artyom_ferrier (artyom_ferrier) wrote,
artyom_ferrier
artyom_ferrier

Categories:

Жестокость и разумность

Некоторые говорят, что это было невероятно жестоко с моей стороны, подсаживать мальчика Антошу, племянника моей секретарши Анюты, на несуразный для него многомиллионный долг в покер, а потом заставлять гулять над пропастью. Да, у нас есть такое упражнение, прогулки по швеллерам и балкам над пропастью — которая, правда, забрана в двух метрах очень прочным и очень прозрачным пластиком. То есть, не разобьёшься — в любом случае. Но ему я этого тогда не сказал. Что, наверное, было жестоко.


Что ж, этого Антошу, по просьбе Анечки, мне ранее приходилось отмазывать от хищения и сбыта трамала. Что считается опиоидом. И хотя трамал-трамадол этот говно на самом деле, даже по сравнению с промедолом, не говоря уж про морфин, но по закону это считается сильнодействующим наркотиком. И по закону за сбыт светит лет пять — самый минимум. Так-то, вообще, червонец.

Замечу, что не хочу клеветать на всех барыг, но, по моим наблюдениям, те из них, кто подъедается у больничек — заведомо мусорские. Потому что это «стекло» на самом деле никому нахер не нужно. Нормальные идут в Россию поставки героина (под крышей того же ФСКН), он не так уж дорого стоит, и морочиться с соблазнением медсестричек и лаборантов нужно только одной категории публики. Той, кто хотела бы красиво зафиксировать сбыт с их стороны и закрыть.

Вернее, тут интерес козырный даже другой. ФСКН — это довольно мощная мафия. Но она ничто по сравнению с главной мафией в России и в мире — с медицинской. Это ж только дурачки-конспирологи думают, будто бы миром правят жирные банкиры. На самом деле — доктора, ставящие клистиры жирным банкирам.

И вот если выясняется, что какой-то лаборант тырит с кафедры наркотик — это скандал, которого никто не хочет. В первую голову — заведующий кафедрой. И он становится чем-то обязан тому офицеру ФСКН, который заминает скандал. Ну, родственницу на приём примет без очереди, по крайней мере.

Но вот захочет ли профессор оставить у себя на кафедре придурка, который тырит у него наркоту, и подставляет, и делает обязанным другим людям, будет ли у такого придурка вовсе путь в медицину — это большой вопрос.

Поэтому мы с Анечкой порешали его тогда так, чтобы никто не пострадал. Благо - «как хорошо быть генералом». Или в моём случае — полковником. Официально. Начальником отдела в управлении спецмероприятий службы контрразведки. В жизни не встречал, чтобы какой-то мент или «наркоша» забивал болт, когда я о чём-то прошу. Вроде сворачивания операции. «Ты хочешь, чтобы я тебе чего-то объяснил? Видишь ли, если я тебе чего-то объяснять стану — то тебе потом не только язык придётся отрезать, но и глаза выколоть, чтоб ты морзянкой моргать не мог. Шучу. Но просто поверь на слово: если мне чего-то надо — то, значит, надо. Слово и дело государево, типа». Это все и так понимают.

Но Антоша — он-то должен был пострадать. Он не должен был остаться при том мнении, что, как сказала ему Анюта: «Да просто накинула им немного бабок — потом отдашь» (Она его жалела, потому что тогда как раз мать в аварию попала и в кризисном состоянии находилась).

Но когда время прошло, мать пошла на поправку, и Антоша всё такой же раздолбай (что неудивительно для восемнадцатилетнего существа), и Ане по-прежнему его жалко — тогда-то я и выставил его на шесть лямов в покер и легонько взял за жабры.

И я не считаю это жестоким. Я считаю это разумным. Точно так же разумным, как если поймали одного какого-то инсургента, а трое сбежали, возможно со взрывчаткой, ты достаёшь ствол и стреляешь задержанному в носок ботинка. Так, чтобы ничего не задеть, но боль такая, что будто вся плюсна раздроблена (ну, если, конечно, человек не имел возможности сравнить ощущения). И человек, бывает, оказывается склонен к конструктивному диалогу даже после такого простого трюка.

