artyom_ferrier (artyom_ferrier) wrote,
artyom_ferrier
artyom_ferrier

Categories:

Покер и педагогика

Не так давно я вспоминал давно ставший хрестоматийным в наших кругах случай, когда, вступившись за младшего братца Лёхи Зимина, опустил его «обидчика», на тот момент - «ментёнка», сдудента юрфака МВД, на двести тысяч баксов. Столкнув его каре со своим стрейт-флашем.

Не скрою, это был один из очень немногих стрейт-флашей у меня на руках за всю жизнь. Но когда он натянулся, неким чудом (но без мухляжа) — я понял, что поимел оппонента надёжно. Ибо, что у него-то каре — было ясно практически сразу. А значит — не отступится. Благо, я успел приобрести некоторую репутацию в той игре.

Замечу, репутация в покере — это всё. Расчёт математических вероятностей — это, конечно, очень интересно. Для нёрдов, «гриндящих» за двадцатью столами в Инете, в ожидании, когда «на карман» упадут два туза. Но для серьёзных людей — это прежде всего психологическая игра. Где важно просчитать соперника, понять его стратегию.

С людьми, которые играют со мной давно и помногу — нужную репутацию сколотить трудно. Но перед малолетками, садящимися со мной за стол впервые, это обычно удаётся. Поэтому я обожаю малолеток. В игроцком смысле.

Не так давно, пару месяцев назад, ко мне обратилась Анюта, моя секретарша (а в прошлом — очень толковый агент). У неё в семье драма. Сестра лежит в больнице, долгий курс реабилитации после аварии, а её дети остались фактически на попечении Анюты. Дочка двенадцати лет, очень разумненькая девочка (они все разумненькие в этом возрасте) и сынок-раздолбай, едва совершеннолетний, студент-медик, который, по мнению Анюты «и пошёл туда, чтобы получить доступ к колёсам».

Нет, сам не торчит. Во всяком случае, не на опиатах. Такие-то вещи Анюта просекает моментально. Но уже дважды попадался на практике в больнице на попытке хищения и сбыта всяких интересных препаратов. В числе коих во второй раз был трамал, сорок ампул, что хоть и слабенький опиоид, но лет на десять вполне потянул бы. Если б Аня не впряглась, не отмазала.

Ну и учится, конечно, через пень-колоду. Парень как парень. Тусит, клубится, валяет дурака. Но, пожалуй, чрезмерно. И ему слишком нужны бабки на его недешёвые удовольствия. А это может не довести до добра. Ладно там хищение наркоты — а если что серьёзней?

Мы решили устроить «как бы семейный» ужин с покером. Аня предупредила детей, что я, её начальник, в целом милый дядечка, но немножко зануда, люблю поучать. А я предупредил, что приду в очках. С нулевыми диоптриями и в «бухгалтерской» такой роговой оправе. Я иногда ношу очки по таким случаям. Неудобно — но приходится. И хоть диоптрии нулевые, а всё равно стекло взгляд как-то скрадывает. Так-то я со школы привык, что могу читать газету в противоположном конце вагона электрички. Это как в анекдоте про киллера у окулиста: «Попробуйте прочесть нижнюю строчку» - - «Заказ Миндздрава, тираж 5000 экземпляров». Но я-то в целом не киллер, поэтому иногда даже напрягает оно это самое, видеть все несовершенства сего грешного мира. Поэтому иногда — и очки бывают кстати.

Сели играть. Я принялся вещать, что покер — игра математическая, ум в порядок приводит. И что вроде бы всё просто, а на самом деле — много есть подводных камней.

Антошка, студентик этот, едва удерживал ухмылку. Да что бы он про покер не знал? Замечу, мы играли в Холдем, как и почти все сейчас, и для некоторых целей мне он нравится больше, чем старый добрый пятикарточник, в который я тогда, пятнадцать лет назад, натянул «ментёнка». В Холдеме — всё как-то яснее.

Вот пришло мне «восемь-три» разномастные на карман — конечно, ререйз надо делать, пока дают. Всё равно, конечно, слил — но хоть попытался. Оправдываюсь: «Но с другой стороны, если бы пришёл стрит... ах, да, недотягивается. Эх ты жалость какая!»

Антоша выговаривает, уже почти не сдерживая пренебрежения: «Конечно, когда на фишки играть — можно с чем угодно заходить!»

