artyom_ferrier (artyom_ferrier) wrote,
artyom_ferrier
artyom_ferrier

Categories:

О древнеславянской письменности

Я освещал этот вопрос в своих дневниковых заметках на Прозе.ру, но сейчас повторюсь, потому что люди, узнав, что в своей позапрошлой инкарнации я был тиуном у Хельга (Олега), спрашивают, что мне известно про «Велесову книгу» и вообще про докириллическую письменность у древних славян.

Мне вспоминается разговор, который был у меня с одним довольно таким развитым и пытливым юношей, которому тогда было четырнадцать, но умён — не по годам. Собственно, это был младший братик Лёшки Зимина, моего тогдашнего стажёра, впоследствии напарника, о котором я много писал, потому что он совершенно потрясающая личность, а тогда, в двухтысячном, он попросил подтянуть Сашку по английскому для перевода в лицей из обычной «пролетарской» школы.

Наше же практика углублённого обучения языкам заключается в том, что студент помещается в довольно герметичную такую среду, где обитает с инструктором, и практически всё общение происходит на изучаемом языке. То есть, инструктор ещё может объяснять что-то по-русски (это неизбежно), но если студент попробует без разрешения заговорить по-русски — подзатыльник и полсотни отжиманий (заодно — и физический фитнес).

Результат — волшебный. Очень быстро впитывается, очень быстро язык развязывается.

Ну и вот Сашка жил у меня на хате неделю, благо, от меня тогда в очередной раз ушла первая жена (она десять раз в год уходила навсегда, и не менее пяти разов — навечно), и никто не мешал учебному процессу.

А у Сашки, следует заметить, и тогда была не только любознательность, но и очень живой ум, и хорошее «эстетическое чувство речи». Сейчас он, типа, известный молодой российский писатель (не как «Зимин», естественно), но и тогда с ним интересно было потрепаться.



И вот как-то, когда мы уже освоили более-менее английскую грамматику (а главное в её освоении — понимание её простоты, включая и «ужасные» эти глагольные tenses), он спросил меня, что я думаю о «Велесовой книге»?

Я ответил честно, что считаю её совершенно убогой по содержанию, совершенно не адекватной любому «натуральному» мифологическому эпосу, и хотя бы потому — фальшивкой более позднего времени, когда кто-то ставит себе задачу приписать народу некое «величие» на взгляд с вершины веков, каковой задачи просто не может себе ставить автор, живущий «там и тогда».

То есть, любой национальный исторический эпос — не может основываться на том, что «вы, европейцы, считали нас лохами, а мы на самом деле круты». Это лишь гораздо более позднего времени может быть идея, которая и проходит «красной нитью» по всей этой пресловутой «Велесовой книге».

Ну и «технически», лингвистически — да, абсолютная фальшивка, притом дилетантская. Выполненная человеком, который просто не понимает пути развития славянских языков и которому кажется, что если напихать более поздние словоформы и грамматические элементы из разных славянских в «древний текст», весьма эклектически, - то вот и будет «язык-предок» (не обладающий вообще никакой грамматикой, где люди, будучи «троглодитами», мычат, что бог на душу положит). А если до кучи ещё впихнуть запись сродни деванагари, индийскому письму с «символами, свисающими от верхней струночки», то — да, это развитие идеи о наибольшем родстве славянских (особенно — балто-славянских) языков с санскритом, что на самом деле имеет место, но вот эта идея возникла и получила подтверждение в лингвистике уже в Новое время.

В общем, это полная лажа, будто бы древние славяне, сохраняя элементы древнего праиндоевропейского языка, который действительно меньше разошёлся в их консервативной среде с сакральным языком индоариев, санскритом, могли иметь и письменность сродни той, что установилась в Индии уже много веков спустя после расхождения индоиранской ветви и собственно европейской. Культура тех ариев, что вторглись в Индию на своих колесницах — она заведомо бесписьменной была. И только потом уже, в силу определённых потребностей управления созданными там государствами, произошло восприятие письменности.

