили засаду. Когда приехали — Поручик по-честному вышел, предъявил ксиву, предложил поговорить, - а они за стволы тут же схватились. Ну а я, подстраховывая из кустов с «ксюшей», тут же по ним отработал. В спину, не буду скрывать.

И мы, конечно, не разбирали, кто с моего калаша завален был, а кого Поручик из Глока добил — но для меня абсолютно ясно было, что хоть четверых из этой шестёрки именно я подбил. И, вероятно, наглухо. Ну, я первые выстрелы дал одиночными — и в область сердца, а потом очередью наискось резанул.

Потом мы прошли к их «широкому» - а там автоматы и гранатомёты. Решили, что отжимать его немножко не в тему, маякнули знакомым фэбэсам — и потом выяснилось, что эта бригада давно уже в федеральном розыске по самым «звучным» делам. Поэтому и наше начальство, в лице Элфреда, не особо костерило за «самоуправство». Так, тигриный рык балла на три по десятибалльной шкале.

И я помню, на фоне этого «убийства двух и более лиц», главная мысль была: «Ну, блин, всё это очень круто, конечно, но как теперь насчёт джиппера?» То есть, было полное понимание, что теперь-то уж я точно замочил несколько человек, но — никаких абсолютно терзаний по этому поводу. Вообще никаких сильных эмоций. Да, это были враги — теперь они остывают, и чо?

Ради справедливости, Поручик, чувствуя некоторую свою вину за то, что втянул меня, младшего коллегу, в это предприятие — вскоре подогнал таки мне почти нулёвый «Паджерик» от своих приятелей. За что я, конечно, был весьма благодарен. Это — была позитивная эмоция, получить ключи от первого в своей жизни внедорожника.

Но это не значило, конечно, что теперь я был готов мочить всех без разбору ради самоутверждения и каких-то материальных благ. Нет, те кавказские ребята, которых я положил — они были такие, что я бы сделал это снова и снова абсолютно бесплатно. И без особой ненависти к ним, на самом-то деле. Ну просто — вот не нужно таких отморозков в мало-мальски цивилизованном обществе. И может, лучше было бы, когда б их поймали и судили, но вот Поручик им представился, ксиву показал, - они на бычку попёрли. И чего с такими делать, как не мочить?

С тех пор про некоторых из тех, кого я гасил, я мог бы сказать, что «Это была печальная неизбежность, а так-то человек он был незаурядный, интересная личность, чьи задатки могли бы раскрыться по-иному в иных обстоятельствах». Но вот чтобы раскаиваться и башней съезжать от того, что пришлось кому-то пулю в башку зарядить?

Говоря кратко, это просто чушь, будто бы ты обязан, обречён поехать крышей только от того, что тебе пришлось убить человека (если, конечно, это не младенец и не безобидная старушка). И это довольно вредная чушь.

Тут вспоминается история другого «назгула», Лёшки Зимина, который пришёл к нам осенью девяносто девятого, а до того успел побывать в СпН ГРУ, послужить на Северном Кавказе, где даже поучаствовал в боестолкновении, получил там ранение, по которому его и комиссовали (нестрашное, в задницу, что он потом использовал для кадрения девчонок), и вроде бы сам кого-то подстрелил (ночью дело было, но утром обнаружили кровь на том месте, куда он стрелял, поэтому даже оформили вместе с увольнением медальку «За Отвагу», поскольку он первым выскочил по тревоге и открыл огонь).

И вот Лёшка — он абсолютно благодушный парень. Абсолютно «неармейский», абсолютно «негосударственный». Он и пошёл-то в армию только потому, что мог этого не делать, как сын лётчика, сбитого в Афгане. Ну вот такая «поперечная» натура — ему просто западло было пользоваться чем-то «легальным», вроде легального освобождения от армии. А имея не совсем инвалидную физическую форму — легко «устроился» именно в спецназ.

И когда его мне навязали в стажёры (а я-то матёрый тогда уже был волчара, двадцать три года, много успешных операций) — я сначала был в ярости и недоумении. «Вот это вот тщедушное существо, вот этот младенчик с вечно укурочной улыбкой, — наша будущая надежда? Нет, что спецназ РФ по помойкам гоменов собирает — то его проблемы. Но вот нам — нахера оно надо?»

Быстро оказалось, правда, что с Лёшкой наши кадровики ни разу не промахнулись (а я был не прав, доверившись первому впечатлению). Потому что этот паренёк, формально совершенно дремучий, имел такой природный ум и артистизм, такую «доброкачественность», что ли, душевную, что очень быстро пошёл в гору у нас. И это важно, что по жизни он мог быть каким угодно раздолбаем, но в вопросах применения насилия — очень хладнокровен и расчётлив, без малейшего намёка на съезд в эмоциональность.

Но вот, когда мы с Лёшкой подружились (а это было не сразу, несколько часов общения понадобилось), он пожаловался на главную свою печаль.

«Блин, я как с этой армии вернулся — все смотрят на меня, как на гранату с выдернутой чекой. «Да, да, ты герой... но хуй знает, чего от тебя ждать, психа армейского». Ну как скажешь чего не то — а я и пойду тельник на груди рвать да табуреткой бошки проламывать? Ибо всякий, кто ТАМ побывал — ёбнутый по определению. И вот реально напрягает, что так смотрят даже люди, которые с детства как облупленного знают. Ну, потребовались усилия некоторые, чтобы внушить: «Да я это, я. Всё такой же распиздяй, как и прежде. Не подменили». Матушке это внушать приходилось, братцу младшему. Не говоря уж о друзьях и подругах».

Ну и вот Лёшка, имея незаурядный интеллект и «стерженёк», несмотря на всё распиздяйство, - он-то сумел внушить, что не стоит смотреть на него, как на ёбнутого, только потому, что он был на войне и убивал людей (которые были враги).

А многие ребята, там побывавшие — отчаиваются в этом и реально съезжают крышей. Не в последнюю очередь — благодаря такой «гуманитарной» атмосфере, где люди, никогда не имевшие никакого опыта насилия, внушают: «Если кто-то убивал хоть каких-то человеков — то он псих и душевный калека на всю жизнь, я-то уж точно знаю!»

Поэтому, осторожнее следовало бы быть с категорическими высказываниями о том, о чём ты сам не имеешь ни малейшего представления.


Tags: война, насилие, психология
Subscribe

  • Амадей мой, Амадей

    Посмотрел фильм «Амадей». Раньше как-то не задавалось — а тут задалось. Фильм отличный, всё хорошо. Но подумалось вот что.…

  • Кортес и мы

    Виконт Алексей Артёмович сызмальства любит посматривать исторические кинцы. Что художественные, что документалки. И просто любознательность —…

  • Все на форум! Р-рубидий! Капитолий!

    Естественно, обсуждались американские дела. Что ж, это было довольно курьёзно, штурм Капитолия. Главное — практически бескровно. Одну даму,…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 15 comments

  • Амадей мой, Амадей

    Посмотрел фильм «Амадей». Раньше как-то не задавалось — а тут задалось. Фильм отличный, всё хорошо. Но подумалось вот что.…

  • Кортес и мы

    Виконт Алексей Артёмович сызмальства любит посматривать исторические кинцы. Что художественные, что документалки. И просто любознательность —…

  • Все на форум! Р-рубидий! Капитолий!

    Естественно, обсуждались американские дела. Что ж, это было довольно курьёзно, штурм Капитолия. Главное — практически бескровно. Одну даму,…