Понимаю намёк, отвечаю:

«Согласен, играть надо ответственно. Но ведь и мера ответственности — она как бы различная. Что для меня — сущая ерунда, для твоей младшей сестрёнки цельный капитал. Что же прикажешь, на равных нам с нею торговаться? Давайте так сделаем. Вы — играете на фишки. А когда я проигрываю — расплачиваюсь долларами, один к одному. Думаю, так будет справедливо».

Антоша тоже так думал. Анечка — промолчала. Сестрёнка, Маша, попробовала было возразить, что так «неспортивно», но ей быстро заткнули рот, что «дяде видней».

С тех пор Антоша лидировал за столом. Благо, ему действительно пёрло. Мне, правда, тоже. Вот зашёл с 4-7, а на борде — две десятки, девятка, 4 и 7. Я решил уж не упускать свой шанс и пустился во все тяжкие.

Смешно сказать, но мы с Антошей доторговались до трёхсот тысяч баксов (ну, он бы в случае чего, не отвечал, как и условились). Я, правда, практически видел, что у него девять и десять. Значит, фулл-хаус. Но когда пришло время вскрытия, я торжественно выложил свои: «Вот, две пары. На семёрках и четвёрках».

Антоша не мог сдержать презрения: «Вообще-то, старшая пара будет на десятках. Значит, у вас десятки и семёрки. Но, Артём Викторович, давайте это не в счёт? Вы увлеклись. Потому что у меня-то фулл».

Между прочим, назидательно поднял я палец, из всех старших комбинаций фулл-хаус — самая ненадёжная. Поскольку легко может побиться каре.

К слову, это правда. Я действительно ненавижу фулл-хаус, кроме тех редких вариантов, когда каре у соперника исключено начисто.

«Но что до проигрыша, - сказал я, - так я ценю твоё благородство, но, поверь, здесь не тот случай. Для меня действительно важнее была игра, торговля, а деньги — не столь уж значительные. Вот (извлекаю из-под куртки пачку еврок) здесь сто тысяч, вёз одному другу. Ну да завтра привезу. И тебе завтра отдам. Всё до копеечки, все триста тысяч».

«Вау!» - сказала сестрёнка Маша. Антон тоже едва мог скрывать ажитацию. Аня же пригласила меня на кухню «покурить».

«Артём, ты что делаешь? Я тебя пригласила — чтобы ты проучил сопляка, а не подарил ему триста грандов!»

Пожимаю плечами:

«А что плохого случилось? Ну, теперь, по крайней мере, у него не будет необходимости тырить лекарства. Самое худшее: купит икс-шестой и войдёт в жопу Лексусу. Так нынче всё застраховано же».

Аня покачала головой:

«Всё-таки, я тебя иногда не понимаю. Вот куда ты лез с таким... шлаком? Думаешь, если он малолетка — так можно блефом его задавить? Он, вообще-то, в Инете собаку на покере съел».

«А, если в Инете, - говорю, - то это всё меняет. И такие, конечно, банки срывал — что вот никакой необходимости тырить лекарства. Ань, я тебя когда-нибудь подводил?»

«Нет. Только поэтому и пригласила».

Вернувшись, я хлопнул Антона по плечу и провозгласил: «На самом деле, на этой радостной ноте, молодой человек, вам следовало бы, наверное, покинуть стол. Удачей надо дорожить. Надо крепко держать её за хвост».

Заметьте, я не сказал, что мы все свернёмся и будем кушать тортик с чаем. Только — ему покинуть стол. Где кто-то, кажется, остаётся. Особенно — я, с моими барскими замашками.

Антон улыбнулся:

«Ничего. Теперь, когда у меня появились деньги — как раз и можно поиграть».

«Вот как? - говорю. - Но тогда уж, раз у тебя появились деньги, будем играть ответственно. В смысле, ты их тоже ставишь, а не только фишки».

Он фыркнул:

«Само собой!»

Он временами выигрывал, временами проигрывал, прочие вовсе боялись влезать в наши «разборки», несмотря на то, что от них-то требовались «фуфельные» фишки.

В целом за ближайшие полчаса Антон, несколько расслабившись, слил мне полсотни. Что, конечно, бесило его и внушало желание отыграться.

Забавное существо человек. Вот только утром парень искал, где бы перехватить пятёрку рублей, самое большее. Недавно он сделался обладателем состояния в триста тысяч баксов, но вот от них осталось «всего лишь» двести пятьдесят, и он огорчён.

Вскоре, правда, фортуна снова повернулась к нему фартуком. Два туза «карманных», и третий — на флопе.

Собственно, всего на борде карты были такие: Т, К, 10, 6,3.