Сашка этого соображения с первого раза не понял, и, потёрши нос, возразил: «Ладно, пусть Велесова Книга и фигня, и фальшивка — но в принципе-то могли же славяне создать свою письменность до Кирилла и Мефодия?»

Я пожал плечами и ответил: «В принципе — могли. То есть, подтверждений нет, но я не могу исключать, что и веке во втором нашей эры те славяне, которые жили в готском государстве в Причерноморье, могли заимствовать идею письменности от греков или даже готов, могли даже создать специфический алфавит для своего языка. Он не сохранился — но он мог быть».

Сашка, хмурясь: «То есть, вот только от греков или готов? А сами — никак? Унтерменши, типа? Вот германцы создали свой футарк, ирландцы создали своё огамическое письмо, а славяне — никак не могли, сами с нуля, без посторонней помощи?»

И я понял, что хотя Саша умненький и любознательный паренёк, но он просто некоторых базовых вещей не понимает, связанных с письменностью (что подростку, конечно, простительно).

Я ему предложил: «Ну давай, порадей за честь славянства, создай собственную письменность с нуля!»

И он, конечно, очень энергично взялся за дело, начав выдумывать свои уникальные закорючки, создавая список, где они противопоставлялись значкам кириллицы.

Пришлось уточнить: «Не-не-не, Санёк! Ты ж говорил - «создать с нуля»? Значит — с нуля. У тебя нет и не может быть никакой резервной системы письменности, чтобы фиксировать твои значки через список уподоблений. Вот будь любезен — только в мозгу их своём держать».

И знаете, что?

Он — справился с этой задачей. Он стал записывать своими закорючками «Мой дядя самых честных правил», то есть, начало ЕО, которое помнил наизусть, и это стало для него «кодовой книгой». То есть, он придумывает новый знак для новой фонемы — и смотрит на ранее записанное, не будет ли дублирования.

При этом, что у него получилось — конечно, это кириллица, просто с другими начертаниями. И конечно, через этот стих — он мог запомнить свои «крокозябры» и даже пользоваться ими для записи других текстов.

Но это парень двадцать первого века, у которого за плечами века письменной культуры, она для него совершенно естественна, для него совершенно естественен и принцип вокалического алфавита.

На заре появления письменности у любого народа — он вовсе не был так естественен.

«Членить язык на звуки и придумывать для них буковки? Что за бред? Гораздо удобнее — обозначать цельные слова картинками, это гораздо осмысленней. Вот если у нас сокол — то мы и рисуем сокола, а если это орёл, то мы... нарисуем сокола, но сделаем черту сверху, чтобы было понятно, что это большой сокол... а если это курица — мы проведём черту под соколом... ну, это ж очень удобно, картинки с чёрточками, которые корректируют смысл? Вот картинка может стать даже схематической, но чёрточки — они же всем понятны? Ну, устоялось же оно ведь, понимание-то? А, блин, мы, по ходу, оказались в Китае, где у нас тысячи иероглифов, и уже никому нихрена не «интуитивно понятна» эта идеографика, но мы не можем от неё отказаться!»

С письменностью всегда существует та «засада», что народ, который её произвёл и сакрализировал — ОЧЕНЬ невосприимчив к каким-либо модификациям ради удобства.

Достаточно вспомнить, как долго и цепко держалась русская письменность за яти и еры, когда они уже совершенно никакой смысловой нагрузки не несли. А вот всё едино: «Нас в школе розгами секли за эти дурацкие буквы — и детишки наши пусть не расслабляются, и пусть им жизнь мёдом не кажется, ибо — нехуй!» :-)

То же и в современном английском или французском: попробуй, блин, предложи унификацию фонетики с письменностью — большая часть грамотной общественности абсолютно в штыки воспринимает. «Мы над этим мучились, мы это выучили, - и пусть дети наши мучаются, ибо нехуй!» :-)

Кто на самом деле способствует рационализации системы письменности — так это торгаши. У которых нет какого-то сакрального отношения к этим закорючкам, у которых вообще нет «ничего святого», которые стремятся к наибольшей прибыли и к наибольшему удобству.

