artyom_ferrier (artyom_ferrier) wrote,
artyom_ferrier
artyom_ferrier

Categories:

За что кто и где стоял.

По-прежнему часто доводится видеть в политизированных блогах, касающихся украинской проблематики, срач на тему: «И за что стояли на Майдане? Чего добились? От власти олигархов избавились? В ЕС приняли? Лучше жить стали?»


Что ж, я не украинец, и потому не мне за них решать, за что они стояли на своём Майдане и чего добились. Но не могу не отметить, что это воспринимается как частный случай глобального постсоветского срача: «И чего вы добились, скинув Советскую Власть? Что вам дали эти рыночные реформы? И помог вам ваш Запад? Лучше жить стали, что ли?»

Это я наблюдаю с начала девяностых, в общем-то. И меня это всегда ввергает в умиление. Нет, понятно, когда эти «риторические» вопросы ставятся в рамках общего демагогического дискурса и обращены к некой «широкой простонародной аудитории». Но ведь находятся чудики, которые считают, что такие вопросы уместно адресовать конкретно ребятам вроде меня, которые позиционируют себя как «либертарианцы» («реальный либерал», в моём случае — и я потом объясню тонкое различие), в надежде, что собеседник почешет репу и задумается: «Да, действительно, и чего это я добился? Ведь Советская Власть гораздо лучше заботилась обо мне, чем та, что пришла на смену, а Запад, как я ни надеялся на него, мне не помог. Эх, и дурака же я свалял!»

Знаете, скажу «крамольную» для либеральных кругов вещь, но по хорошему счёту Союз конца восьмидесятых — мне лично уже особо не мешал жить. И это для меня критический критерий оценки государства: насколько оно не мешает жить. Потому что рассчитываться на то, что государство будет мне ПОМОГАТЬ жить — я, естественно, и в горячечном бреду не стану. Нет, его самое лучшее состояние — когда оно не мешает жить. И я даже не требую, чтобы оно выполняло функции «ночного сторожа». Не может их выполнять — да и хрен с ним, «у самих револьверы найдутся». Главное — чтобы выполняло функции «местоблюстительства». То есть, не позволяло прийти к власти и завладеть уникальными (по определению) государственными полномочиями и возможностями каким-то отмороженным ребятам, которые, под предлогом «всех осчастливить» - реально начнут мешать жить людям, совая нос в их частные дела.

То есть, как по мне, пусть государство будет слишком слабым, чтобы претендовать на контроль частной жизни — но достаточно сильным, чтобы не пустить к рычагам тех, кто хочет и мог бы это делать. Это его идеальное состояние, на мой взгляд.

Советский Союз на своём излёте — в принципе почти что удовлетворял данному требованию. В действительности, там уже официально были признаны правила игры рыночной экономики. Закон «О Кооперации», закон «Об Индивидуальной Трудовой Деятельности», всякое такое — где эти слова, вроде «кооператив», были просто последним полупрозрачным фиговым листочком над «частным капитализмом». Но даже если б законов таких принято не было — по фактическому своему состоянию советское государство уже нихера не могло противопоставить частной, рыночной, «теневой» экономике. Поэтому, подумав хорошенько, и перестало пытаться «ссать против ветра», чтобы хоть как-то остаться незамоченным.

Замечу, для либертарианцев (а тем более — сторонников «реального либерализма») свободный рынок — не является «средством» достижения такой цели, как, скажем, всеобщее благосостояние. И всеобщее благосостояние — вообще не является целью. Нет, целью и высшей ценностью — является именно свободный рынок per se. То есть, свобода людей заключать между собой добровольные частные сделки, а уж государство — может, конечно, способствовать этому, используя свои полномочия для «инфорсмента» обязательств по таким сделкам, может вовсе стоять в сторонке и ковырять пальчиком в ладошке (и тогда инфорсмент осуществляют криминальные структуры), но главное — чтобы не мешало и не путалось под ногами.

Рассматривать государство как нечто, что «делает нам хорошо жить» - упаси бог! Нет, это просто неизбежное зло, государство, в сообществе приматов как стадных животных, тяготеющих к иерархии, но от этого неизбежного зла требуется лишь то, чтобы оно не было слишком обременительным, слишком назойливым, а не то, чтобы оно выступало благодетелем.

И сам по себе уровень общественного благосостояния — я оцениваю прагматически.