Непонятно было, на чём играл я, но опять пошёл отчаянно блефовать и мощно переставляться. Антон мог думать, что у меня пара королей, а то и две пары, скажем, шестёрок и трёшек.

О том, что на этот раз у меня дама-валет — он не подумал. Гнал эту мысль как дурную. Ну ведь я же ясно дал понять уже, что ничего не смыслю в игре, а движим обидой и манией поучательства

Что ж, его тузовый сет — это сильная комбинация. Значительно выше среднестатистической. А тот стрейт, который получался у меня — в принципе далеко не самая мощная комбинация в покере. Ну чуть-чуть повыше трёшки. А так-то сверху есть и флаш, и фулл-хаус, и каре, не говоря уж про всякие стрейт-флаши и флаш-ройяли.

Вот только в данном случае — ничего этого быть не могло. На борде, с открывшимся ривером, не было трёх одномастных карт. Не было и хотя бы двух одного достоинства, чтобы сквозил намёк на фулл-хаус или каре. А значит, мой стрейт — был абсолютным «натсом». «Неубивайкой», как мы это называем.

Самое большее, что могло быть у Антона — дама-валет других мастей. Тогда бы мы поделили банк и остались при своих. Но я просто чувствовал, что он зашёл с двумя готовыми тузами — и возрадовался третьему. И решил взгреть меня ещё крепче, если уж я сам так хочу, если уж напрашиваюсь.

На кухоньке Аннушки это казалось феерично, но мы доторговались до шести с половиной миллионов. Долларов.

Нет, Анечка — барышня довольно состоятельная. Но тогда она переехала на квартиру сестры, чтобы присматривать за Машкой, у которой там школа. А это заурядная такая московская трёшка.

Впрочем, сумма в шесть с половиной миллионов долларов — она и для меня не такая уж мизерная. Мне бы пришлось напрячься с извлечением кэша, если б проиграл. Другое дело, я знал, что не могу проиграть. В принципе не могу. В этом для меня и смысл покера: валять дурака хоть весь вечер — чтобы один раз вытянуть чужую сильную комбинацию на свою неубивайку.

Чувствуется, Антоша мог бы торговаться и до десяти лямов (да какая ему-то разница?), но я в один момент заколлировал, сровнял. Мы вскрылись.

«Надо же, как не повезло!» - только и мог он сказать, побледнев и закусив интончившиеся губы.

«В любом случае, - говорю, - спасибо за вечер. И я тебя подвезу, если хочешь. Ты ведь в общаге живёшь?»

Уже выйдя на улицу, он сказал:

«Спасибо за предложение подвезти, но я, пожалуй, прогуляюсь».

«До ближайшей рыгаловки, чтоб утопить обиду в вине», - подумал я.

Вслух же возразил:

«Нет, ты поедешь со мной. Я тебе ещё кое-что должен показать».

Он обернулся:

«Прошу понять правильно, от долга своего я не отказываюсь, и деньги вам отдам. Но указывать мне, что делать — это не позволено никому».

Я отметил про себя, что он регулярно навещает больную мать и даже справлялся, не нужна ли какая помощь. Не нужна, конечно. Она в нашей больнице, и идёт на поправку, но там долгий и сложный случай.

Учитывая это, я обошёлся с ним мягко:

«Вот как? Ты вернёшь мне шесть лямов? И как же? Банк ограбишь? Или снова трамал налево задвинешь? А это — сколько?»

Он закурил:

«Вижу, вы в курсе. Так позвольте вам сказать, что вас это не касается».

Продолжая быть мягким и в чём-то даже нежным, я схватил его за ворот, сунул поддых (ну так, легонько, только чтобы не трепыхался), прижал локтем к стене и вопросил:

«Ты охуел, щенок? Меня это не касается? Да что б меня вообще в этой жизни касалось! Особенно, разборки с ФСКН, которым просто нужно делать план на мелких хищениях в больничках. Но они могут пойти навстречу, когда я иду навстречу. Они могут пожалеть засранца, хотя там камера в месте хищения, и сбыт тоже заснят во всех ракурсах. Полная доказуха лет на десять. Тебе этого не говорили, чтобы не ломать твоё эго. Анюта тебя жалела. А я — не буду. Ты должен мне шесть шямов зелени, я не дам тебе ограбить банк, я не дам тебе покончить с собой, и это значит, что теперь ты принадлежишь мне. И я тебе не то, что указывать буду, что делать — ты и дышать только с моего разрешения впредь будешь. А если тебе чего-то непонятно — сломаю-ка я, пожалуй, тебе палец».

