September 28th, 2016

Тёма как гестаповец

Владимир Владимирович Путин сетовал на то, что после смерти Ганди — и поговорить не с кем.

Это, конечно, печально для Владимира Владимировича. Что могу точно за себя сказать — я ему не заменю Ганди. Вообще никакого собеседника не заменю. Потому что я считаю, что после всего сделанного — его собеседниками должны быть психиатр и прокурор. А мне — просто не о чем с этим человеком разговаривать.

Но с другой стороны, я решительно не знаю, о чём бы говорил и с Ганди. Он — выдающийся теоретик и практик пацифизма, принципиальный противник насилия. Я — нет. Я вполне дружен с насилием. А говорить Ганди что-то вроде: «Англичане только потому и стали общаться с вами, как с вдохновителем ненасильственного протеста, что единственной альтернативой виделась насильственная борьба Индии за свой суверенитет, притом на стороне гитлеровской Германии», - было бы невежливо, наверное.

Так или иначе, я не скрываю, что на «ты» с насилием. Это часть моей работы уже четверть века, и это, видимо, часть естества. Если я считаю, что нужно кого-то прессануть — никаких абсолютно не испытываю проблем с этим. В смысле, технические иногда бывают, когда речь идёт, скажем, о главах государств, террористических организаций и крупных криминальных синдикатов, но психологических — никаких.

Это, конечно, не значит, что достав собеседника из багажника я тут же начинаю отстреливать ему пальцы ног вместо «здрасьте». Я не настолько невежлив. Но что точно — он бывает уверен, что я это сделаю, в случае печальной неизбежности. Поэтому — предпочитает живое человеческое общение.

И поскольку я не скрываю такой стороны своей личности и не мечу в «толстовцы», некоторые люди говорят мне: «А вот, наверное, ты и в школе таким же был! Тоже, небось, высшая радость была взять кого послабей да отпинать гурьбой!»

Это, конечно, немножко странно слышать. Потому что те персонажи, кого мне доводится прессовать сейчас — это не то, что «кто послабее». Это, как сказано в классике, «лучше вообще не знать, что такие на свете бывают».

А в школе? Да вот задумался.

Collapse )

Что будет после Путина?

Доводилось читать в революционных, преимущественно левацких блогах, примерно следующее.

«Да, да, пусть сильнее грянет буря, пусть быстрее рушатся система управления и экономика в России, чей коллапс и так уже очевиден даже самым тупым, и пусть нынешнее правительство сметут прозападные либеральные силы. Но они, конечно, облажаются, эти слюнтяи нихрена не могут ничем рулить, и тогда-то, на фоне народного гнева от их фейла, придём уже мы. Чтобы строить этакий качественно новый сталинизм».

Ребят! Вы чего-то не понимаете. Вероятно, потому, что исторически тех, кого в России называли «либералами», уместнее было бы назвать «губошлёпами» и «соплежуями». Они всегда заинтересованы были больше красивой элегантной позой и аглицким кроем пальто, нежели делами государственной власти. Им было важно лишь, какое они «прогрессивное» впечатление производят на самую прекраснодушную публику, говоря, «как в Европе». Поэтому, собственно, так легко и сфакапились в семнадцатом, сначала отдав власть одним левакам (ну потому что народ их, кажется, больше любит!) в лице Керенского и ко, а потом — и вовсе отморозкам большевичкам. Ведь самое главное в том русском «либерализме» было являть всепрощенчество и обниматушки с кем ни попадя.

Collapse )