Так сложилось, что лохи, неизбежно составляющие большинство населения, живут зажиточно? Значит, у них есть лишние деньги, которые они норовят потратить на всякую пафосную хуйню, про которую сами не могут сказать, нахера б она им (тут лохи — не только нищеброды, но и отпрыски богатых семейств). Значит, надо предлагать им эту пафосную хуйню и убеждать их в том, что она позарез им необходима. Использовать возможности рынка сбыта.

Лохи живут бедно, еле концы с концами сводят? Значит, ты имеешь обилие дешёвой рабочей силы, которую можно использовать для создания какой-то пафосной хуйни, которую можно впаривать другим лохам, у которых образовался излишек денег.

Ну, немножко утрированно в своём цинизме — но так, в общем-то. И каждый получает, чего хочет. Со стороны государства требуется лишь то, чтобы оно не мешало этому. Уже это, когда не мешает — достаточное условие для «социальной справедливости» (в разумном её понимании).

И вот поздний Союз — да он, в принципе, не мешал людям делать дела. И можно было, прилагая некоторые разумные усилия, жить довольно прилично и свободно. Поэтому, собственно, мои родители (но не я сам, поскольку был ещё «малолеткой») на мартовском референдуме 1991 года голосовали за сохранение Союза. Благо, и формулировка позитивного ответа там была тоже очень, очень такая позитивная.

Ну а почему нет-то? Всё же так миленько и пушитенько. Там же не предлагался вариант «Любите ли вы Союз в качестве той тоталитарной красножопой сволочи, какой он был всю дорогу?»

Правда, существовало некоторое опасение, что вот эта вот очередная попытка придания социализму человеческого лица — лишь вынужденная мера, когда государство слабо, а потом, снова почуяв силу, вернётся к привычному образу «мишки-давишки». Ну, типа, очередной НЭП окончен, очередная «Оттепель» окончена, всем спасибо, все в концлагерь обратно.

И людей, питавших такие опасения, на самом деле было критически много. Вот те 20 процентов, которые проголосовали против сохранения СССР при любых его обещаниях «человеческого лица» - это критически много, чтобы он сохранился. Тем более, что в референдуме не участвовали шесть республик из пятнадцати, где просто национализм был уже такой, что они в принципе не желали продолжения своего членства в каком бы то ни было Союзе, как угодно обновлённом.

А дальше грянул ГКЧП, где подтвердились самые худшие опасения касательно неискоренимой тоталитарной сучности Советской Власти, и после этого уже был «пиздец котёнку» по-любому.

Ну и дальше — окончательная либерализация торговли (не только розничной, но и внешней), наступление свободного рынка как уже принятой идеологии, и вот спрашивают — чего ж вы с этого поимели?

Ну как сказать? Вот самое простое. Что магазины стали работать без перерывов (поскольку для частного хозяина в жёстких рыночных условиях это слишком большая роскошь, устраивать «сиесты»), а многие — и круглосуточно. Кончились ночью сигареты, выходишь из дома, идёшь до ближайшего комка — и покупаешь. Так практически сразу стало в начале девяностых с либерализацией цен и торговли.

И это — радикальное улучшение качества жизни. Это — бесценно. Для всего остального, как говорится, «есть Мастеркард». В смысле, заработать-то деньги можно всегда, но вот главный вопрос в том, насколько комфортно их можно тратить.

Ради справедливости, конечно же, и в девяностом каком-нибудь году, до крушения Союза и наступления «гайдарочубайсовщины» лично я, проснувшись среди ночи и обнаружив кончину курева, знал, куда в городе идти и к кому обращаться, чтобы купить сигарет.

К таксистам, прежде всего, если район незнакомый. Они тогда, в поздние восьмидесятые, представляли собой своеобразную «автолавку», когда и в машине имели ящик водяры и пару блоков «Мальборо», и свозить могли к тому, кто продаёт.

Вообще, как ни покажется смешным, тогда таксисты были — чуть ли не одной из самых «привилегированных» категорий населения. И на то были причины.

Во-первых, сам по себе доход от извоза. Да, счётчик формально — двадцать копеек за километр, но реально - «В парк еду!» То есть, нужно его заинтересовать и мотивировать, чтобы он тебя в принципе на борт посадил. Облагодетельствовал. Как тот Петруша Гринёв — беглого Емельку Пугачёва посреди степной пурги.