«Ай!» (я не собирался на самом деле ломать ему палец — так, поджал немножко).

Когда мы сели в машину, я снял свои дурацкие очки, а Антоша немного приободрился. Выпал из ступора, по крайней мере.

«Извините, - говорит, - но я вас, признаться, каким-то лохом считал».

«Частое заблуждение», - подтверждаю.

Набирается смелости:

«Слушайте, а вот тётя Аня... ну, если она с вами... да я и так давно думал... Она — в какой-то силовой структуре работает?»

Зеваю: «ФСБ, служба контрразведки. Майор, с недавних пор».

Антоша задумывается: «Служба контрразведки? А разве сама ФСБ — не служба безопасности?»

«Ну вот так косноязычно, - подтверждаю. - Раньше департаментом называли»

Тем временем мы вошли в туннель при въездной рампе Терры Ностры. Сейчас оно выглядит несколько более пафосно, чем раньше. Подогнали два танка восьмидесятки, поставили в дальнем конце в бетонных «песочницах». Всё больше — для понтов, но в случае чего они ж действительно расстреляют в туннеле что угодно.

Перехватив Антошин взгляд, говорю: «Мир нынче неспокоен».

Подъехали к «альпинарию». Это наш тренировочный комплекс по «высотке». Более «продвинутые» отрабатывают подъём по стенам, новички — учатся просто ходить по швелерам и балкам, не боясь высоты. Которой там метров тридцать до дна. Выглядит страшновато поначалу, если не знать, что в двух метрах под швеллерами — витропласт, очень прочный, очень прозрачный пластик. Освещение устроено так, что его не видно. Иллюзия пропасти — полная.

Антоша - отшатывается от края, когда мы заходим.

«Я тебе говорил, - напоминаю, - что ты будешь теперь делать всё, что я захочу. А сейчас я хочу, чтобы ты прошёл вот по этому швеллеру до той колонны. Там можно присесть и отдохнуть. Пройдёшь — скостим долг до пяти лямов, для ровного счёта».

Ропщет:

«Да я высоты боюсь, вы что!»

Улыбаюсь:

«Ну, ты же рациональный парень, не так ли? В покер играешь, комбинации просчитываешь. А тут — такой детский страх. Вот почему школьник, гуляя по бордюрному камню, даже не пошатнётся при нормальной вестибуляции? Тут — то же самое. Швеллер в пятнадцать сантиметров шириной. Места — более чем достаточно, чтобы канкан танцевать».

«Ага. Артём Викторыч, я вас честно предупреждаю: если хотя бы пару шагов сделаю — точно обоссусь. Ну, это непроизвольно».

«Мне похер, - говорю, - обоссышься ты или нет. Смена найдётся. Главное — сделай. Я буду рядом, в случае чего — подстрахую. Можешь не переживать на сей счёт. Ещё никто из упавших не жаловался. Шучу: ещё никто не падал, даже девочки».

Он это сделал. С трудом, конечно, обливаясь холодным потом — но сделал. Прошёл по швеллеру и туда, и обратно. И даже не обмочился, вопреки обещанию.

«Видишь, - сказал я, - как можно много, оказывается, сделать такого, о чём раньше и помыслить не мог? Поэтому, теперь я тебе раскрою план того, как ты вернёшь мне оставшиеся пять лямов. Он простой. Ты становишься главврачом одной из больниц и оказываешь мне кое-какие услуги. Скажем, если к тебе поступает чел с огнестрелом — никто никуда не сообщает».

«Да легко! А вы правда можете сделать меня главврачом?»

«Конечно. Мы всё можем. Завтра документы приноси. Трудовая, если нет, - оформим».

Кажется, он всё-таки заподозрил, что я снова «блефую», уже зная мою гнусную природу.

«Шутите?»

«Нет, - отвечаю. - Только лишь имеются некоторые уточнения к генеральному плану. Ты отучиваешься, проходишь интернатуру, становишься врачом, завотделения, а после этого — и главврачом. Попутно будешь проходить здесь курс полевой хирургии. А я буду следить за твоими успехами в учёбе. Потому что теперь ты принадлежишь мне. Всё ясно?»

Про себя я подумал, что, может, он и не сделает полноценной карьеры вплоть до главврача (да и долго это), но зачастую именно из таких раздолбаев выходят очень неплохие полевые хирурги. Всё лучше, чем в покер играть на немыслимые суммы хрен знает с кем. Ну ладно, я подвернулся. Всего лишь в рабство взял. А будь кто другой позлее?