Поэтому именно в Средиземноморье, где происходил интенсивный торговый обмен между довольно разными народами, с довольно несхожими фонетически языками, и создались такие условия, чтобы финикийцы (хананеи) взяли египетские иероглифы и шумеро-аккадскую клинопись, и вылепили консонантный алфавит, а греки, у которых гораздо большее значение имели гласные, довели тот алфавит до «вокалического», который и лёг в основу всех последующих европейских алфавитов, включая и латиницу, и кириллицу.

И никто, естественно, не создавал алфавит «с нуля». Нет, это всегда было заимствование прежде всего самой идеи, которая модифицировалась и развивалась по мере заимствования от одного народа к другому, с полнейшим наплевательством на «сакральные традиции».

И это дурацкое, дилетантское заблуждение, будто бы германцы создали «с нуля» футарк, а ирландцы — огамическое письмо.

Последнее — это просто латиница, которой придали своеобразную форму, «чтоб никто не догадался», типа, «друиды рулят», но по сути это то же, что «морзянка». Ну или как «пляшущие человечки» у Конан-Дойля. Где знаки другие, а система письменности, система звукопередачи — всё та же.

Футарк — он не от латиницу происходит, но от греческого алфавитного «корня», через посредничество этрусской письменности (от которой и римская латиница пошла), через посредничество ретских племён, которые обитали в Альпах, но мало оставили по себе письменных источников.

Вот в какой-то момент германцы восприяли идею письменности от своих более культурных соседей, но история футарка подчёркивает именно то, что даже готовая уже идея письменности — не всегда бывает «в коня корм», когда по своему развитию народ ещё в ней не нуждается.

То есть, идею приняли, подрихтовали начертания под резьбу по дереву, сообразно местным условиям, продвигали, вероятно, эту письменность как некую «сакральную» штуку - да таковой она и осталась у германцев. Как, блин, священные руны для камлания, а не как письменность для записи таких важных вещей, как рецепты известкового раствора для градостроительства или приёмы интенсивного капустного земледелия. Потому что у тогдашних германцев не было градостроительства или интенсивного сельхоза. Они варвары реально были.

Вернее, кто из них был ближе к Pax Romana – те латиницей пользовались, когда учились писать и читать, чтобы взаимодействовать с Римом, чтобы торговать с ним. А кто на далёких северах — те какое-то время пользовались этим футарком, который выродился в их условиях в «сакральные руны» для камлания седовласых старух, не более того.

Вообще, это очень важный момент — самое потребность в письменности. Что она не возникает автоматически, как бы иное ни мнилось современным юношам.

Вот представьте: живёте вы в некоем таком племенном селении, где есть пара тысяч человек народу, и есть вождь, есть какое-то жречество, и угораздило вас изобрести письменность (ну вот молнией шандарахнуло — и вы её изобрели).

Как вы её внедрять будете?

«А знаешь, вождь, я нашёл очень полезный способ хранить знания. Так, чтобы всегда можно было посмотреть, кто чего сказал в прошлом, и соизмерить с действительностью».

Что ответит вождь?

«Да ты молодец, прямо! Я вот весной говорил, что надо копать огороды на Бобровой Пяди, а её водой смыло. И мне предъявляли, но я отмазался, типа, я говорил, что если не огородить Бобровую Пядь, то её смоет водой. И люди-то не помнят, что именно я говорил. Сумел убедить, что именно так. А ты хочешь, чтобы всё записано было? А тебе череп не жмёт?» :-)

И я уж не говорю про то, что все традиционные общества — они жутко консервативные. Любая инновация в них воспринимается очень плохо. И если ты внедрил письменность (которую как-то изобрёл), а потом по урожаю ударил град — то понятно, конечно, кого нужно принести в жертву богам ради усмирения их гнева :-)

Инновации в таких обществах — принимаются лишь тогда, когда абсолютно неизбежны кажутся (да и то со скрипом).