Во-вторых, они барыжили водярой и куревом и могли свести с нужными людьми, которые продадут что-то ещё, в любое время дня и ночи. А на фоне антиалкагольной компании — это неплохая такая «прибавка к пенсии», когда в магазе водка стоит червонец (на девяностый год), и не всегда бывает, и толпы-драки за неё, а у таксёра — четвертной, но с комфортом для клиента в любое время дня и ночи.

Ну и такие мелочи, как, скажем, возможность выкупить через свой таксопарк списанную «Волгу», зная её реальное техническое состояние, и пользоваться ремонтной базой этого таксопарка, где есть хотя бы «дефьситные» детали.

Мы вот нашу семейную «Волгу» так и купили, наше профессорское семейство. Я, будучи подростком ещё, сошёлся через своих дружков-фарцовщиков с одним таксёром, которому причиталась списанная машина, но ему не особо надо было, а больше было надо, чтобы дочурке инглиш подтянуть для поступления в вуз, ну и мы ту «Волгу» за четыре тысячи рублей взяли, при госцене на новую пятнадцать тысяч, а в комиссионках — от тридцати и более (это по состоянию на середину восьмидесятых).

Она, та «Волга», ГАЗ-2410, формально считалась ушатанной после аварии, хотя на самом деле там только касание было с минимальной жестянкой-маляркой по дверцам. И у меня очень тёплые воспоминания о той машинке, хотя я провёл под её днищем больше времени, чем под любой девочкой в позиции наездницы (ну, в пятнадцать лет, не буду врать, у меня не было такого регулярного секса с девочками, как с той волжанкой, а потому — сублимация :-) ).

И речь не о том, как выкручивалось наше профессорское семейство, имея сынка-фарцовщика. А о том, как хорошо мог жить таксист позднесоветской эпохи.

Потерял ли он в уровне жизни с наступлением рыночных реформ? Конечно!

Когда частным извозом стали заниматься все, кому не лень, без риска привлечения за «нетрудовые доходы», — естественно, «официальные» таксисты немного соснули. Потребовались годы, чтобы упорядоченные таксёрские фирмы как-то обосновали своё преимущество, как-то привлекли клиентов, и всё равно их водилы и близко не имеют того статуса, какой имел советский таксист.

И те, кто имел отношение к любому распределению ресурсов в советской плановой экономике — конечно, многое потеряли с наступлением свободного рынка. Тогда быть директором магазина или хотя бы заведующим отделом в этом магазине или хотя бы мясником — это было очень круто. Тебе поставляют какие-то товары по госцене, а ты — имеешь возможность реализовать их либо по рыночной цене, мимо кассы, «из-под прилавка», либо использовать для бартера в отношениях с другими людьми, которые тоже могут какие-то полезные услуги оказывать.

В условиях свободного рынка, когда в принципе нет понятия «госцены»? Ну, немножко менее круто.

Если ты торговец, то ты покупаешь товар по какой-то рыночной цене (стараясь, конечно, найти поставки подешевле и постабильней), ты продаёшь этот товар тоже по рыночной цене, используя своё обаяние, чтобы привлечь покупателя, используя какие-то ещё «мерчандайзинговые» технологии, но у тебя в принципе нет такого положения, что тебе достаётся нечто очень дёшево, в силу твоей позиции, а ты — можешь продать это дорого, в разы дороже.

Вот поэтому, собственно, в моей системе ценностей свободный рынок — это не средство для обеспечения благополучия. Это — цель(!) и высшая ценность(!) Такая система отношений, когда каждый волен торговать, как хочет и может, когда вообще «каждый дрочит, как он хочет», а реальную ценность индивида — определяет объективная реальность в виде совокупности свободного волеизъявления людей, которым он оказался полезен.

Но совершенно понятно, что при введении такой естественной системы — находится очень много недовольных, которые привыкли к тому, что котировались «крутыми» в рамках той искусственной системы, какую предлагал Совок (любой социализм). «Ты имеешь какую-то официально утверждённую должность в распределении ресурсов — и ты крут».

Нет, полностью от этого избавиться, конечно, нельзя. Уж где касается, по крайней мере, военных дел, которые ассоциируются с государством — там неизбежно будут распилы и откаты и торговля свой позицией «официально назначенной любимой женой падишаха». Не только в России, но и даже в Штатах — это процветает тоже.

Но нужно стремиться к тому, чтобы это ограничивать. Чтобы всё-таки не зарывались те, кто пытается эксплуатировать близость к государству для своего обогащения по произволу, а не по рыночной ушлости.