Хотя с другой стороны, я на самом деле всячески приветствую карточные азартные игры у детей. Помню, когда в прошлом году моего Лёшку с корешами зажопили на литре на игре в бур-козла — для меня это праздник был. Мы-то думали, что эта новая генерация — только в свои гаджеты и рубится. А нет, однако.

Ну и бур-козёл — это довольно интересная, динамичная игра, но обучил ещё и префу (хотя он выходит из моды). А в покер Лёшка и так неплохо шпилит, но там для нормальной игры всё-таки столовый набор нужен, со всеми этими фишками. На уроке под партой — не погоняешь. Только если вместо уроков :-)

P-s.: Немного о психологии покера (холдема) - как именно я вытягивал этого паренька (и многих других, кто играл со мной впервые) на свою "неубивайку".
Ну вот у меня - ДВ. Так себе рука, но играть можно. Приходит во флопе ТК10. Это стрейт. А Антоша - он наблюдательный парень. Он давно подметил, что когда ко мне во флопе прикатывает какая-то сильная комбинация (сет, а тем более стрейт) - у меня глаза от радости загораются и только что слюну не пускаю. А тут - ничего подобного. Я, можно сказать, замираю в тревожном ожидании, делаю чек, не повышаю.

Но опять же, мне нужно было доехать до ривера, чтобы убедиться, что это именно "неубивайка", мой стрейт. А то придёт второй туз на борд, да у него два в руке, судя по всему - и всё, каре (квад). Или, что менее вероятно, было у него изначально ТК одной масти - а к риверу докатывается флаш. Соответственно, мне нужно было убедиться, что ничего подобного не имеет места, в принципе невозможно.

И вот когда приходит ривер, последняя карта, трёшка - тут-то я начинаю повышать. И Антон - тоже.
До этого - он тоже, сразу, с флопа получив тузовый сет, - не хотел меня спугнуть. Тоже не повышал. Ну он же опытный игрок. Он же хочет максимум выгоды получить и обмануть противника. Сделать вид, что блефует на какой-то ерунде.
И вот только после ривера - мы схлестнулись по-настоящему. Рейз двадцать тысяч - переставляю на полтинник - переставляет ещё на полтинник. И так - пока уже на миллионы в долговых расписочках не пошло. Потому что оба были уверены, что противник со слабейшей рукой лезет чисто понта ради. Только Антон думал, будто я вовсе блефую (ну или, допустим, сет на трёшках имею, против его тузового), а я точно знал, что у меня натс, неубивайка. Заведомо выигрышная при таком борде комбинация.

Может, это было немножко жестоко с мальчишкой - но я и не претендую на какой-то экстраординарный гуманизм. Не могу не признать: я люблю глумиться над самоуверенными малолетками. Может, потому, что сам где-то в глубине души остаюсь таким же :-)

Впрочем, не сказать, что порабощение этим огромным долгом ввергло его в какую-то тотальную фрустрацию. Не далее как на этой неделе позвонил мне уже заполночь, и очень так интеллигентно, хотя и немного датый, интересуется: "Артём Викторович, вот вы говорили, что я должен по всем вопросам консультироваться с вами, и у меня дилемма. Я сейчас с барышней, так вы не подскажете: мне сверху или снизу быть?"
"Барышне трубочку дай" - говорю.
Даёт.
Вещаю: "Дитя моя, а ты в курсе, что собираешься совокупиться с парнем, который должен пять миллионов долларов?"
Хихикает:
"Ага. И это так заводит. У меня ещё никогда не было молодого человека такой ценности в долларовом эквиваленте".
Пойми эту молодёжь... Но я пробил её трубу (через синхронное перемещение с Тошкиной): одногруппница. Что и Антон, перехватив трубку, подтверждает: "Да мы шутим просто. Поверьте, вот весь день над учебниками корпели - ну и решили немножко напряжение сбросить".
Что ж, ученье свет.
Но некоторую встряску он на самом деле получил. Анюта рассказывала, что он той же ночью (хотя я высадил его у общаги), заявился к ней пьяный, в слезах и соплях, и весь покаянный. "Я просто не знал, как вас отблагодарить, тёть Ань, что тогда с крючка сняли, с этим чёртовым трамалом. Я и сейчас не знаю. Хотите, полы мыть буду?"
Аня ответила в своей обычной светской манере: "Будет достаточно, если не наблюёшь на пол. Унитаз - вон там".
В общем, семейный кризис, кажется, разрешён. Можно дальше думать о судьбах Галактики.

Tags: педагогика, подростки, покер
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 4 comments