Жестокость — это всё-таки органическое свойство, проявляемое наиболее резко при наименьшем контроле сознания.

И я вот себя припоминаю, со школы начиная. Когда пыхали — я предпочитал уединяться и созерцать слегка изменённую картину мира вокруг. Здесь жестокость могла проявиться в том, что я посылал одноклассника, норовившего присоседиться и влезть в мир моих грёз. Мягко посылал, правда.

Ну или мы пытались играть в карты — и угорали от того, как никто нихера ничего не помнит. Когда вистующий в «Сталинград» первым ходом идёт под игрока с козырного туза — и даже я не могу объяснить, почему этого делать нельзя. Нет, есть, конечно, расклады, когда можно и нужно, но тут чел «на разборе полётов» мотивирует свой ход просто тем, что: «Ну это ж, типа, туз. Он же, типа, возьмёт». А у меня единственный ответ: «Выдыхай, бобёр!» Впрочем, и игрок умудряется сесть без лапы, имея гарантированные семь при таком выходе.

И вот это — не злило нисколько. Ну, когда мы собирались перекинуться в картишки — тогда перекинуться в картишки. А если пыхнуть — значит, пыхнуть. И карты — всего лишь антураж для «ха-ха», не более того. Без денежных вистов, естественно (да никто никогда и не доканчивал пулю).

Я уже писал, что пробовал за свою жизнь многие наркотики, но самым «быковатым» - однозначно назвал бы этанол. То бишь, бухло.

Вот когда бухаешь, особенно, с каким-то мужчинкой непростой судьбы, душа в тельняшку — там перепады настроения могут быть совершенно непредсказуемые. От «Я вас всех люблю, сука!» до «Я вас всех порву, суки!»

Во-втором случае урезониваешь: «Коля, да это я!» - - «Ты? Слушай, братиш, мне так неловко! Я реально наговорил какой-то херни? Ты не обращай внимания. Сцуко, надо ещё накатить! Давай — за мир!»

С некоторых пор я стал задумываться над тем, как сам себя веду под бухлом. Но у меня такая особенность организма, что меньше полулитра просто не видно (во всяком случае, с совершеннолетия). То есть, рефлексы замедлены, конечно, но внешне — я как будто трезвый.

На всяких «пати» я честно спрашиваю у Женьки: «Как думаешь, мне ещё можно?» Она искренне удивляется: «А ты уже выпил?»

При этом, мы с нею условились намертво ещё в роддоме: пьяными — наш ребёнок родителей не увидит никогда. То есть вообще. А то с этого и начинается, собственно, всякое нездоровое пристрастие к веществам. «Это твой папа. Ничего, что он спит мордой в клумбе — он просто расслабился» - - «А, ну тогда и мне можно немножко расслабиться. Где там мой баян-сказитель?»

Вот чтоб этого дерьма не было.

Вместе с тем, ещё задолго до рождения Лёшки был у меня в жизни период, когда я совершенно намеренно и целенаправленно пил, как лошадь Мюнхгаузена. Потому что я себя очень жалел. Потому что меня бросила моя первая жена, с которой мы почти пять лет прожили. И не ради кого-то бросила (что ещё можно было бы понять или хотя бы набить ему морду, реализуя самцовый стадный инстинкт), а просто за то, что я такой. За то, что я постоянно езжу в командировки (чтобы обеспечить нам безбедную жизнь, вообще-то), иногда возвращаюсь оттуда с пулевыми дырками (она медик, и ей не слепишь, что по пьяни на сук напоролся), и вот она оставила записку, что не может больше так жить, потому что слишком боится меня потерять. Это, сука, и было самое обидное.

Я бухал, как чёрт. Я хлестал вискарь, как пиво.