Единственное реально эффективное средство ограничения — когда им противостоят какие-то другие субъекты частной экономики, которые, в случае произвола, могут поднять кипиш: «Чё за нахуй? Почему это отдаются преференции кому-то, по беспределу?»

Насколько могу смыслить, именно это и произошло на украинском Майдане (естественно, спонсированном многими буржуинами, что ему в плюс, что это именно буржуазное было явление, а не взбрык пролетарской босоты какой-то, хоть бы и «леваки» там тоже были на площади).

То есть, там — не дали окончательно узурпировать политическую и экономическую власть какому-то одному сплочённому клану, и это уже очень хорошо. Показали, что не надо даже пытаться это сделать. Ибо — будет плохо.

Что касается экономических последствий Майдана — так я был уверен весной 2014, что гривна полетит в тартарары, с «зимбабвийской» скоростью, или хотя бы с хорватской, когда у них было противостояние с Сербией. И естественно, абсолютно проебом будет при этом любая государственная «социальная политика» как поддержание неимущих. Ибо — не до них.

Это естественно, что когда корёжит государственность — уязвимы оказываются те, кто ставил своё благополучие в зависимость от государственности. Уж жителям ли Союза не знать?

Но это всё и мелочи, на самом деле. Социальная политика со стороны государства — это вообще роскошь, а не обязательное условие существования. Ибо тут главный вопрос: «А что те, кто реально зависел от милости и подачек государства, в принципе могут сделать, когда лишаются их?»

Да ничего они не могут сделать. Только бухтеть. И я лично считаю главной угрозой для общества как раз «социальную политику», как очень растлевающий и подрывающий жизненные силы фактор, а не отказ от неё.

Может, я романтик, но мне вот угодно возводить свою родословную не только к норманно-французским графьям де Ферье, но и, скажем, к тем поморским ребятам, которые, волею судьбы, провели шесть зим на Груманте(Шпицбергене) в середине восемнадцатого века. Кто им там помогал? Какие государственные программы помощи им были задействованы? Да никто и никаких. Но они выжили. Потому что реально сильные и разумные люди были.

Их этого следует и моё отношение ко всем этим нытикам, сетующим на «геноцид девяностых». Что вот они лишились заботы государства (которое тогда реально было слабым, надлежаще слабым, чтобы не позволять себе такой прихоти, как забота о каких-то утырках) — и это был чуть ли не геноцид.

Для меня же — это высшая ценность, чтобы был свободный рынок, чтобы именно на нём люди могли обосновывать свою пригодность к взаимополезному сотрудничеству с другими людьми, и только тем меряется их собственная ценность.

Естественно, такой расклад не может быть по нраву многим из тех, кто привык получать «чувство элитарности» задарма, за счёт своей делегированной государством позиции в общественных отношениях.

Я, как мажор, мог бы быть среди них — если б черепно-мозговую травму при рождении получил. А не имея её — обречён на понимание: нет, я не могу просто так, используя своё «высокое» рождение, требовать себе привилегий от общества. Нужно чего-то самому делать, чтобы повысить свой статус. Чего-то такое, что люди готовы оплачивать.

Стало ли крушение Союза положительным явлением для ребят вроде меня (хотя мы были готовы жить и в нём)? Скорее да, чем нет. Крушение Советской Власти — так уж точно. А Союз как территориальное образование? Ну, всё-таки гораздо привлекательней использовать неоколониализм, нежели ставший слишком затратным старомодный прямой колониализм. В смысле, не надо больше умасливать жителей периферии, поскольку они теперь суверенные государства, а к тебе эти жители едут работать за копейки по твоим меркам — и это надо использовать.

Как при этом чувствуют себя жители метрополии, которые тоже вот-вот захотели бы работать, но чего-то не получалось, а теперь они вовсе пасуют перед конкуренцией с Азии?

Да тупо насрать, чего они там чувствуют. Кто хотел работать — начал работать. В условиях свободного рынка. А кто только скулить горазд, как ему не дают работать — пошёл бы он нахуй и не засорял бы нацию своим совершенно необязательным присутствием.

Тут ещё остаётся вопрос со старичками, которые накопили сбережения в Сбербанке, а реформы девяностых помножили на ноль те накопления.

Ну, у моей бабушки было сорок тысяч рублей на счету в 87-м году. Довольно большие деньги по тем временам. Но — насколько большие?

Замечу сразу, когда пошла эта свистопляска с обесцениванием рубля — мы решили, что не будем трогать бабушкин счёт. Вот просто — пусть будет. Потому что к началу девяностых...