И при каких условиях может возникнуть неизбежность принятия письменности?

Во-первых, если у тебя уже довольно пространное государство, и ты, как верховный правитель, заинтересован в том, чтобы твою волю не искажали на местах. Но и то: у инков была очень большая империя — а не доросла до полноценной письменности. Обходились — пресловутым узелковым письмом, которое всё-таки больше «бухгалтерской» фишкой было, нежели аналогом письменных указов.

Во-вторых, в письменности заинтересованы торговцы, которые не имеют ничего святого, но хотят, чтобы контракты как-то внятно оформлялись и соблюдались, чтобы к ним апеллировать можно было.

Когда нет ни развитой торговли, ни пространной государственности, за пределами твоего селения — кому нахер нужна та письменность? Даже если каким-то чудом изобретена будет — окажется невостребованна и сгинет точно так же, как появилась.

Поэтому, говоря о славянской докириллической письменности — я не могу отрицать, что она в принципе была возможна. Но, во-первых, она в любом случае не могла быть самостоятельно зародившимся феноменом, вне культурных контактов с соседями, уже обладавшими письменностью, а во-вторых, очевидно, она не была востребована до той поры, когда славяне вступили в интенсивные культурные и торговые контакты с более развитыми на тот момент народами.

И вот тогда — славянам очень повезло, что их письменность возникла не абы как, вследствие стихийного заимствования чужих значков деловитыми, но неграмотными торгашами и стихийной же кривоватой «ассимиляции» под собственную фонетику, а была намеренно создана под славянскую фонетику учёными людьми, соображавшими, что делают.

Поэтому, несмотря на исторически сложившееся преобладание латиницы в мире, кириллица — всё-таки более совершенная система записи звуков. И радоваться, казалось бы, надо, что славянам так повезло с нею — а всё ноют: «Ну почему нам отказывают в праве иметь собственную, с нуля созданную письменность?»

Да потому, блин, что вокалического алфавита, созданного с нуля, не имел никто и никогда! Это просто невозможно, самим, без какого-либо стороннего влияния, допетрить до его принципа.

А единственная система письменности, которая была создана одним (с некоторыми оговорками) народом в древние времена и используется им поныне — это...

Нет, не иврит! Он-то — всё те же финикийские значки, немного переиначенные.

Это — китайская идеографика.

Которая, конечно, охуенно «удобная», интуитивно понятная... если пяток лет жизни угробить на её постижение. Тогда — да, освоив иероглифы, тоже будешь глубокомысленно закатывать глаза и вещать, что «постиг дзен и дао» :-)

А вот разборный печатный шрифт — он как-то с вокалическими алфавитами больше дружит, когда тебе нужно иметь по сотне из тридцати литер, а не по сотне на тысячи. Но в момент появления любой письменности — разумеется, никто не предугадывал такие моменты. Это естественный был процесс, который изначально всегда начинался с пиктографики, а дальше — всё зависело от переиначивания этой идеи соседними варварами под своё удобство (когда они в принципе бывали заинтересованы в восприятии письменности).












Tags: лингвистика, письменность, славянство
Subscribe

  • Стишок про крокодильчика из "Алисы". Перевод.

    Разучили с Киркой для садика стишок про крокодила из «Алисы» (нет, всю «Алису» целиком она пока не читает, дождёмся уж пяти…

  • Error no object

    Просматривал как-то свою заметку о «неделикатных» вопросах в инглише — и обратил внимание на What do you do for living ? Обратил…

  • Полфунта романтики к Празднику

    Наступает любимый день товарища Сухова под лозунгом «Женщина — она тоже человек!» И с этим трудно не согласиться: в умелых руках…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 3 comments