Самое обидное было — сознание, что ей бесполезно звонить и объяснять: «Дорогая, я работаю там, где работаю, чтобы ты могла позволить себе новый Бентли».

Она и тогда могла себе позволить новый Бентли (в смысле, я бы мог профинансировать). Но ездила на Дэу Тико. Такая смешная машинка, «кочка на дороге» по моей классификации, но для города очень даже ничего, и Ирке нравилось.

Я мог бы позвонить, сказать пару отчаянных слов и выстрелить где-то рядом с трубкой. Она бы примчалась. Стопудово. Вот только после этого — мы даже друзьями не остались бы. Вне зависимости от того, вынес бы я себе мозги (с мертвяками не дружат), или только «попугал».

Я всё это понимал — и бухал. Впервые в жизни наслаждаясь жалостью к себе.

Друзья-коллеги, прознав о моей беде, - тоже, конечно, входили в сочувствие.

Через день заявился Элфред, мой тогдашний начальник (и навечно учитель), спросил, как я, а я протянул ему служебный Глок рукояткой вперёд.

«Не думаю, - покачал он головой. - Если тебе нужен будет ствол для суицида — ты раздобудешь его, где угодно. С любого мента снимешь. А так-то ощущение железа на теле — дисциплинирует».

Заходили и ребята. Они взяли моду выгуливать меня по кабакам. Пил я не меньше (а может, и больше, со всеми этими коктейлями), но — с хорошей закусью и под присмотром.

И как я ни был неадекватен (вплоть до провалов в памяти), особых эксцессов, вроде, не случалось.

Помню, как-то сцепился с быком с соседнего столика. Реальный такой бычара центнера на полтора. Он встал, я встал, а дальше, видимо, я глушанул его ладонью в лобешник, и... мы танцевали. Реально танцевали.

И, помню, ребята хлопали в ритм и подпевали: «Это школа Соломона Пляра, это школа бальных танцев, вам говорят». Ну и так далее.

Друзья этого быка с соседнего столика (спортсмены-пауэрлифтеры, как оказалось) тоже как-то прониклись комизмом ситуации вплоть до того, что заказали эту песню у оркестра.

Более напряжный случай был, когда я очухиваюсь за барной стойкой и обнаруживаю, что держу кого-то вроде омоновца, уперев автомат в затылок и закрываясь этим синим телом его черномордых собратьев.

Хорошо, Лёха Зимин был рядом и разрулил ситуацию: «Так! Удостоверение! Контрразведка. Свои».

Главный из ментов тогда возбух: «Только не говори, что у вас операция! Мы рапорт по-любому написать обязаны».

Лёха: «Слышь, капитан? Если мы бумажками начнём меряться — не факт, у кого длиннее окажется. Давай, просто ничего не было! А так-то мир тесен — сочтёмся (Ко мне): Тём, отпускай его!»

Ну, видимо у них какой-то наркотический рейд был, а я возвращался из сортира, и какие-то их манеры, типа окрика «лежать», мне не понравились.

Но никто не пострадал, так или иначе.

Мне потом этот случай вспомнился с одним из бывших моих невольничков, Виталиком. Парень очень сообразительный и резкий, его сразу наметили на подготовку в Агентуру.

И вот незадолго до истечения срока на моей Плантации получает он письмо от бывшей пассии, типа, не вижу здесь перспектив, познакомилась с канадцем, уезжаю к нему.

Я его пытался «утешить»: «А зачем тебе такая, которая с ТОБОЙ перспектив здесь не видит? Ну, хочет, значит, спокойной жизни под кленовым небом».

Он упёрся: «Это явно какой-то развод, голову ей задурили, я должен вмешаться».

Дал ему отпуск недельный (возможно, сдуру, но не дать было нельзя).

Выяснилось, что девица уже укатила в Канаду, что это не развод, что всё у них там хорошо с её канаком. А Виталику от этого стало очень плохо. Ужрался и уснул прямо на садовой скамеечке.