Ну вот что такое сорок тысяч рублей? Это тогда была цена одной «видеодвойки» (кассетный видеомагнитофон и телевизор). Или — цена одной машины-малолитражки (если прямо вот сразу — пришёл и купил, как сейчас).

То есть, диспропорции были дикие тогда. Всё накопление честного труженика за все годы жизни — стоит не более, чем сраный видюшник со сраным кинескопным телевизором.

С другой стороны, а чего оно ещё стоило? Во что можно было бы вложиться честному советскому труженнику, всю жизнь копившему свой счёт, чтобы не потерять?

Я говорил, в общении с совкодрочерами: ну, могли бы ваши бабушки раскидать по разным корзинам, вложиться, скажем, в золото. Ну, кило золота купил — и по-любому хоть за какую-то цену его потом по частям продавать можешь.

Тут, конечно, бывало немеренное шипение и негодование. «Килограмм золота? Да ты представляешь себе, сколько это?»

Ну, я-то представляю. Кило золота сейчас стоит где-то сорок пять тысяч долларов. Это, конечно, немалые (гхм!) деньги, - но и не то, чтобы недостижимые для любого простого человека в сколько-нибудь развитом обществе, где можно невозбранно торговать. Да в любом мало-мальски человекообразном обществе — это не такая уж большая сумма.

А вот что советские пенсионеры, со всеми своими накоплениями, не могли перевести их в доллары или золото, хотя бы частично, - тут, с одной стороны, была государственная политика, а с другой — она, государственная политика в отношении валютных операций, тем и обусловлена была, что если свободный обмен допустить — то выяснится, что просто нищей была экономика Совка. Со всеми своими пафосными достижениями.

На чём, конечно, кто-то мог паразитировать, на близости к распределению ресурсов, — но это не могло длиться вечно.

Люди (в полном смысле) воспротивились не против того, что халява как-то неправильно распределяется. А против того, что она вообще есть и как-то распределяется государством.

И да, разумеется, девяностые в России стали для многих трудным временем, но о чём реально приходится жалеть — что тогда не сгинули очень многие твари, уповавшие на государство как на инструмент грабежа других людей в свою пользу.

Ничего, в этот «сеанс коррекции» - либо сгинут, либо получат «рабский» статус. «Рабский» - пока не докажут, что реально чем-то полезны быть могут на той земле, которую ошибочно считают «своей».

Я вот готов был мириться с реалиями Совка в поздние восьмидесятые, поскольку мне тогда государство жить особо и не мешало, я готов был мириться с Путинщиной до Крымняша, поскольку мне плевать было, чего там в Госдурке принимают, но после Крымняша — нет, мы это терпеть не будем, мы уничтожим сложившийся образ правления в России как таковой.

Вся головная боль (при полном осознании нашего абсолютного военного превосходства) — как бы поменьше жертв было. Но сейчас вот довлеет концепция, что разумное новое правительство в России — не должно восприниматься как некое «наградное» благо. Ибо — не за что награждать российский народ. Он вообще ничего не сделал, чтобы кто-то хоть как-то считался с ним как с источником власти на этой территории, а не с некой говорливой разновидностью олешек и зайчиков.

Tags: Россия, Украина, либерализм, политика
Subscribe

  • Дошкольница против Эйнштейна

    Давеча зашёл ко мне виконт Алексей Артёмович, несколько озадаченный. Озадачила — Кирка, младшая сестрица. В свои пять с небольшим —…

  • Люди, звери и метро. Что делать?

    Прежде всего надо оговориться, что я не расист. На самом деле не расист. Так-то понятно, что чисто эстетически блондины круче всех, да и по-любому…

  • О стрельбе в Пермском универе

    Очередной скулшутинг в России. Определённо, входит в моду. Да, наверное, можно назвать и пальбу в вузах - «скулшутингом». По-любому…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 17 comments

  • Дошкольница против Эйнштейна

    Давеча зашёл ко мне виконт Алексей Артёмович, несколько озадаченный. Озадачила — Кирка, младшая сестрица. В свои пять с небольшим —…

  • Люди, звери и метро. Что делать?

    Прежде всего надо оговориться, что я не расист. На самом деле не расист. Так-то понятно, что чисто эстетически блондины круче всех, да и по-любому…

  • О стрельбе в Пермском универе

    Очередной скулшутинг в России. Определённо, входит в моду. Да, наверное, можно назвать и пальбу в вузах - «скулшутингом». По-любому…