September 26th, 2018

Про ответственность детишек и дело Нейланда. Часть 1

Помню, как-то сосед по гасиенде посетовал на низкий уровень юридической грамотности у молодёжи.

Я откликнулся: «Окей. Как юрист — могу прочитать лекцию твоему двенадцатилетнему сынишке. Типа того, что до четырнадцати он может творить вообще всё, что угодно, и ему за это не будет никакой уголовной ответственности. А вплоть до восемнадцати — он может грабить, убивать, насиловать и глумиться над останками похлеще любого карибского головореза, но если его поймают — дадут не больше десятки. На зоне — вряд ли кто станет докапываться до парня, за которым полсотни мокрых. Будет хорошо себя вести, вступит в актив — выйдет лет через семь. Красивым, двадцатипятилетним — и с офигенным баблом, которое он притырил по разным нычкам, пока грабил банки».

Сосед сглотнул и сказал: «Спасибо, не надо! Ей-богу, Тёма, ценю твою воспитательную жилку — но не надо».

Вообще же, всякий раз, когда вам кажется, что ваш сыночек или дочка лет тринадцати ведёт себя невыносимо, будто бы нарочно издевается над вами, будто бы в могилу вас загнать хочет — просто прикиньте, что оно, это дитя, могло бы и запросто полоснуть вас бритвочкой по горлу во сне. И ему бы за это ничего не было. Ну так, немножко интерната, а потом — свобода. Никакого суда, никакого приговора. Оно, до четырнадцати лет — просто не субъект состава преступления. На него — никакого уголовного дела открыть нельзя, не говоря уж про «отправить в суд».

Collapse )

О деле Нейланда. Часть Вторая

Итак, от общих рассуждений про ответственность малолеток — перейду конкретно к делу Аркадия Нейланда, которое меня заинтересовало, когда в него углубился.

Но сразу отмечу: действительно углубиться в него сложно.

Вот оно как бы и громкое. Как бы даже и знаковое. Чуть ли не единственный малолетка моложе 16, официально, в рамках легального судебного процесса, приговорённый и расстрелянный в СССР в мирное время. И тут, казалось бы, следовало предъявить материалы дела, которые бы неопровержимо доказывали его вину и исключительно злодейский характер его преступления. Такой злодейский характер, и такую неопровержимую вину — что ничего другого не оставалось, как передёрнуть закон, вывернуть его задним числом, да «расстрелять нерасстреливаемого».

Но собственно материалов дела, хоть каких-то документов оттуда, — мне найти не удалось.

Collapse )