Разбудит наряд ППС. Частично. А дальше — уже рассказ Виталика. Я просыпаюсь, типа, окончательно, и обнаруживаю, что стою за кассой в стекляшке, у меня на мушке, через перекрученный по шее ремень, как учили, перепуганный сержант, ещё двое ментошек на полу валяются. Живые и невредимые, к счастью. Но у меня под ногами — их железо. А вокруг — сплошные мигалки. И тут я соображаю, что «время позвонить маме». В смысле, тебе.

Ну, позвонил. Сразу вышли на начальника городской ментовки, типа, мы опознали по ориентировке, это опасный террорист, которого надо брать только живым. И вы сами ни в коем случае не лезьте. Ближайшую подмосковную группу подняли по тревоге, приехали, типа, всем спасибо, всем по премии, а сейчас им займётся наш спец-переговорщик.

В обоих случаях всё обошлось бескровно. И это, пожалуй, то, что мы ценим больше всего в своей работе. Нет, юшку пустить мы тоже можем, ещё как. Но лучше — когда без этого.

И я такой подход называю «основополагающим гуманизмом». Который мы все разделяем, так или иначе.

Так жестокий ли я человек только потому, что готов поглумиться над малолеткой, заставляя его вышагивать над пропастью и не сообщая, что он ничем не рискует?

Здесь — возможно. Хотя это ему самому на пользу пошло. Он стал больше верить в собственные силы, а значит, меньше склонен делать глупостей под давлением обстоятельств.

А так-то — я и палачей инквизиции не считаю в действительности жестокими людьми. Нет, какие-то из них, безусловно были маньяки. Но в целом это была попытка придания розыску хоть какой-то законной и разумной формы, при понимании общего несовершенства его методов и средств. Ну вот «испытали» человека как положено, а он так и не сознался в связях с Дьяволом. Значит, всё, чист.

А то ж иначе поди докажи этим крестьянчегам, что не ведьма окрестная их хлеба погубила. Их-то воля — и безо всякого розыска на костре спалят (что часто и бывало в сообществах с более развитой демократией и меньшим влиянием католической церкви).

Нет, прошу понять правильно. К любой конфессии христианской церкви, и к любой абрамической религии — я отношусь плохо. Чего не скрываю.

Но всё-таки я понимаю ребят, которые в своё время решили, что пусть уж лучше будет такая «упорядочивающая» религия, нежели полная охлократия.

А вообще, хорошая возникла идея, в контексте издевательства над Антошкой, где я заставлял его гулять по шлвелеру над пропастью, когда он не знал, что там в паре метров — предохранительный пластик.

Вот всех истинно верующих — загнать на такие швеллера. Можно прямо на избирательных участках оборудовать, как путь до урны. И если вера в их Бога крепка — значит, проведёт над пропастью (да, там-то — никакого витропласта). Значит, страх суетный не смутит их сердец. Ну а коли брякнулись — значит, фуфло это голимое было, а не вера.

А так-то я очень добрый, на самом деле, парень. Прикиньте, я ни одного геноцида не сотворил, даже когда бросала жена или просто выдавалось плохое настроение :-)

Tags: нравственность, обо_мне, педагогика, философия
Subscribe

  • Out of Heaven's benediction to the warm Sun: из Ковида в диабет

    Ковид у Матушки вышел несколько муторней, чем хотелось бы. Всё-таки, довольно обширная пневмония, да ещё проявился диабет. Вообще-то, она сама врач…

  • В поисках ковидокиллеров

    Практически оклемался после Ковида. Единственное следствие - на бегу пульс взлетает поначалу до восьмидесяти, но быстро возвращается к норме. Думаю,…

  • До свиданья, Ковид!

    Самопрожарка под фенобарбиталом подействовала как нельзя лучше. На следующий день как проснулся — сразу понял, что перевалил через кризис.…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 4 comments